6. Летние романы всегда самые лучшие

      — Давайте, девочки! — подбадривала тренер по хоккею на траве — миссис Шульц, когда две команды схлестнувшиеся в тренировочном матче — табуном пробежались по сочному зеленому полю. Несмотря на то, что сезон соревнований давно закончился — миссис Шульц время от времени собирала команду, мотивируя поддерживать форму к следующему году. Запах свежескошенной травы наполнил ноздри, направившись к трибунам, Элисон замечает большой кувшин с любимым фруктовым пуншем, что заботливо оставила миссис Шульц.       — Девочки, восхитительная игра в защите, — похвалила, как только Кэсси и Элисон подошли к трибунам. — В следующем году противникам вас стоит опасаться, — довольно кивнула.       — Ты станешь лучшим игроком еще до того, как поступишь на первый курс! — подтолкнула ее локтем Кэсси, выражая непритворное уважение.       — Потому что я неподражаема! — мило прощебетала Элисон, сомкнув основания ладоней, разводя прямые пальцы, вырисовывая букву V, что значило — победительница. Но даже сейчас ей с трудом верилось в свой, нарастающий с каждым днем успех, что ей все же удалось попасть в команду. Она едва ли посещала физкультуру в Рэдли, что уж говорить о хоккее на траве, однако стоило мельком услышать, что школьная команда затевает отбор в юниоры между ней и Спенсер Хастингс — Элисон решила во что бы то ни стало пройти отбор, выйдя триумфатором. И когда настоящая, запертая в Заповеднике Элисон внезапно от родителей узнала, что ее подражатель, ее жалкий дубликат попал в школьную команду — лицо настоящей Элисон обескураженно побледнело, казалось, все, за что она боролась — оказалось напрасно. Вот и скажи, кто теперь лучшая Элисон, сестрица? Ты? Или все же я? — хотелось прорычать ей победоносно в лицо, дабы навсегда уничтожить, заняв первенство в их сложной нечестной игре.       Сжав пластиковый стаканчик, она плеснула себе пунша, а затем, переодевшись, хватая сумку — тепло попрощалась с Кэсси и остальными, направляясь к парковке, где ее с минуты на минуту должен встретить Джейсон, вот только когда она оказалась на месте, то увидела лишь одинокую Хонду Цивик, школьный автобус и пустующий Форд местного полицейского. Обреченно осев на край фонтана, она стала оглядываться в поисках Джейсона. Две чирлидерши, выскочив из старшей школы, вприпрыжку направились к своим машинам — восьмиклассница, всегда мелькавшая в утренних видеообъявлениях — замерла у флагштока, разговаривая по телефону, а двери спортзала подпирали уже знакомые Наоми Зиглер и Райли Вульф. Стоило им заметить ее, как они уставились долгими мучительными взорами, после чего резко отвернулись. В груди загнездилось неприятное чувство, прошло полтора года с тех пор, как она без объяснения причин разорвала любые отношения с Наоми и Райли, но в их присутствии все равно становилось жутковато, не по себе… Она помнила, с какой горячкой они умоляли о прощении, готовые извиняться за все подряд, лишь бы загладить неизвестную им вину. Они обещали, что целый год будут делать ее домашние задания, предлагали присвоить любую понравившуюся шмотку из гардероба — все что угодно, лишь бы зажечь в ее сердце внезапно затухшее пламя дружбы. Видимо, что-то в их общении с настоящей Элисон было не гладко, раз девочки резко сделались испуганными, упоминая какую-то Фиолетовую комнату и какой-то предмет под названием Скиппи, — однако она могла лишь догадываться, о чем они. Хотя они не понимали, что новая Элисон никогда не сможет стать их другом, ведь они как никто заметили бы странности, что выдали бы в ней самозванку… а позволить запереть себя в Заповеднике она не могла!       Телефон зазвенел и она вздрогнула, всего лишь сообщение от Арии: «Может, встретимся завтра вечером? Родаки решили устроить свидание. Бар, жди нас!» — и куча многообещающих смайликов. «Да, да и еще раз — да!» — напечатала наскоро. Сунув телефон обратно в карман — ее обожгло внезапно чувством, таким неотвратимым, от которого по коже пробежались мурашки, будто кто-то снова наблюдает за ней. Может быть, это Наоми и Райли? — но стоило ей обернуться, как на нее без смущения уставился какой-то парень, притаившийся где-то там, где заканчивалась парковка и начинали произрастать широкоплечие деревья. Она никогда раньше его не видела, они не были знакомы, но его взгляд… такой пристальный, что это тотчас же заставило забеспокоиться еще сильнее.       — Ты ведь Элисон? — разомкнул наконец губы, начав приближаться. Прищурившись, она смогла его разглядеть: высокий, худощавый, как те, что активно отрабатывают в бассейне технику баттерфляй в команде Эмили. На нем черная поло, узкие шорты из жатой ткани и парусиновые кеды без шнуровки; каштановые, небрежно уложенные волосы — стремились вверх, а глаза были глубокого синего оттенка, будто линзы.       — Элисон? — с надеждой повторил, подойдя ближе, голос у него хрипловатый, грудной, завораживающий и глубокий.       — Д-да… — неуверенно кивнула, кокетливо заправляя прядь за ухо. — А ты?..       — Ты что забыла? — он сделался обескураживающе изумленным. Она нервно часто заморгала, выглядя полностью растерянной — уже давно с ней не происходило такого, чтобы она, в личине собственной сестры не находила, что ответить. От испуга, вперемешку с диким желанием не облажаться — она замкнулась в себе, не в силах выбраться из оков всепоглощающей растерянности и какого-то бессилия.       — Может, напомнишь? — сощурилась, как только выглянуло солнце. Хорошо, что он не умел читать мысли, а иначе однозначно бы узрел, как же сильно она критиковала себя в этот момент.       — Ник Максвелл, — присел он рядышком, накрыв ладонями колени. Его кожа, она имела золотистый загар и всего щепотку темных волос. — Лагерь Рейвенсвуд, — намекающим сделался его тон. Она внезапно застыла, отводя глаза: это многое объясняло. Она понятия не имела кто он, потому что настоящая Элисон ездила в лагерь летом после окончания пятого класса — задолго до того, как ее личность стала принадлежать Кортни.       — О, точно! — нервно расхохоталась, стараясь выглядеть непринужденной, надеясь, что ее тон звучит убедительно, однако стук собственного сердца лишь набирал обороты. — Как жизнь?       — Совсем не помнишь? — усмехнулся, однако от нее не скрылось, что он огорчен. — Ты, наверное, часто пишешь всякое на стенах про парней?       — Я… — запнулась, точно язык парализовало, будто она попала в капкан. От корки до корки она изучила дневник сестры, практически заучивая наизусть, разбирая на отдельные цитаты, но она совершенно точно впервые слышала о Нике, ведь в дневнике не было о нем ни слова. Может быть, ее сестра решила оставить Ника в тайне, потому что поистине боялась, догадываясь, что кто-нибудь может все это прочесть?       — Наверное, ты не знаешь, но я видел, что ты тогда написала, — опустил он голову, постукивая по бетону. — Вожатые заставили меня оттирать потом. Видимо, они решили, что это я вынудил тебя, ну или что-то в этом роде… — он вновь повернулся к ней, мягко взглянув, его губы расплылись в улыбке. — Может, стоило тогда уделить тебе больше внимания? — в его тоне прослеживались саркастичные нотки, но вместе с тем и сожаление. А к щекам прилил жар, ей было так не по себе, ведь он говорил загадками — она совсем его не понимала, и все же это будоражило. — Ты уже такая взрослая.       — Однозначно: тебе стоило больше уделять мне внимания, — горделиво повторила, лишь сейчас начиная постепенно понимать происходящее. Неужели ее сестра написала что-то на какой-то стене в лагере про парня, в которого оказалась безответно влюблена? Он что всерьез ее отшил?       Выпрямившись, подтягивая юбочку, в которой она тренировалась — повыше, встала напротив. Она смотрела на него поразительно долго, не отводя глаз, отчего-то ей нестерпимо сильно захотелось, чтобы Ник полюбил уже ее. Это желание вспыхнуло с азартом, резко, точно опоенная спиртом ветошь — приятное чувство разлилось по всему телу только от одной мысли, с каким треском будет разрушена настоящая Элисон. Должно быть, у нее случится аневризма!       — Ну и как тебе то, что я написала? — заигрывающе подмигнула, в ожидании поиграв губами в кокетливой улыбке.       — Очень лестно, — глаза Ника заинтересовано заблестели. — Не каждый день читаешь о том, как хорошо с тобой целоваться, особенно, когда это написала девочка, которую ты никогда не целовал. Стало забавно, но очень интересно, как ты это поняла?       — Знаешь, у меня просто интуиция хорошо развита, стоит всего лишь взглянуть одним глазком… и мне все сразу становится понятно, — произнесла мимолетно, невинно рассмеявшись, не переставая разглядывать его губы: нежно-розовые и в форме бантика.       — Серьезно? — усмехнулся.       — Ну конечно, — важно заверила.       Они еще какое-то время неловко улыбались друг другу, однозначно их интерес оказался взаимным, она потянулась к Полароиду, как бы невзначай спросив:       — Можно тебя сфоткать?       — В обмен на номер телефона, — в ожидании приподнялась его бровь. Она нажала на кнопку, сделав несколько отличных снимков, после чего на вырванном из тетради по математике клочке — оставила свой номер, после чего Ник ушел, сказав лишь:       — Увидимся, красотка! — стоило ему отвернуться, как неловкость наполнила ее точно вода чашу — до краев. Почему он никуда не позвал ее? Она еще не была ему так интересна, как ей хотелось бы. Ей вдруг вспомнилась игра, которой она научилась у старшей сестры Мэтта, суть ее заключалась в том, чтобы досчитав до ста — коснуться чьего-то лба, сказав, что он в твоей власти. Захотелось проиграть это прямо сейчас с Ником, убеждая пригласить ее на свидание.       Чья-то знакомая фигура пересекла хоккейное поле, одетая в брюки цвета хаки и ярко-зеленую поло. Этой фигурой оказался Йен Томас, он смотрелся как нечто среднее между членом студенческого братства и заядлым гольфистом — привлекательный парень, этого у него не отнять. Может быть, есть и другой способ вызвать более скорый интерес у Ника?.. Она вызывающе перегородила ему путь и как послушный мальчик — Йен без лишних слов покорно улыбнулся.       — Ну здравствуй, Элисон, — крикнул он, помахав рукой. Незамедлительно она чмокнула собственную ладонь, отправляя воздушный поцелуй в его сторону, а Йен дразняще ответил ей тем же — и даже не нужно иметь глаз на затылке, чтобы понять, что Ник все видел и прямо сейчас с интересом остановился, обо всем забыв, ревниво посматривая. Может быть, она была лучшим гипнотизером, чем думала?