Глава 5. Преступление и наказание

      Рон не упоминал больше о встрече у камина, казалось, он сам себя корит за то, что дал слабину и позволил Гарри выпытать у него всё при Грейнджер. Надо сказать, что после того момента общаться они лучше не стали, Гарри теперь приходилось метаться между двумя компаниями, что порой сводило с ума. Терять никого из друзей он определённо не хотел. Гермиона, в свою очередь, тогда лишь поблагодарила Уизли за рассказ, но навязываться не решилась. К тому же, чем ближе время подходило к весне, тем больше становились объёмы домашних заданий, и с Гарри ей приходилось видеться исключительно в излюбленном месте — библиотеке.       Поттер с тех самых пор старался больше наблюдать за преподавателями, подписался на местную газету — «Ежедневный пророк». Но никаких подвижек в их поведении не было, а из новостей он не сильно что понимал, так что вскоре пришлось бросить эту затею. Рон, находясь в Хогвартсе, не мог узнать что-то новое про работу отца, оставалось лишь отслеживать изменения в настроении Перси Уизли. Это было не сложно: после Рождества старший братец вёл себя подобно утке-наседке, и ребята порядком устали натыкаться на него в перерывах между занятиями.       Настала оттепель — нелюбимая пора сырости и грязи под ногами. Радовало лишь, что можно было скинуть тяжёлый зимний плащ. Учёба шла своим чередом, Гарри постепенно совершенствовался в основах волшебства. Уничижительные мысли, преследовавшие его в начале учёбы, постепенно исчезали — он не был серой мышью и у некоторых преподавателей достиг немалых успехов. В школе действительно многое зависело от статуса крови. Чистокровные слизеринцы, естественно, в большинстве своём были дерзкими и заносчивыми грубиянами, любящими устраивать склоки с другими факультетами — им всегда всё сходило с рук, изредка Макгонагалл могла позволить себе уязвить их и снять очки за поведение, но кроме неё никто выказывать лишнее недовольство не собирался. Нарцисса Малфой, как правило, пропускала сквозь уши откровенные нападки Пэнси Паркинсон на Гермиону, Долохов лишь со смехом призывал прекратить забавы старшекурсников Слизерина. Забавами он называл то, как они скручивали заклинанием младших пуффендуйцев, утаскивали их в свои подземелья и подвешивали за капюшоны мантий на железных подставках под факелы болтаться на стенах. Делали они это исключительно перед началом комендантского часа, так что возможным спасателям приходилось рисковать всем, чтобы не наткнуться на Беллатрису или кого-нибудь из Кэрроу: им уж точно не объяснишь свои благие намерения. Бывало, бедолаги всю ночь так и проводили в подземелье. Дети с тех пор при виде очередной слизеринской банды в коридорах бросались врассыпную в считанные секунды.       Конечно же, больше всего страдали маглорождённые. Как не пытался кто-то скрыть своё происхождение, слизеринцы будто «черный список фамилий» сделали, и всем неизменно доставалось — то на переменах, то во время обеда, да и на занятиях тоже. Однажды после уроков с Кэрроу ребят, устало выползавших из аудитории, забросали навозными бомбами. После этого Алекто заставила пострадавших до блеска и скрипа драить пол и стены под гоготание змеиного факультета. Магию, конечно же, использовать было нельзя — преподаватель будто подчеркивала их отвратительную связь с маглами, приговаривая, что мытье полов — их незавидное будущее. В тот вечер Гермиона и Дин зашли в гостиную с покрасневшими от раздражения руками, от них сильно разило запахом чистящего средства. Гарри хорошо запомнил этот случай, он был одним из тех, когда Гермиона не сдержала слёз и ушла в спальню для девочек в обнимку с Парвати Патил. Даже Рон тогда провожал её с нахмурившимися бровями и сжатыми в тонкую полоску губами.       Отношения между первокурсниками тоже накалились до предела. Драко Малфой и его компания дружков, по науськиванию старших, не упускали шансов поглумиться над грязнокровками. Раньше это выражалось потоком обзывательств и оскорблений, теперь Малфой выучил несколько неприятных заклинаний и пользовался ими в своё удовольствие — то подножку поставит, то заставит выскочить на лице малоприятные прыщи. Своей излюбленной целью он ещё с первого дня обучения выбрал Грейнджер. Однако Гермиона научилась игнорировать потоки ругательств и гордо проходила мимо, а в части заклинаний всегда оказывалась на шаг впереди несносного блондина.       Вот и сегодня на ночном уроке Астрономии Малфой весь извёлся: то сравнивал её волосы с птичьим гнездом, то насылал заклятье на телескоп, чтобы оптическую линзу латунного прибора покрывало плотным облаком сажи: Гермиона, естественно, сразу обо всём догадывалась и применяла очищающее заклятье. — Эй, Грейнджер, ты давно последний раз в зеркало смотрела? В твоей шевелюре уже завелась колония докси?       Гермиона гордо подняла голову наверх и в очередной раз устремила взгляд в небо, ища нужную крохотную мерцающую точку. Гарри, стоявший между ними, бросил раздражённый взгляд на блондина. В сумерках замок был непривычно тихим, лишь где-то из леса доносилось глухое уханье совы. С астрономической башни Хогвартс, мерцающий тысячами огоньков живого пламени, был виден как на ладони. Поттер хотел бы всю ночь заворожённо смотреть на окрестности, а не заниматься поиском далёких небесных тел, тем не менее, своей многочисленной россыпью наводящих особую атмосферу спокойствия и некой таинственности. Атмосферу, которую постоянно нарушало не прекращающееся назойливое жужжание Малфоя: — Не подходи близко, Грейнджер, докси уже наверняка отложили несколько сотен яиц, — глумился Драко.       Пэнси Паркинсон, длинноволосая брюнетка с симпатичным личиком, одетая по последнему писку моды, залилась визгливым поросячьим смехом. Если Крэбб и Гойл всегда соображали туго и поздно понимали смысл шуток белобрысого, девочка услужливо поддакивала каждому его слову. Ей нравилось внимание и просто необходимо было вставлять свои пять копеек, в этот раз она свистящим шёпотом предложила собрать с класса пожертвования на новый шампунь для гриффиндорки. — Кому действительно нужен шампунь, так это их декану, — шепнул на ухо Гермионе Гарри. — Не обращай внимания на этих придурков, ты выглядишь прекрасно.       Гермиона немного порозовела, уголки рта поползли вверх. Ей не часто делали комплименты, и она смирилась с тем, что далеко не самая красивая девчонка в школе. Как не старайся терпеть подобные нападки от слизеринцев, волей неволей начнут возникать вопросы к самой себе: а вдруг волосы и правда ужасны? Передние зубы слишком выделяются, под глазами вечные синяки, все руки испачканы чернилами после бесконечных эссе, кожа сухая и безжизненная из-за редкого времяпровождения на улице — она и в самом деле настоящая всезнайка-замарашка.       Поэтому эти неожиданные слова Гарри с теплом отдались где-то внутри. Услышит ли она что-то подобное ещё раз в жизни? Грейнджер в смятении в очередной раз прижалась к своему телескопу, язык не поворачивался произнести в ответ робкое «спасибо». — Что, Грейнджер, очкастый Поттер — твой бойфренд? Уже создали клуб ботаников? — Заткнись, Малфой, — бросил Гарри. — Тошно уже от твоего поганого рта, как из помойки несёт.       Поттер был готов полностью принять удар на себя, уверенный, что слова слизеринца его ничуть не смогут задеть. Где-то справа из-за начинающейся перепалки напрягся Рон, до этого упорно делавший заметки в своей карте. Он с силой надавил на перо, и теперь вместо очередной координаты на пергаменте красовалась огромная чёрная клякса. Уизли бросил быстрый взгляд на Гарри, как всегда, оценивая обстановку и не вмешиваясь до последнего момента. Другу казалось, что Рон по жизни ведёт себя точно так же, как при игре в волшебные шахматы: продумывает каждый шаг и вариант развития событий.       Послышался громкий шорох ботинок неповоротливых Крэбба и Гойла, те приближались к предводителю, щёлкая костяшками и злобно смотря на гриффиндорца. Они походили на пару неотёсанных горных троллей, но были слишком массивными, отчего Гарри нахмурился. Он до последнего сомневался, что начнётся настоящая драка: как никак за такое могли получить наказание и зачинщики, и жертвы. Малфой тем временем ухмыльнулся и вальяжно опёрся на небольшой письменный деревянный столик. В серебристо-серых глазах недобро сверкнули чертята, а рука незаметно поползла в карман мантии. — Дантисимус! — блондин резко взмахнул волшебной палочкой на уровне пояса, рисуя в воздухе спираль.       Гарри заметил всё в последний момент. Помня злосчастное занятие Блэка, он успел лишь одно: поскорее увернуться. Заклятье впечаталось в единственный объект за Поттером: увлечённую звёздами Грейнджер.       Гермиона ахнула и приложила ладонь ко рту. Через просвет между пальцами Гарри увидел, как её резцы начали расти со стремительной скоростью. Грейнджер, чуть слышно всхлипнув, рванула к выходу из класса под общее улюлюканье слизеринцев.       В гневе и досаде Поттер швырнул в сторону Малфоя первое пришедшее в голову заклинание. Стеклянный пузырёк чернил на столике с громким треском разбился, а содержимое устремилось на чистенькую форму блондина. На белой рубашке под распахнутой мантией начали расползаться тёмно-синие пятна. Несколько острых осколков впилось в руку, образовав две небольшие ранки, волшебная палочка выпала из тонких пальцев и неспешно покатилась под стол. Малфой зашипел от боли и злости, хватаясь за порезы. — Поттер! — к ним на всех парах из другого конца аудитории летела Нарцисса Малфой. — В мой кабинет, живо!       Гермиона уже скрылась за дверью, а Гарри всё ещё трясся от ненависти. Схватив сумку, он прошёл мимо слизеринцев, смотря прямо в лицо обидчика и ядовито шепча: — О нет, наша белоснежная принцесса запачкалась.       Драко дёрнулся с кулаками на Гарри. На поддержку тут же кинулся Рон, а с другой стороны — бессменные спутники Малфоя. Паркинсон разумно отошла в сторонку и кричала Драко, чтобы он задал трёпку Поттеру, выглядывая из-за горы приборов. Развязалась драка, тумаки полетели во все стороны. Остальные студенты побросали свои дела и подобно толпе зевак в изумлении подходили ближе, образовывая полукруг и увлечённо наблюдая за потасовкой. Гарри повалил слизеринца на пол и парочка начала кататься в партере, пыхтя от напряжения, хватая друг друга за мантии и намереваясь нанести как можно больше ударов.       Тут подоспела Нарцисса. Не будь на её пути груды расставленных телескопов, драка бы и не началась, но увы и ах, пришлось лавировать по аудитории вокруг приборов, а затем разнимать мальчишек с помощью магии. Несколькими отточенными движениями она выпустила в сторону учеников крепкие верёвки. Пару мгновений, и скрученные по рукам и ногам мальчишки валялись на полу, тяжело отдуваясь. У Рона из носа шла кровь и, кажется, была рассечена бровь: бой с двумя увальнями был неравным. Крэбб выглядел невредимым, а вот Гойл немного поскуливал — Рон успел больно лягнуть его в живот. Гарри с Малфоем наставили друг другу практически одинаковые фингалы под глаза. Они начали стремительно краснеть. — Урок окончен, — вскрикнула в ярости преподаватель, — всем сейчас же вернуться в свои общежития!       Студенты в нерешительности взглянули на профессора: по правилам было запрещено передвигаться по замку ночью без сопровождения. — Вон! — рявкнула Нарцисса, не сводя глаз с участников драки.       Спешно похватав свои вещи, ученики, создавая давку на выходе, спешили покинуть класс. Быстрый топот ног по каменным ступенькам постепенно стихал. Глубоко вдохнув, бледная от гнева женщина подошла к связанному Гарри и наклонилась перед ним, ядовито шепча: — Мерзкая гриффиндорская полукровка, да как ты посмел тронуть моего сына! — она вытянула вперёд свою холодную руку и сжала Поттера за щёки, до боли впиваясь в них длинными острыми ногтями.       Гарри в ужасе выпучил глаза и безмолвно ждал наказания. Нарцисса, заметившая страх Гарри, криво ухмыльнулась и оттолкнула его от себя. Нетерпеливо взмахнув палочкой, она разрезала верёвки слизеринцев.       Малфой, тут же, кряхтя и отряхиваясь, начал подниматься на ноги. — Он заступался за грязнокровку. За эту дуру Грейнджер, — ухмыляясь, пробормотал он, исподлобья смотря на мать.       Гарри, на чьё лицо кроме фингала теперь добавились глубокие отметины от ногтей, горько усмехнулся: уж кого-кого, а Гермиону дурой не назовёшь. В целом, прикидывая плачевность ситуации, он размышлял, стоит ли сказать ещё пару ласковых слов белобрысому. С одной стороны терять уже нечего, с другой… — И что же, мой сын, наследник древнейшего и уважаемого чистокровного рода Малфоев, решил унизиться до магловского мордобоя? — отрезала Нарцисса, метнув чуть менее гневный взгляд на Драко.       Блондин тут же сник и скривил губы, с ненавистью уставившись на Поттера. Гарри ответил ему таким же пламенным взором. Крэбб и Гойл, неуклюже провозившись с опавшими на пол верёвками, наконец выпрямились в полный рост и растерянно смотрели друг на друга, нервно расчесывая руки. Рон, нахмурившись и закусив губу, следил за струйкой крови, вытекающей из собственного разбитого носа прямо на каменные плиты. — Так, так, так… — внезапно чуть ли не пропела Нарцисса саркастически-высоким голоском и начала медленно ходить из стороны в сторону мимо гриффиндорцев, — что мы имеем? Защитник грязнокровок Поттер и позор рода волшебников Уизли. Вы применили заклятие против однокурсника, затем устроили драку. И всё это во время моего занятия на глазах учеников! Что же мне с вами сделать? — Полагаю, все пятеро заслуживают наказания, — произнёс твёрдый мужской голос за её спиной.       Нарцисса резко повернулась на каблуках, зловещая ухмылка тут же исчезла у неё с лица, сменившись удивлением и…страхом.       В дверях стоял директор Нотт. — Здравствуйте, профессор, — совершенно потерянно пролепетала Нарцисса.             У Гарри с Роном невольно побежали мурашки по коже, а Малфой нервно сглотнул. Нотт-старший почти не показывался ученикам, большую часть времени проводя у себя в кабинете. Ни разу ребята не видели его обычным учебным днём где-то в коридорах замка, директор появлялся лишь на общих праздничных ужинах по случаю Хэллоуина или Рождества, неизменно произносил короткую торжественную речь и приглашал всех к столу. Учителя, как правило, только грозились отправить студентов к нему за плохое поведение, на самом же деле никогда выше деканов факультетов дело не заходило. В худших случаях предстояла встреча с Беллатрисой.       Нотт сделал пару неспешных шагов вперёд, скользя взглядом по скрюченному на полу Рону. В одной его руке, как всегда, была зажата величественная трость с набалдашником, а через вторую была перекинута чёрная дорожная мантия, под которой скрывался солидный портфель из тёмно-бордовой драконьей кожи. В тяжелом взгляде колючих глаз сквозили нотки иронии. — Я как раз возвращался из Министерства магии, когда наткнулся на толпу потерявшихся первокурсников внизу. Разумеется, они мне сразу поведали, что случилось, и мне стало кх-м…любопытно, — произнёс он, отрываясь от Рона и переводя многозначительный взгляд на Нарциссу.       Та как-то вся сгорбилась, сжалась и уставилась в пол, не находя слов для ответа, хотя в её голове вспышками проносилось множество мыслей: как сильно он недоволен оставленными без надзора учениками, что успели наболтать глупые детишки, и самое важное, что теперь будет с Драко? — Мне казалось, ученикам предельно ясно было разъяснено о важности дисциплины. Неужели, я ошибался? — вкрадчиво промурчал Нотт, сверля взглядом женщину. — Они понесут серьёзное наказание, — пролепетала преподаватель. — И так неожиданно видеть среди нарушителей вашего сына, — сверкнул глазами Нотт. — Знаете ли, Люциус меня сегодня тоже порядком разочаровал. Пожалуй, я сам займусь ими.       Его слова явно не терпели возражений, и у миссис Малфой не осталось ни единого шанса защитить Драко. Нотт приказал снять оставшиеся верёвки, заставил гриффиндорцев быстро подняться и скомандовал ученикам идти за ним, оставляя одинокую, вновь безмолвно оробевшую Нарциссу за дверью. Они в звенящей тишине начали спускаться по многочисленным лестницам, слабо освещённым факелами, всё ниже и ниже во тьму, двигаясь прямиком к подземельям. Рону путь давался не очень легко, слизеринцы задели солнечное сплетение, но он пытался не отставать. Гарри шёл следом, готовый при случае подхватить друга за мантию. За ними, нервно дыша, семенил Малфой, а замыкали процессию громко топающие Крэбб с Гойлом.       Вопреки ожиданиям, директор не стал вести их к темницам, а свернул в узкий коридорчик, за которым скрывалась каморка школьного завхоза Филча. Сделав два предупредительных постукивания в деревянную дверь, он уверенно отпер её и зашёл внутрь, пригнув голову перед низким проёмом.              Аргус Филч, неприятный злобный старикашка с длинными немытыми патлатыми волосами, совсем не скрывающими большую проплешину на макушке, сидел за заваленным всяким хламом столом и строчил карточку-досье на очередного провинившегося студента. Длинные, наспех сколоченные из досок стеллажи в комнате были от пола до потолка заставлены картонными коробками с подобными карточками. Ближе всего стояли ярко-красные коробки с надписью «грязнокровки», а ещё Гарри приметил на самом видном месте отдельную коробку с надписью «Уизли». На душе неприятно заскребли кошки — именно из-за него Рон вмешался в драку.       Виновным оказался рослый четырнадцатилетний пуффендуец — Седрик Диггори. Седрика мальчики знали только по прошедшим матчам по квиддичу — тот выступал в роли ловца и был довольно неплох. Парень скользнул по ним удручённым взглядом. Он был прижат к стенке толстенной ручищей Амикуса Кэрроу, стоявшего рядом. Кэрроу злобно ухмылялся, довольный поимкой парнишки, и наблюдал за неразборчивой писаниной Филча. При виде директора все напряглись, а Филч, суетливо роняя бумажки на пол, вскочил и выпрямился по струнке смирно, совсем как верный, подобострастный сторожевой пёс. — Добрый вечер, — вежливо кивнул им Нотт. — Что-то многовато развелось нарушителей за время моего отсутствия. — Этот пацан решил погулять во время комендантского часа, — услужливо хмыкнул Амикус, оскалившись.       Гарри с Роном быстро переглянулись: оба сразу поняли, что Седрик, скорее всего, пытался помочь очередным попавшим в лапы слизеринцев детям. — Пожалуй, тогда мы отправим его вместе с этими студентами на куда более увлекательную прогулку, — усмехнулся Нотт. — Единственное, кое-кого не хватает. Мистер Филч, приведите, пожалуйста, мисс Грейнджер. Она, скорее всего, в больничном крыле. — Гермиона не виновата! — отчаянно воскликнул Гарри.       Семь пар глаз ошеломлённо уставились на него: никто не смел перечить Нотту, это казалось равносильным быстрой и одновременно болезненной смерти. — Поттер, вашей нечистокровной подружке и близко не стоило стоять с учениками Слизерина. Каждый должен знать своё место, — тут же ответил, улыбаясь, Нотт. — Не зарывайтесь, а то и сами окажетесь в тёмном углу.       В его голосе сквозила неприкрытая угроза, отчего вскипевший порыв смелости Гарри тут же испарился. Глубокий взгляд тёмных глаз буквально говорил: ещё слово, и его раздавят, как букашку. Сотрут с лица земли и пойдут дальше, как ни в чём не бывало. Филч спешно удалился выполнять приказ. — Итак, Амикус. У меня есть дело для вас, — обратился он к Пожирателю, отвернувшись от Гарри. — Профессор Снейп поведал мне об истощении запасов луноцветов, их сейчас невероятно трудно достать. Но близкое расположение Тёмного леса и подходящая фаза луны располагают к небольшой экскурсии для студентов. Сопроводите, пожалуйста, их до старого дуба, пусть нарвут побольше.       Кэрроу, кажется, был не в восторге от этой идеи, но, тем не менее, коротко кивнул. Некое дерево, видимо, было известным ему ориентиром. — Северус будет очень признателен, — удовлетворённо продолжил Нотт. — Пожалуй, на этом я вас покину.       Откланявшись, директор стремительно исчез, даже не взглянув на учеников, мигом побелевших от такой новости. Тёмный лес, кишащий множеством недружелюбных созданий, явно не входил в число мест, разрешённых для учеников, тем более ночью. Крэбб и Гойл испуганно вытаращились маленькими глазками на преподавателя, чуть ли не моля о пощаде. Выхода не было: Амикус лишь с досадой схватил со стола кованый фонарь, и вся компания под его строгим конвоем устремилась прямиком к наружным дверям.       Там их нагнал Филч, держащий за капюшон мантии Гермиону. Она была хмурой, но невредимой: следов заклятия Малфоя не осталось. Блондин, несмотря на сильный страх перед приближающимся лесом, не сдержал ехидной ухмылки. После присоединения Грейнджер к процессии, все наконец вышли из замка на свежий воздух. В сумерках Запретный лес казался огромной черной тенью, нависающей над поляной. Хвойные лапы гигантских елей покачивались на ветру, издавая скрипучие звуки. Амикус, не останавливаясь и бормоча под нос фразы недовольства, устремился прямиком в прозор между двумя стволами, остальным пришлось цепочкой следовать за ним.       Едва невзрачный домик лесника исчез из поля зрения, стало совсем темно. Амикус швырнул Драко в руки фонарь, а сам зажёг свою волшебную палочку. Диггори тоже еле слышно шепнул «Люмос», чтобы освещать себе путь. Крэбб с Гойлом совсем струхнули и выявили желание идти в середине вместе с Малфоем, теперь цепочку замыкали Рон, Гермиона и Гарри. Поттер каждую минуту в испуге оборачивался за спину: в глубине леса каждый шорох казался неестественно громким.       Они шли по петляющей тропинке, потеряв счёт времени. Иногда по пути попадались прогалины, на которые огромная серебристая луна бросала холодный свет, иногда наоборот — разномастные деревья сгущались вокруг, а ноги то и дело спотыкались о могучие разветвившиеся корни. В воздухе стояла прохладная туманная дымка. Наконец Амикус остановился под вековым дубом, стоявшим прямо посередине опушки. Его ствол был необычайно широким, такое старое дерево с раскидистой кроной редко где увидишь. Местами с него слезла кора — вероятно, это были проделки жучков или лесных животных. Прямо за опушкой начиналось несколько неглубоких оврагов, где рельеф резко уходил вниз, обнажая слой почвы. От них исходило странное синеватое свечение. — Разделимся на две группы, — провозгласил Кэрроу. — Крэбб, Гойл и Поттер идут за мной. Диггори, бери с собой Уизли, Малфоя и Грейнджер.       Он взмахнул палочкой, наколдовывая две огромные плетёные корзины из обломившихся веток дерева. Гарри, приунывший еще больше от перспективы остаться со слизеринцами, наконец всмотрелся в овраги и обомлел. Синее свечение испускали десятки растений с цветками, похожими на лилии. Они раскрыли свои голубые бутоны в сторону лунного света, словно напитываясь его силой. Крошечные тычинки горели мягкими желтоватыми огоньками, озаряя лепестки. Чем растение казалось больше и сильнее, тем ярче оно сверкало. Срывать такую красоту определённо не хотелось.       Кэрроу же был абсолютно безразличен к этой прекрасной сказочной картине. Он подтолкнул учеников к оврагам, приказав Седрику с группой отойти к тому, что левее. Крэбб, Гойл и Гарри спустились вниз, таща за собой корзину. Сам учитель в сборе участвовать не спешил, он уселся на траву, свесив ноги в овраг, и начал шариться по карманам. Достав медную фляжку, он сделал большой глоток и крякнул от удовольствия. — Чего встали? За работу! — скомандовал он.       Гарри присел на корточки. Теперь ни Рона, ни Гермионы было совсем не видно. Мальчик протянул руку вперёд и надломил ближайший стебель. Тот хрустнул и потух, словно перегоревшая лампочка.       Хлоп! Хлоп! Хлоп! В воздухе послышались звуки трескающихся растений. Гарри было от этого грустно, но он старался убедить себя, что дело пойдёт на пользу школе, может из них можно сварить целебное зелье. Корзины постепенно наполнялись, слизеринцы даже не пытались отлынивать от работы, и, пыхтя и отдуваясь, срывали цветы целыми букетами, так сильно они хотели поскорее вернуться домой в свои тёплые уютные постели, мысли о которых стали посещать их всё чаще и чаще.       В соседней компании была совсем не такая атмосфера. Рон уселся рядом с Гермионой, а Малфой демонстративно отошёл подальше, к самому краю оврага. Седрик, оставшись за старшего, молчаливо занял место примерно посередине, чтобы не терять никого из поля зрения, и принялся за упорную работу. — Для чего нужны эти луноцветы? — шепнул рыжий Гермионе в неловкой попытке завести разговор. — Они содержат вещества, оказывающие сонный эффект, — тут же ответила Грейнджер. — Однако для простого сонного зелья нужна очень маленькая дозировка, иначе сок этих растений превращается в яд. Они могут ввести в транс и даже в долгую кому. С ними слишком опасно работать на зельеварении, я даже не думала, что такое есть в школьной программе.       Они оба поёжились. Кто знает, что ждёт их в будущем с такими преподавателями. Рон отчаянно зевнул — кажется, от аромата самих цветов, прорвавшихся сквозь запах сырой земли, хотелось задремать. Уставший и совершенно обессиливший от драки, Уизли начал клевать носом.       Тут раздался громкий шорох веток, в воздухе мелькнула тёмная тень, а затем послышался испуганный крик. В зверином прыжке в овраг приземлилось какое-то существо и тут же начало готовиться к ещё одному броску, выбирая между двумя целями: Драко или Седриком. Малфой тут же попятился, стукнулся головой о торчащую из земли ветвь и попытался спрятаться за неё, в ужасе раскрыв рот.       Как не странно, это сработало. Существо повернулось в сторону Седрика, и ребята наконец смогли разглядеть его лицо. Оно оказалось человеческим. Лишь мертвенная бледность и горящие безумные багрово-красные глаза указывали на иное — перед ними стоял вампир, растопырив руки с длинными, грязными от земли когтями.       Рон никогда ещё так быстро не подрывался ото сна, они с Гермионой тут же вскочили и выхватили волшебные палочки. Седрик успел лишь наотмашь взмахнуть своей, прежде чем вампир кинулся на него, сбивая с ног. Малфой тут же в панике начал цепляться руками за землю и ветки, пытаясь вскарабкаться вверх по склону, сбежать подальше от опасности. Диггори повалило на землю и палочка выкатилась из рук, исчезая между горящими цветами. Вампир, мужчина средних лет с чёрными длинными волосами, одетый в тёмные оборванные лохмотья, сидел у него на груди, раздув ноздри и вдыхая запах человеческого тела. Очевидно, заклинание пуффендуйца не сработало.       Гермиона вскрикнула от страха. Вампир оскалился, схватив Седрика за затылок и открывая незащищённую шею с часто пульсирующей артерией. Он изнывал от жажды. Мужчина, повинуясь инстинктам и легко прерывая жалкие попытки сопротивления мальчишки, вонзил свои клыки в мягкую кожу. — Люмос Солем! — тут же завопила Грейнджер, взмахивая палочкой подобно неудачному движению Седрика.       Из палочки вырвался солнечный луч света, ударивший отвлекшееся существо в спину. Вампир взревел и его отбросило на несколько метров назад. Малфой бросился наутёк, но одновременно с другой стороны раздались крики: на помощь наконец двигался слегка подвыпивший Кэрроу вместе с Гарри, а за ними и слизеринцы, с трудом вылезающие из соседнего оврага.       Теперь вампир в ярости, с глазами, полными боли, уставился на Гермиону. Едва луч исчез, он с невероятной скоростью ринулся в бой. Рон с воинственным воплем вылетел вперёд, оттолкнув рукой и заслоняя собой гриффиндорку. Он попытался пнуть нападавшего ногой, но тело того было подобно камню: прочное и жесткое. Удар для него был подобием лёгкой щекотки, а вот Уизли тут же ощутил нарастающую боль в голени. Острые зубы клацнули в миллиметре от шеи, когти впились под рёбра, оставляя длинные борозды. — Люмос Солем! — Кэрроу показался на краю пропасти и тут же выпустил заклинание.       Новый луч был в несколько раз мощнее, он не прерывался, буравя и выжигая кожу существа под обуглившимися тряпками — как-никак, преподаватель был силён в заклинаниях. Вампир, взвыв от боли, кинулся восвояси, бросив посиневшего от боли и новой потери крови Уизли. Кэрроу словно мгновенно отрезвел, в глазах стояла хмурая сосредоточенность. Спустившись в овраг, он первым делом поспешил к странно извивающемуся Седрику. — Проклятье! Он успел впрыснуть яд. Ладно, Диггори, тебя нужно как можно скорее доставить в больницу.       Видя, что Седрик не в состоянии управлять своими конечностями и стонет от боли, учитель сорвал ближайший цветок и с силой приложил его к носу пуффендуйца, одновременно зажимая рот. Тот через несколько секунд обмяк, потеряв сознание.       Гермиона бы точно не одобрила этот метод, но она была занята состоянием Рона, ему слишком сильно досталось. Грейнджер едва оправилась от неожиданной напасти, не знала толком никаких лечебных заклинаний, и смогла лишь дрожащими руками наколдовать бинты, крепко окутавшие торс Уизли. Гарри, чувствуя себя совершенно бесполезным, в отчаянии бухнулся рядом на колени, наблюдая за мучительными гримасами друга.       Кэрроу быстро наколдовал парящие по воздуху носилки для них обоих, и все оставшиеся относительно невредимыми ученики поспешили обратно в замок. Крэббу и Гойлу достались тяжеленные корзины с цветами, Драко, весь перепачканный грязью, старался не отставать ни на шаг от преподавателя. Свой фонарь он потерял где-то в траве, но не рискнул за ним возвращаться. Гермиона шла рядом с носилками, он взяла рыжего за руку, приговаривая и чуть не плача: «Все будет хорошо, Рон. Главное держись!». Если бы тот не закрыл её, возможно с ней случилось бы что-то более ужасное, чем с Диггори. Ребята встревоженно озирались во все стороны, опасаясь, что вампир вернётся. Гарри снова шёл последним, сверля глазами темноту и прикрывая спину. Он, как и все ученики, находился в шоковом состоянии, и теперь ноги сами несли его подальше от этого места.       Довольно скоро между деревьями забрезжил свет, и все вывалились на школьную поляну, мокрую от утренней росы. Носилки, не останавливаясь, поплыли к замку прямо по направлению к больничному крылу, корзины были оставлены около входных дверей. Амикус не стал возиться со студентами, отмахнувшись от слизеринцев, как от назойливых мух. Драко с дружками тут же ломанулись в общежитие факультета, только пятки сверкали. Гермиона с Гарри на негнущихся ногах последовали за преподавателем. Тот словно не заметил хвоста, занятый колдовством: в воздухе возникла мерцающая серебристая сфера, которой учитель передал послание срочно вызвать целителей из больницы Святого Мунго. Затем в противоположном направлении была послана ещё одна, предназначенная для директора.       В больничном крыле мадам Помфри в наспех накинутом халате поверх пижамы уже готовила палату. Увидев состояние Седрика и Рона, она громко заохала, засуетившись в медицинских шкафчиках. Рон тут же получил целый графин с резко пахнущей жидкостью, который ему велели выпить как можно скорее для восполнения крови. Гермиона бросилась переливать содержимое в кружку и помогать Уизли пить. Гарри присел на краешек постели. — Вампир! В Запретном лесу! Отродясь там такого не было! — возмущалась женщина. — Тут нужно особое противоядие, я ничем не могу помочь мальчику, только попробовать замедлить распространение яда! — Специалисты скоро прибудут, — отрезал Кэрроу без малейшего желания участвовать в обсуждении. — Я оставляю их на вас.       Взметнулись полы чёрной мантии, и тот вышел, не взглянув на гриффиндорцев.       Рон понемногу приходил в себя, лицо потихоньку приобретало здоровый розоватый оттенок. Мадам Помфри заново перебинтовала рёбра, предварительно нанеся на раны толстый слой целебной мази, обработала напухший нос, бровь и добавила новых бинтов на болевшую ногу. Гарри же она всучила баночку с другим гелем, заставив его смазать синеющий и опухающий глаз. Гермиона отделалась настойкой успокоительного.       За Седриком явилась целая врачебная бригада. Ему сразу же поставили несколько уколов, вновь уложили на носилки и увезли в неизвестном направлении. Троица проводила его обеспокоенными взглядами.       Через некоторое время тишину больничного крыла разрезали негромкие переговоры и нервные смешки: ребята делились ощущениями пережитого. Больше всего острил Уизли, сравнивая себя с мумией — лекарства действовали поразительно быстро. Гермиона горячо благодарила его за спасение, а Гарри многократно извинялся и сетовал, что поздно подоспел на помощь.       Они так и провели на одной кровати несколько утренних часов, уже более увлечённо рассуждая на все темы подряд, в том числе браня несносных слизеринцев, из-за которых начался весь сыр-бор, и, посмеиваясь, вспоминали перепачканную грязью физиономию Драко, испуганно бегущего в гостиную. Несмотря на произошедшие события, которые непременно явятся вскоре в ночных кошмарах, эта история стала началом настоящей дружбы.       Дружбы, которая продлилась на долгие годы.