24. Паучья сеть

      Лежа перед раскрытым дневником на собственной кровати, Элисон понимала, как многое ей предстоит описать, ведь столько всего произошло… В последнее время она все чаще делала акцент на поступках и событиях из жизни своих друзей, нежели о чем-то личном. Это скорее походило на создание захватывающего романа, но без необходимости вдаваться в детали, ведь все недостающие пазлы, все недосказанности — она хранила в своей голове. Последнее предложение было о Арии, что увидела в переулке измену собственного отца, откинув ручку, беря телефон — Элисон находит чат с Арией, быстро набирая: «Как ты? Может, хочешь поговорить?». Но ответа, ожидаемо — не последовало, проведя языком по зубам, Элисон разочарованно подытожила, что все должно было быть совсем иначе: Ария должна бы пасть в ее объятия и выговориться, промямлить, что Элисон нужна ей, после чего уже Элисон должна была открыться в ответ, но Ария молчала. Молчала так, словно Элисон была той девушкой, с которой ее отец изменял матери в машине, будто все случившееся — неотвратимая вина именно Элисон. Телефон запиликал, Элисон с надеждой берет и смотрит в экран, представляя ответ Арии, но сообщение оказалось от Ника…       — «Скучаю по тебе», — а в конце сердечко, Элисон поджимает разочарованно губы, но тотчас же по экрану застучали пальцы:       — «Я тоже скучаю», — дыхание вдруг замерло, она посмотрела в сторону, выглядывая в окно собственной спальни. — «Придешь на вечеринку?»       — «Не могу обещать», — безрадостный ответ. — «У меня, скорее всего, будет работа».       — «Ну уж нет!» — дерзко рыкнула, поджимая губы. — «Возьми отгул!»       Как только в дверь неожиданно постучали — она, наивно вздрогнув — моментально выронила телефон, он глухо приземлился о ковер, Элисон приподняла обескураженный взгляд — в дверях застыла мама.       — На улице так хорошо, — тихо произнесла она. — Может, пойдем посидим на террасе? — подняв телефон, Элисон вновь встретилась с матерью, взор которой был леденящим.       — Ты даешь мне выбор или это принуждение? — брови Элисон угрюмо свелись.       — Пожалуйста, — измученным сделалось ее выражение. Элисон захотелось накидать колкостей ей в спину, однако она вовремя прикусила губу, покорно следуя за ней, двигаясь в сторону огромной деревянной террасы, что находилась за домом. Поставив кувшин с лимонадом и два стакана, мама зацепила за граненые края листики мяты, словно в дань памяти старой традиции, что еще была в ходу с детства Кортни и Элисон. В их старом доме во дворе росла дикая мята, Элисон и Кортни любили рвать ее, поднося к носу, вдыхая свежий аромат. Они всегда пили лимонад, как самые настоящие утонченные леди, представляя, что это алкогольные коктейли — на лице сама собой проступила улыбка, растроганная воспоминаниями.       — Что-то случилось? — спросила мама, разливая лимонад. Элисон лишь неважно пожала плечами, устремляя весь свой интерес на газон, он был безупречен: ровного зеленого цвета, идеально ухоженный с профессиональной руки садовника и лишь эта уродливая яма портила столь прекрасный пейзаж. — Наверное, ты вовсю ждешь вечеринки? — не отступала мама.       — Ага, — взяла она лимонад, делая глоток.       — Папа как раз установил колонки на террасе, рабочих к тому времени уже не будет, но будет эта вырытая яма. Проследи, пожалуйста, чтобы никто туда не подходил, хорошо? Не хватало, чтобы кто-нибудь еще упал! — развела она руками.       — Обязательно, — кивнула, надеясь, что если ее ответы будут односложными, то маме самой надоест и она быстрее оставит ее в покое.       — Выглядишь так, будто что-то стряслось, — сложила на груди руки, проницательно посмотрев, солнце коснулось ее лица, освещая лишь одну сторону, тогда как другая осталась в тени.       Демонстративно приземлив стакан о столешницу, Элисон едва скрывала подкатившую злость, лед в стакане от сильного удара жалобно громыхнул. Думаешь, я идиотка? — конечно же ее что-то беспокоило и это сразу несколько вещей, о которых ее мать не могла не знать.       — Когда они закончат? — нервно буркнула, уставившись на глубокую яму, причем вырытую лишь наполовину. — Этому нет конца и края! К тому времени как стройка закончится — закончится и лето, а следовательно никаких классных летних вечеринок.       — Тебе есть с кем поговорить, милая? Ну… о всяком разном, — мама не отрываясь сверлила взглядом.       — Если ты о Кортни, то мы держим это в секрете, забыла? — уставилась на свои ноги. — Я ни с кем не могу поговорить о ней…       — Можешь рассказать об этом подругам.       — Нет, спасибо, уже не надо! — втянула она воздух как можно глубже в легкие, отчего, казалось, закружилась голова.       — Может, обратимся к психологу? — смахнула она невидимую кучку листьев со столешницы.       — Ты ошиблась, мама, — оскалилась Элисон, а ее взгляд — обезображенный от гнева. — Я не сумасшедшая. Мне не нужен психотерапевт, — каждое слово с надрывом, каждое слово сквозь зубы.       — Ты меня не так поняла, — закатила мама глаза. — Но твоя реакция на возвращение Кортни… — тяжело выдохнула. — Это ненормальная реакция.       — А чего ты ожидала? — спряталась она за стул, чтобы мать не могла ее видеть. — Взяла и просто поставила перед фактом, даже Джейсон знал раньше! То, что она будет дома — это просто ужасная идея!       — Вообще-то она часть нашей семьи. Не всегда же только твои желания должны исполняться, — возмутилась.       — А если все повторится? — поджались губы Элисон, а воспоминания о Рэдли одно за другим — атаковали сознание.       — Я этого не допущу, — рев проезжающей машины, воркующая в ветвях горлица и застывшая в воздухе мамина фраза.       — Да откуда ты знаешь? — а перед глазами настоящая Элисон, что угрожающе приблизилась к ней в туалете Заповедника.       — Знаю! — мама уставилась на вырытую яму, а потом на кусты, отделявшие их от участка Хастингсов. — А еще нам следует поговорить о том, что ты мне сказала… — ее голова опустилась, взгляд скользнул в сторону. — О… нем.       — Ты издеваешься? — Элисон разъяренно взмахнула руками, а затем встала и направилась к двери.       — Все не так, как тебе могло показаться, — мама оказалась рядом, вовремя хватая за руку.       — Да все так! — распахнув дверь, резко бросила напоследок.       — Ты подставила меня, тебе не стоило говорить это при всех, теперь твой отец задает вопросы, он обеспокоен, а у меня нет никакого романа на стороне. И ты поступила мерзко, введя всех в заблуждение! — ее голос был едва ли не смеющимся — самодовольный, самонадеянный, уверенный.       Задирая голову, Элисон прислушивается к шелесту ветра, откуда-то доносится жужжание соседского триммера, монотонное гудение отопительного прибора, а потом вдруг все прекратилось.       — Да как ты смеешь сидеть здесь и все отрицать?! — в гневе полыхнуло ее лицо.       — Что ты видела? — глаза матери метались из стороны в сторону, не находя покоя, рыская.       — Я видела, как тот мужчик ласкал твою щеку прямо в торговом центре и я слышала, как ты разговаривала с кем-то слащавым голоском, с кем-то, кто точно не был мои отцом. Но кто бы это ни был — он знал о Кортни, — верхняя губа мамы непроизвольно дернулась, глаза потемнели, как если бы она пребывала в самой глубокой ярости.       — Да, есть кое-кто, кто знает о Кортни, но ему можно доверять. Ты многого не понимаешь, Элисон, а это тебе и незачем знать!       — Что мне не нужно знать? — проведя рукой по лицу, убирая мешающие пряди, гневно заявила. — Да скажи же уже правду! — прорычала нечеловеческим тоном. — Скажи наконец, откуда я на самом деле? — выдернула руку из ее ослабевшей хватки.       — Не понимаю, о чем ты? — мама резко отстранилась, нахмурившись.       — Я все знаю! — взревела, а ее лицо, оно моментально раскраснелось. — То, что Кортни его дочь — это меня беспокоит! Кто наш настоящий отец? — взгляд волчицы — хищный и пробирающий до костей, неотступный и до безрассудства смелый.       — Замолчи! — злобный оскал, а затем хлесткий удар по щеке, от которого Элисон едва не потеряла равновесие. Шлепок оказался таким внезапным, таким оглушающим — боль проникла в сознание лишь спустя некоторое время. Слезы сами собой проступили сквозь ресницы, рот в тяжелых вздохах приоткрылся, Элисон оказалась слишком потрясена и уничтожена, чтобы хоть что-то произнести. Присев на стул и откинувшись на спинку — мама невозмутимо и с непроницаемым лицом подняла опрокинутый стакан. Повисло долгое мучительное молчание, сердце Элисон, казалось, тарабанит где-то в глотке, лицо горело, словно обожженное. Все сейчас зависело от слов, которые произнесет мать.       — Скоро все закончится, — низким голосом подытожила она, после чего ее взгляд вновь утонул в этой жуткой яме на задней части двора, что напоминала скорее могилу. — Рабочие зальют эту яму бетоном в эти выходные, как раз, когда твоя сестра прибудет домой, — отрывисто произнесла совершенно будничным тоном, словно имела дело не с дочерью, а с коллегой по работе. Дважды сжав плечо Элисон — она резко сменила тему: — Как раз для классных летних вечеринок, — и после этих слов мама исчезла.