8. Мастерство свахи

      Возлежа на длинных кожаных диванах прямиком в гостиной вместе с Эмили, Элисон скучающе пролистывала выпуски Тин Вог, КосмоГерл и Севентин, посвященные выпускным, тогда как Эмили копошилась в древнем экземпляре «Книга гороскопов», который, казалось, ей никогда не надоест, на заднем фоне все беспрестанно мелькал канал MTV с передачей «Мои сладкие 16»; дом был переполнен ароматом запечённой курицы с кукурузой, которую мама приготовила на ужин. Джейсон нервно хлопал ящиками комода, бегая туда-сюда по лестнице — прислушавшись, всматриваясь в сияющую люстру, можно было уловить унылые ноты минорного рока.       — Все они так отстойно смотрятся в этом мятном цвете, — поморщилась придирчиво Элисон, переворачивая страницу, разглядывая последние тренды для выпускного бала. — Любое платье, что напоминает шарик мороженного — несексуально, — разочарованно выдохнула.       Отложив наконец книгу на пуфик, Эмили прильнула поближе, заглядываясь на страницы журнала.       — Думаю, тебе очень пойдет это цвет, — книжка, которую она только что отложила — сама собой распахнулась, переплет оказался настолько изношен и помят, что едва держал форму, раскрываясь на записи с подробной статьей о дате, как не странно, в которую был день рождения Элисон.       — Потому что мне пойдет любой цвет? — спросила утвердительно, но все еще в шутку.       — Да! — не задумываясь подтвердила Эмили, она была такая милая и честная, что ее тотчас же захотелось обнять. В отличие от остальных — Эмили всегда знала, как поднять настроение, Элисон это требовалось как никогда, особенно после того, как ужасно поступила с ней Ария: в последнюю минуту оборвав запланированную ночевку. Ну кто так делает? — как хорошо, что Эмили оказалась согласна составить компанию вместо нее. Эмили достала блокнот и нарисовала девушку в выпускном платье, вместо того, чтобы как большинство — вести дневник, Эмили предпочитала выражать свои мысли более интересным способом: она испещряла свои блокноты различными иллюстрациями. В том, который она держала прямо сейчас — она объемными буквами написала имя своего любимого пловца — Майка Фелпса, синим маркером Шарпи она накалякала акулу-талисман школы Роузвуда, а также совершенно неподражаемым каллиграфическим почерком вывела: «Лучшие подружки», перечислив: Элисон, Спенсер, Ария, Ханна.       Кондиционер дунул и тюль на эркере зашевелились, Элисон подошла ближе, отодвигая тюль так, чтобы открывался вид на дом через дорогу, принадлежавший семье Кавано. Именно через это окно Тоби Кавана нагло подглядывал за ними в прошлом году — в ту роковую ночь, когда все произошло… Эмили, должно быть, вспомнила тоже самое, а потому у нее запершило в горле, откашлявшись, она сказала:       — Я видела Дженну сегодня, наверное, она возвращалась домой со школы.       — Я тоже ее видела, — кивнула Элисон.       — Ты когда-нибудь… вспоминаешь?.. — Эмили нервно потеребила ручку меж пальцев.       — Нет, — солгала.       — Тебе не казалось странным, что Тоби во всем признался, хотя он этого не делал?       — Это был он, — с грохотом задернула тюль. — На этом точка.       — Но?       — На этом разговор окончен, — приподнимая запястье, она напомнила о плетеных из ниток браслетах. С той злополучной ночи она о многом размышляла, желая поделиться хотя бы с Эмили тем, что успела увидеть перед брошенной петардой в домик на дереве Тоби или о том страшном разговоре с Дженной, предшествующему тому инциденту, но она так много и долго всем вокруг врала, что теперь не могла открыто говорить правду, да и в любом случае, что изменят эти пустые разговоры? Прошлого не вернуть.       — Ты не представляешь, как я рада, что ты пришла, — дернула она ее за длинный хвост.       — И не могло быть иначе, — засмущалась Эмили, опуская глаза. — У нас не было ни одной ночи наедине, где-то с февраля.       — Ну да, конечно, как я могла забыть, что ты бы обязательно вела учет чего-то подобного, — усмехнулась Элисон, ведь Эмили иногда словно ее личный секретарь, записывающий в протокол: где, когда и сколько раз они проводили время вместе. Однажды Эмили, искренне не понимая, как странно это выглядит — похвасталась, что они дружат уже аж двести тринадцать дней или, что за все время они провели около четырех ста минут за телефонными разговорами на прошлой неделе, а также обменялись шестьюдесятью семью электронными письмами, не считая сто девять сообщений или что за плечами их дружбы уже целых четырнадцать секретов.       — Это жутко? — ее лицо не скрыло острую обеспокоенность.       — Не совсем, — подтянула Элисон подушку, крепко обхватив, обнимая. — Ну это немного странно, но и мило, — если бы прямо сейчас рядом оказались другие, то она не смогла бы удержаться, чтобы не начать подтрунивать над наивностью Эмили, но когда они оставались только вдвоем — находила в себе силы поделиться с ней чем-то сокровенным, тем, что думала на самом деле. Когда остаешься с Эмили — что-то внезапно отпускает тебя, позволяя расслабиться или перестать стараться быть идеальной, крутой, безупречной, как если бы все это в одночасье прекращало иметь хоть какое-то значение.       Как только в коридоре послышались шаги — девочки с интересом приподняли лица — мама вышла на кухню в легком сарафане, сжимая в руке кожаную банковскую книжечку. Она тотчас же замерла, застав свою дочь вместе с Эмили у себя в гостиной.       — Я была уверена, что вы пошли в торговый центр, — как бы невзначай ее рука, державшая книжку — опустилась, заползая за спину.       — Нет, мы и не собирались, — наклонилась она чуть вперед.       — Да? — мама выглядела неестественно обескураженной. — Не засиживайтесь допоздна, ладно? — бросила она наспех, а затем скрылась в дверях гаража, Элисон с тревогой прислушивалась — ждала, когда же наконец заведется материн Мерседес, время шло, а двигатель так и не завелся. Охватило сильнейшее любопытство, побуждавшее вскочить и тайком пробраться в гараж, дабы удостовериться, что мама, должно быть, просто сидит в машине и с кем-то разговаривает по телефону — это было на нее похоже. Очень непонятно.       Элисон едва не вздрогнула от испуга, когда ее собственный телефон вдруг завибрировал у нее в заднем кармане — это было новое сообщение: «Привет, красотка. Признавайся, пишешь что-нибудь о ком-нибудь на стене?» — экран телефона светит в лицо, темный шрифт подписывал отправителя: Ник. Сильнейшая смесь долгожданного триумфа и неописуемого восторга почти парализовали на вдохе грудь, она восторженно взвигнула. «Прости, но пока не удалось встретить ни одного мастера поцелуев» — набрала впопыхах смс, отправляя.       — С кем ты переписываешься? — прильнула к ней Эмили, пытаясь заглянуть в телефон.       — Да так… — отвернула экран в другую сторону, нахмурив брови. — Кое-кто из хоккейной команды… ерунда, — заверила, отмахнувшись. Не было смысла пока что этим с кем-то делиться, стоило подержать их альянс в секрете, пока не будет твердой уверенности, что между ними с Ником что-то происходит и есть о чем рассказывать. Тем более если узнает Эмили — она непременно начнет отчитывать за отсутствие переживаний по поводу расставания с Мэттом, — идеалистка. Из-за мягкосердечности Эмили наверняка начнет сокрушаться, что Элисон поступила жестоко, цинично разбив Мэтту сердце.       — Нам нужно найти тебе парня, — взглянула она на Эмили из-под ресниц, с хитрым прищуром, заговорщически улыбаясь. Эти ее длинные розовато-рыжие волосы, светлые глаза и милые веснушки — невозможно не залюбоваться.       — Нам? — удивление, крепко переплетенное с возмущением.       — Безусловно, — захлопала воодушевленно в ладоши. — Ты ведь еще даже ни с кем не целовалась! Знаешь, кажется, я знаю, кто идеально тебе подойдет. Он только что прибыл в Роузвуд, его имя Мейсон Байерс, игрок в лакросс — такой же спортсмен, как и ты. Мне показалось, что он довольно милый, а еще он откуда-то с юга. Я думаю, он тебе понравится, — идеи, одна за одной пронеслись перед глазами идеальными картинками, вдохновляя. Она вскочила на ноги, расхаживая по комнате, не в силах найти себе места. — Давай, я позвоню Ноэлю прямо сейчас и спрошу его номер телефона? — умоляющим сделалось ее выражение, она подошла ближе. — Он супермилый, у него кстати тоже веснушки есть.       — Мне это не нужно, — нахмурились ее брови, а губы сжались в тонкую линию, Эмили твердо, но тихо встала в уверенную оппозицию.       — Да брось, ты его даже не видела, — подбоченилась, недовольная. — Ручаюсь, что он не грубый хвататель за попу, — когда-то на вечеринке в доме Ноэля Кана восьмиклассник нагло схватил Эмили за ягодицы, а когда та в ужасе обернулась — игриво подмигнул ей. Тогда эту историю Эмили преподнесла чуть ли не как надругательство, хотя лично Элисон не видела в этом ничего ужасного, ведь малышка-Эмили зря не восприняла это как искренний, пусть и немного дикий, невоспитанный, но — комплимент.       Выражение лица Эмили все еще оставалось угрюмым, взобравшись рядом с ней на диван, она потребовала объяснений:       — Что происходит?       — Мне нравится кое-кто другой… — уставилась Эмили на свои только что накрашенные ногти.       — Да ладно? — сжала она ее колено, выпучив глаза от неожиданности, поджимая губы в интригующей ухмылке. — Кто это?       — Не могу сказать… — глаза Эмили бегали из угла в угол, не находя себе места.       Элисон глумливо расхохоталась. Она знала об Эмили все, особенно личные моменты, например, что у нее начались месячные в одиннадцать, что та описалась в постель на ночевке у бассейна в четвертом классе, что случайно задела эрекцию старшеклассника во время тренировки по плаванию, после чего целый час пряталась в раздевалке, боясь, что он подумает, будто она сделала это нарочно.       — Это кто-то стремный? Какой-то отстойник? — дразнящим сделался ее коварный тон, тогда как глаза с ехидством прищурились. — Кем бы он ни был, ты можешь рассказать мне, я никому не скажу, обещаю.       — Эти туфли клевые, — схватив журнал, Эмили открыла его на случайной странице.       — Вообще-то, я могу тебе помочь, серьезно. Просто скажи мне, — оперевшись лбом о плечо Эмили, протянула Элисон. — Мы ведь лучшие подруги?       — Ой, совсем забыла! — напрягшись под тяжестью головы Элисон, Эмили через мгновение отпрянула, вскакивая с дивана, подбегая к своей дорожной сумке, заталкивая пижамные штаны и оставшуюся на полу косметичку. — Надо помочь маме!       — Прямо сейчас? — вопросительно изогнулась бровь Элисон.       — Я просто вспомнила, — перекинув сумку через плечо, Эмили поспешила на кухню, натянула наскоро кроссовки, что уже ждали ее у входной двери и, даже не завязав шнурки — она оглянулась, ловя на себе взгляд недоумевающей Элисон, что осталась на диване. — Увидимся.       — Погоди! — протянула она руку, но дверь захлопнулась, а кастрюли, висящие над кухонным островком — испуганно звякнули. Что, черт возьми, это было? — оттаяв от оцепенения, наконец моргнула, оставаясь в обволакивающей разум тишине. Бесшумно переступая порог кухни, она резко отворяет холодильник, застывая, так ничего и не решаясь взять. Взгляд переместился на календарик с собаками, что развернуто висел на стене, красным окошком застывая на тридцать первом числе мая — да, у них с Эмили не было времени наедине с февраля, однако Элисон очень и очень давно не оставалась по субботам совсем одна.