***

Стук каблуков разрезал тишину, заполнившую всё помещение. Цокот метталических набивок делал этот звук куда громче, чем он мог бы быть, но взаделицу это никак не смущало, даже скорее наоборот - лучше уж быть шумной и запоминающейся, чем тихой и исчезнувшей незаметно. А за столом, к которому так целеустремлённо направлялась мадам, уже который час продолжалось пиршество ума - куча книг, порванных, вырванных, помятых листков, тетради, одна из которых висела на люстре - для лучшего ума что ли?- чертежи, карандаши, и во всём этом хаосе терялся человек в белой рубашке, который про солнечный свет не то что не слышал, а крайне яростно опровергал его существование. Ничто не могло побеспокоить и оторвать его от этой жажды знаний: ни желание пить и есть, про которые он горя идеей совсем забыл, ни былые потребности во внимании близкого - всё это отошло на второй план, утонуло в небытие прошлого, забылось если и не навсегда, то очень надолго. С каждым шагом мадам становилась всё злее - кулаки сжимались и разжимались в такт шагам, её ало-красное платье вместо того чтобы делать её похожей на прекрасную розу делал её сейчас кровавой королевой ситуации, которая розложит по полочкам, баночкам и фактам любого несогласного, нафарширует его колкостями, обидными фразочками и шутками так что с него полезет через верх, и он падёт под её могуществом. Единственным, кто не подчинялся ей в такие моменты и был тот кабинетный человек. На вид массивная дверь без труда отворилась, впуская в комнату свежий воздух, тут же начавший гонять раскиданные бумаги. На сами бумаги и всю эту бумажную чепуху мадам было совершенно плевать, поэтому она не стесняясь проходилась считай что не по сущности жильца этой комнаты, его душе и искре в глазах. Зайдя к нему со спины, она впилась в его плечи и без капли нежности и заинтересованности спросила: — И долго ты тут ещё мариноваться будешь, я скучаю так то,– от неожиданности тот вздрогнул, но повернулся на голос. Он посмотрел в лицо мадам, на котором красовалась высшая степень недовольства и обиды, но потом его взгляд опустился на пол, на его бумаги, потоптанные и помятые ею. Он скинул её руки со своих плечей и, едва не сбив её с ног понёсся собирать свои бумажки, не обращая внимания на мадам, которая отходила от шока после такого нахальства. — И тебе эти бумажки дороже меня?– с недовольством и такой казалось бы детской и несерьёзной обидой спросила она, усаживаясь на стул и наблюдая как этот помешанный собирает и вычитывает весь этот хлам. — Эти бумажки это моя жизнь,– кратко ответил он осипшым голосом - когда он в последний раз открывал рот не чтобы погрызть ручку или выпить чашку кофе? — Твоя жизнь? А я не твоя жизнь?!- начала она, вскочив со стула,– я потакала твоим идеям всё это время, надеялась что ты образумишься и станешь обращать внимание и на меня, станешь порядочным человеком, семьянином, а ты..! — Твои ожидания и надежды это твои пооблемы,– так же спокойно сказал он, перебив собеседницу, и пододвинув коробку стал перекладывать бумаги туда. — Наш брак это тоже моя проблема?! Мы уже четыре года женаты, а ты за это время ни разу не удосужился посетить со мной бал, как интелигентный человек, да и не публике мы когда в последний раз с тобой вообще появлялись?– продолажала она, пока её супруг был занят совсем другими делами. — Тебе вроде была не особо интересна публика, как и все эти посиделки знати. — Нет, они всегда были мне интересны,– тихо ответила она, закрыв лицо руками. Как же её это уже достало. Её собеседнику же было глубоко плевать на то, в каком она состоянии.— Я врала чтобы понравиться Вам, и зацепила Вас, зацепила ведь. — Вы для меня не больше чем домашний зверёк, птичка в золотой клетке, если позволите,– её щёки и лицо побагровело от злости,– хотите шататься по балам - Бог Вам судья, я попрошу экономку повысить сумму Ваших денег на месяц. Это всё?– он оставался невозмутимым и увлечённым только своими записями. Она вскочила от злости и стала быстро сжимать-расжимать ладони, лишь бы не стать сейчас вдовой раньше времени. — Вам на меня наплевать,– скорее поставила перед фактом чем спросила она. Он на секунду повернул голову в её сторону, осмотрел её и продолжил собирать бумаги. — Вы правы. Хоть одна действительно умная мысль всё же посетила Вас за всё время нашего брака. — Тогда, я ухожу от Вас. — Уходите. У Вас нет ни родственников, готовых принять и пустить Вас, ни близких друзей, Ваш отец на пороге своего помесья Вас и видеть не хочет, а кто будет везти куда-то далеко женщину? Вас через пол часа всё равно приведут обратно домой,– она быстрым шагом преодолела комнату, и, не смотря на своего собеседника, хлопнула дверью, пока тот продолжал равнодушно собирать бумаги. За дверью послышался цокот и стук каблуков. — Одно горе от этих женщин,– сказал он сам себе. На этом его словесный запас на сегодня закончился, как и на ближайший месяц. Любопытный читатель скорее всего спросит: ушла ли она от него? Да, ушла. В другую комнату.