Город, который ещё здесь

Утро не началось с будильника. Оно началось с того, что солнечный луч, пробившийся сквозь щель в занавесках, замер на кончике носа Мидори. Шуджи наблюдал за этим уже минут двадцать. Он проснулся от странного чувства — не тревоги, нет, скорее какой-то звенящей пустоты в груди. Будто мир вокруг стал слишком четким, слишком контрастным. Мидори зашевелилась. Она приоткрыла один глаз, увидела его взгляд и улыбнулась — сонная, теплая, с припухшими после сна губами. — Ты чего? — прошептала она. — Считаешь мои веснушки? — Пытаюсь запомнить их расположение, — ответил Шуджи. Его голос был чуть хриплым. — Вдруг завтра они решат переехать. Он притянулся к ней, вдыхая запах её кожи — смесь домашнего тепла, лавандового мыла и чего-то неуловимо сладкого. Он начал целовать её лицо: лоб, веки, кончик носа, подбородок, щеки. Мидори тихо смеялась, пытаясь увернуться, но он удерживал её, мягко придавливая своим весом к матрасу. Это были не те поцелуи, что ведут к интиму, а те, что пытаются впитать в себя другого человека целиком. Они всё-таки встали. Кухня встретила их привычным беспорядком: немытая чашка в раковине, крошки на столе, календарь, на котором вчерашнее число так и не было зачеркнуто. — Пойдем прогуляемся? — предложил Шуджи, помешивая чай. — Просто так. Посмотрим, как город живет. — параллельно выключает шипящее радио. — У нас же были планы... — начала она, но замолчала, глядя в окно. — Впрочем, к черту планы. Давай просто ходить. Они вышли на улицу. Город был странным. В воздухе висело электричество, как перед большой грозой, но небо оставалось пронзительно синим. Люди вокруг казались декорациями. Кто-то спорил у киоска, кто-то бежал за автобусом. Шуджи крепко держал Мидори за руку. Он переплетал их пальцы, чувствуя каждый изгиб её ладони, каждую косточку. Они зашли в старый парк на окраине. Там было безлюдно. Под ногами хрустели сухие ветки. — Смотри, — Мидори указала на дерево, где кто-то вырезал свои инициалы. — «М+Р = Любовь». Думаешь, они еще вместе? — Надеюсь, — ответил Шуджи. — Надеюсь, они сейчас сидят где-нибудь и пьют чай, не подозревая, что их имена здесь, на этой коре. Он прижал её к стволу этого дерева и поцеловал. Глубоко, долго, так, что у обоих перехватило дыхание. Мидори обхватила его шею руками, притягивая еще ближе. В этом парке, среди старых дубов, им казалось, что время застыло. — Давай купим те дурацкие пирожные? — Мидори кивнула на витрину маленькой кондитерской. — Которые с ярко-синим кремом? От них же потом язык неделю синий. — Ну и пусть. Будем как инопланетяне Они купили коробку сладостей и ели их прямо на ходу, пачкая друг другу носы кремом. Шуджи слизывал каплю глазури с её верхней губы, и этот мимолетный поцелуй посреди шумной улицы казался самым важным событием в истории человечества. Они забрели в парк, где Шуджи долго раскачивал её на качелях, глядя, как её волосы взлетают вверх, ловя редкие лучи солнца. Вернувшись домой к четырем часам, они занялись какой-то бессмысленной бытовухой. Шуджи взялся закрутить расшатавшуюся ножку стола, а Мидори разбирала старые фотографии в коробке из-под обуви. — Смотри, — она протянула ему снимок, где они оба, нелепые и промокшие под дождем, смеются в камеру. — Мы здесь такие живые. Шуджи отложил отвертку, подошел к ней и сел на пол, обнимая со спины. — Мы и сейчас живые, Мидори. Даже больше, чем тогда. Он начал целовать её в шею, медленно опускаясь к плечу, стягивая край её свитера. Мидори откинула голову ему на плечо, прикрыв глаза. Было в этом дне что-то такое... финальное. Как будто они оба подсознательно завершали все дела, ставили последние точки. — Знаешь, — прошептала она, — мне сегодня не хочется включать новости. Вообще. — И не будем, — ответил он, кусая её за мочку уха. — К черту новости. Есть только эта комната