Часть 1

Женя в очередной раз не успела уйти быстрее, чем к ней быстрыми шагами подошел лейтенант, так полюбивший отдавать ей приказы, забавляясь тем, как она, до последнего отказываясь, все равно выходила на миссии в свои выходные раз за разом. - Никак нет, товарищ лейтенант. Мне отданы 2 недели отдыха от воинских обязанностей. - Женя, вы выдвигаетесь прямо сейчас. На холмы с севера от села. Ты нам очень поможешь, пойми. Все сержанты, способные справиться с этим, давно отбыли для исполнения других обязанностей. - Но товарищ лейтенант.. - После выполнения задачи обязательно запрошу на тебя надбавку. Задача легкая, не займет больше дня. Может даже повысить тебя смогу.. Женя задумалась на секунду. Надбавка это хорошо, да и наврядли он так просто отстанет. - Есть, товарищ лейтенант. Позвольте собраться - безрадостно, на выдохе, сказала она. Женя, немного шваркая обувью, пошла к шкафам. Взяв свою снайперку и одевшись в свою военную форму и маскировку, выдвинулась к месту взвода, где ее уже ждали. - "Рота, все в сборе?!" - криком выбивает ушную серу командующий - "Тогда выдвигаемся. Те, кто медлят - могут сразу напрямую в село топать! Может чая нальют!" Слегка пшикнув рацией, старший сержант доложил начальству о выдвижении взвода в пункт назначения. Местом прибытия был округ села Восковое, в котором остановились немцы, выгнав законных жителей прямо в заснеженный лес, судя по следам вокруг, босиком. Вероятней всего, они уже не были в живых, но считать трупы уже второе дело, сейчас надо было убрать врага со своей территории, чтобы трупов не стало еще больше. - Так, Гена, ты идешь с западной стороны, наблюдай и докладывай, не стреляй, только в случае угрозы жизни наших - отдал приказ Сержант. - Принято. Идя по сугробам, Женя осторожно оглядывалась, зрение у неё было хорошее, но вот слух немного подводил. Вслушиваясь сильнее обычного из-за плохого предчувствия, она шла, стараясь меньше шуметь. Повсюду были берёзы, которые то и дело путали взгляд. Будто бесконечные, черно-белые полосы сливались воедино, образуя огромный лабиринт, это было прекрасным зрелищем, но капец запутанным. Солнце было в зените, что было не очень благоприятно для Жени, ведь ее так легче заметить. Возможно, нападавших было настолько мало, что руководство решило не сильно осторожничать, да и все таки она будет в двух километрах от места, за которым ей надо наблюдать. Кто будет заходить так далеко в лес? Мороз слегка щипал щеки, варежки так и норовили слезть, надо было запросить у руководства новую пару, а то эти немного износились. Винтовка немного перевешивала Женю, что не очень то удобно, она была некрупной, двадцатипятилетней русой девушкой, ростом примерно 160. Её комплектация позволяла быть менее заметной на территории, что очень полезно для снайперов. Какое то время она была простым рядовым, но на одном из стрельбищ, вышестоящие заметили её меткость и поставили снайпером. Она не была против: все лучше, чем идти в рукопашку или с автоматом на каких то мужиков. Женя нашла подходящее место для наблюдения. Она идеально сливалась с засохшими концами травы, торчащими из снега. Устроившись возле сугробов у самого склона холма, она доложила по рации, что уже на месте, вскоре послышался ответ "принято". Солнце светило в глаза, но её это никак не смущало, село все равно было для неё как на ладони. Прошло полчаса, все было довольно тихо, а её взвод все ближе и ближе подбирался к врагу. Она, пшикая рацией, докладывала любые подозрительные действия со стороны недруга, что очень помогало отряду. Она даже успела немного расслабиться, но это было не то расслабление в теплой кровати в выходной, а та тихая сконцентрированность и готовность стрелять, холодно, расчетливо, без страха, без эмоций, без напряжения о чем то лишнем. Казалось, она превратилась в статую, пока лежала на снегу в своем "лешем" у пня. Ничто не могло её потревожить, наверно. Поднялся слабый, морозный ветер, облака постепенно затягивали небо, солнце пропало. Осталась только бесцветная пасмурность, будто перед бурей. Сухие стебли колыхались, вызывая еще бо́льшее чувство серости внутри. Может, эта миссия пройдет настолько же тихо, что и молчание белых, старых берёз. Вот бы она была сейчас дома, без опасности нападения, без цели кого то устранить, просто тихий дом, с чаем из листьев земляники, собранных с солнечного холма, и оттого напитанных вкусом лета, которого так не хватает. Но сейчас она в сугробах с винтовкой, тихо наблюдает за полем действий, следя за опасностью. Сзади скрипнул снег. Нет, почему Женя услышала это только сейчас? У неё не настолько плохой слух, чтобы не услышать опасность, нет. Почему? Почему она не услышала? Её сердце замерло от страха, дыхание остановилось. Она хорошо спряталась, была словно частью холодной земли, её никто не находил на протяжении всей службы, так почему сейчас? Где она допустила погрешность? За чем она не уследила? Была надежда, что это просто какой то олень или лось, который просто проходил мимо. Что это не то, что она думает. Капли пота начали бесконтрольно выступать со лба, она не была так напугана даже когда её отряд взяли в кольцо, ведь сейчас вокруг нет товарищей, если её прирежут прям здесь, даже её труп наврядли найдут. Она потеряла какие либо мысли о малейшем движении, в надежде, что кто то просто идет мимо, а не пришёл именно за ней. Но скрип приближался, по ощущениям это были мучительно долгие шаги, надежда не то что умерла, нет, она сдохла напрочь, как голубь, на которого наехала машина, а он даже ничего не успел понять. Веры не осталось, остался только страх. Скрипы прекратились, сердцебиение Жени тоже. На секунду весь мир будто замолчал. Она почувствовала резкий глухой удар по спине, какие оставляют самые долгозаживающие синяки, прям под лопаткой. Это было ничто иное, как огромный, по ощущениям, железный кулак. Женю это выбило из коллеи, она расплылась в моментальной боли и свернулась клубком, издав тихий, болезненный стон. - kleine Schlampe - послышалось сзади. Женя не знала, что это значит, но ей было не до этого, сейчас её скручивало от гулкой боли в спине. Её схатили за шиворот и куда то потащили. Натянутая одежда начала давить прямо на свежий синяк. - Бляяяя! Нахуй пшёл паскудина ебаная! Отпусти! - через зубы, от боли закричала Женя, пока с неё слетала маскировка. Разумеется, она понимала, что он её не отпустит, слова выкрикиваются в такие случаи сами. Она пыталась вырваться, но хватка была слишком крепкой. Солдатский нож, как назло, выпал, а ничего другого у неё с собой не было, винтовка осталась лежать у сугробов. Но шанс выбраться есть всегда, она так просто не сдастся. Но тут её пробивает еще один удар со спины. Не такой, как раньше, а шире и сильнее, встряхивающий всё тело. Она закричала, потому что удар пришелся прямо по гематоме. Её будто продрало, она уже начинала немного плакать. Но удары не останавливались, один был сильнее другого, и каждый приходился по разным частям тела. Её несли, ударяя о берёзы, с желанием доставить как можно больше боли. Женя не знала в какую сторону её несут, в глазах темнело от каждого нового удара. Они создавали все больше и больше синяков. Голова трещала, как и все тело, казалось, она сейчас отрубиться. Но удары прекратились, сознание было мутное, она не двигалась, силы были выбиты напрочь. Скрипнув дверью, немец закинул её в хату, как накосячившую псину. - willkommen, Hure - даже не запыхавшись, произнёс он и захлопнул дверь. - сучий выблядок... - скорчившись от боли, прошипела потерпевшая. Боль была всюду, не было такого места, которое не выло. Боль немного утихла, став постоянной, медленно ломающей, агонией. Женя, скрипя зубами, проверила карманы. Рации нет, ножа нет, судя по всему, он бил её об берёзы так сильно, чтобы с неё, как с копилки, посыпались все её вещи, даже зажигалка выпала. В доме было холодно, стены, судя по всему, обычные кирпичи. По виду, тут никто не жил, пол - старый ламинат, окна были заколочены, старые табуретки, стол. Наблюдать за происходящим на улице можно было только из маленьких щелей в досках. Женя хотела встать на ноги, но они предательски согнулись от боли, пульсирующе отзывающейся по всему телу. Она взвыла, не зная куда себя деть. Ползком она добралась до окна и, с колен, всматривалась через щели на улицу. Немец куда то уходил, отошел уже метров на сто. Женя пошла, точнее, поползла проверить дверь, насколько надёжный на ней замок. Замок уже давно был в нерабочем состоянии, но дверь не открывалась. - скорее всего, он что то поставил под дверь - с досадой подумала она. В доме было холодно, но Женя была слишком тепло одета, чтобы мёрзнуть, по крайней мере, не сейчас.