26. Домик на дереве — отличное место для первого свидания

      Как только вечеринка подошла к концу и все разошлись, оставшись в одиночестве — Элисон вспоминала складные отговорки подруг. Спенсер сослалась на ознакомительную встречу в лагере по хоккею на траве, что состоится на следующее утро, Ханна прикрылась плохим самочувствием, Ария сказала, что устала, одна лишь Эмили, казалось, была готова на все. На следующее утро они глядели на рассвет, сидя на террасе, то и дело отвлекаясь на зияющую дыру на заднем дворе. Хлопал брезент, какие-то инструменты валялись неподалеку.       — Рабочие все еще пристают? — зашептала Эмили.       — Периодически, — притворилась расстроенной.       — Отстой! — цокнула языком Эмили.       Притянув к себе согнутые в коленях ноги, Элисон подумала, что рабочие совсем не смотрели в ее сторону, даже если она дефилировала перед ними в купальнике, может быть, папа что-то сказал, припугнул?       — Как вечеринка? — опустила слегка отекшие ноги.       — Нормально, — бесстрастно протянула Эмили, уставившись вдаль. — Ханна расстроена из-за Шона.       — Это точно, — взглянула заносчиво Элисон на свои длинные ногти, надеясь, что Эмили ничего не заподозрила и не стала свидетелем тайного заговора. Но даже если и стала, то вряд ли бы затеяла разборки.       — Ария какая-то совсем приунывшая, — продолжила напряженно Эмили. — Да и Спенсер тоже… — не укрылось от внимания, какой озадаченной она выглядела.       — Да, мне тоже так показалось, — поддержала Элисон.       — Что происходит? — прищурилась, стоило солнечным лучам засверкать ярче. Этот свет будто создавал ореол истинной святости над головой Эмили, Элисон вновь и вновь дергала торчащие нитки своего браслета Дженна Тинг.       — Сами потом расскажут, — пожала плечами Элисон, а потом они обе вздрогнули, как только телефон в кармане Элисон неожиданно запищал. Она надеялась, что это Ник, однако дух захватывало, стоило увидеть на экране заветное «Неизвестный», еле скрывая мрачное удовлетворение, что заставило сердце биться чаще — Элисон лишь демонстративно выключила звук, кладя телефон экраном вниз.       — Может, ответишь? — настаивала Эмили.       — Потом, — отмахнулась, натянуто улыбнувшись. Звонок прекратился, но телефон завибрировал, истошно простонав, закатывая глаза — Элисон отшвырнула его под стол, распрямляясь во весь рост. — Давай прогуляемся? — как бы невзначай предложила. Ноги, будто сами по себе вели ее к этой жуткой наполовину вырытой яме, глазам так и не терпелось заглянуть туда. Эта бездна стала еще глубже, обнажая больше перекрученных древесных корней вперемешку с темной плодородной почвой, где-то на дне можно разглядеть несколько помятых лопат, а у самого края брошенный швейцарский армейский нож.       — Прыгнешь в яму? — подняла Элисон чужой нож, высматривая дно.       — А если я не смогу выбраться? — ошарашенно округлились глаза Эмили.       — Сможешь, — заверила Элисон, однако всмотревшись в яму снова, она уже не была так уверена. Почему-то на нее нахлынуло странное тревожное чувство, будто этот овраг стал еще бездонней, чем мгновение назад. — О нет, забудь об этом, — отмахнулась. — Я потом шмотки не отстираю, пытаясь тебя вытащить.       Эмили заинтересовалась домиком на дереве, что был в задней части участка, внезапно выхватив швейцарский нож из рук Элисон — она уверенно направилась к массивному стволу, через секунду раздался скрежет.       — Ты собираешься рубить дерево? — подошла ближе, пока Эмили что-то яро вырезала.       — Нет, — отойдя, продемонстрировала ствол, на коре которого остались инициалы ЭФ + ЭД. — Ну как? — спросила Эмили, а по телу Элисон неожиданно, словно внезапная гроза — пробежался разряд.       — Мило, — дрожаще произнесла.       — Безумно рада, что мы подружки! — заявила Эмили. — Хотелось… не знаю… продемонстрировать это.       — Супер, — стараясь скрыть истинные эмоции, попыталась выдавить из себя одобрение, чувствуя, как пересохло в горле.       — Да мы же там целую вечность не были, — отбросив нож, вгляделась Эмили в домик на дереве.       — Пошли, — решила сменить тему Элисон.       Схватившись за веревку, перебирала она ногами доски, что отец прибил к стволу вместо ступенек за те долгие годы, что она провела в интернате. Взобраться в домик на дереве оказалось нетрудно, все сооружение представляло собой несколько фанер для пола, а также стен и крыши с вырезанными отверстиями для окон. Пол был усеян сухими листьями и дохлыми насекомыми, в углах повисла паутина — расчищая себе путь, Элисон взгромоздилась на пол. Забравшись следом, Эмили примостилась рядом, они так сильно выросли, что места обеим едва хватало, предплечья почти притерлись. Они взглянули в маленькое окошко, с которого открывался отличный вид на амбар Хастингсов. Мелисса Хастингс мельтешила перед окном, кажется, она болтала с кем-то по телефону. Обернувшись, Элисон поглядела на свой дом, свет ее спальни горел, а вот в гостевой было темно — то самое окно, из которого она несколько лет назад впервые увидела Роузвуд. Всего через пару дней ее сестра вернется и будет жить по соседству, тоже выглядывая из этого окна. Или же она вновь переберется в свою спальню? Удастся ли ей перетянуть родителей на свою сторону? Внутри все сжалось.       — Здесь так уютно, — заговорила Эмили, возвращая в реальность. — Так тихо, что складывается ощущение, что кроме нас в Роузвуде никого нет.       — Было бы классно свалить из Роузвуда, как думаешь? — наскоро пробормотала Элисон. — Я точно отсюда свалю, как только стану постарше.       — Я тоже! — поддержала Эмили. — Я и сейчас бы здесь не жила.       Какое-то мгновение Элисон смотрела на нее, ей захотелось поинтересоваться «почему» — все дело в родителях? Или из-за бесчисленных братьев и сестер? А, может быть, все дело в зарождающейся влюбленности? Роузвуд казался толерантным местом, готовым укрыть самые разные тайны.       — Тропики, какой-нибудь остров, это было бы замечательно, — после затянувшейся паузы, начала было Элисон.       — Я бы с радостью жила на пляже! — глаза Эмили загорелись надеждой. — Плавать каждый день! Мечта!       — А, может, махнем прямо сейчас? — предложила. — Могу забронировать билеты, использую мили отца. Можем сбежать и никогда не возвращаться.       — Ты шутишь? — брови Эмили исказило удивление. — И ты согласна убежать со мной?       — Ну да, что тебя смущает? — замялась, посмотрев куда-то вниз. — Прикольно отправиться вместе, — пожимает плечами, а сама думает, что побег — это и есть решение, именно таким образом она сможет избегать свою сестру вечность… и никогда не придется сталкиваться с тем позором, который ее неумолимо ждал.       — Да, это было бы весело, — участилось дыхание Эмили, ее пальцы подрагивали, но Элисон сделала вид, что ничего не понимает. — Когда я говорю о том как счастлива, что мы дружим — я искренне, — она едва не задохнулась. — Это невероятно.       — Ага, — скептично кивнула Элисон, а сама не сводила напряженных глаз с чужого бедра, которое оказалось непозволительно близко, касаясь колена.       — По-моему, на катке было классно, — приподняв взгляд, Эмили смотрит в упор.       — Это точно, — поддакивает, а ее саму охватывает странное чувство. — Повторим как-нибудь.       — Правда? — а на лице Эмили, точно на лице душевнобольной — вырисовывалась маниакальная влюбленная улыбочка. — Я с удовольствием! — ее бедро теперь прижалось к коленке Элисон, Эмили положила ладонь на ее пальцы, а затем одернула, точно обожглась, выглядя при этом крайне смущенной. — Я постоянно вспоминаю об этом дне… — она едва слушала колеблющиеся признания Эмили, разрывавшие ее легкие, перед глазами появились крошечные буковки, складывающиеся в неутешительное: «Эли, я люблю тебя», тайной полегшие на страницах чужого блокнотика. Воздух словно наэлектризовался, напряжение застыло в невесомости, невооруженным глазом было заметно, как Эмили требовалось выговориться. Элисон боялась, что та уже обо всем догадывается — резко отстранившись, коснувшись ее плеча, она выпалила:       — Я должна тебе кое-что сказать, — сделалась интригующе серьезной. — Но это тайна, — Эмили посерьезнела, ее глаза засверкали. Облизнув нервно губу, собираясь с мыслями, глубоко вздыхая, борясь с собственными эмоциями, она заявляет: — Короче, у меня похоже появился парень. Ну он как бы старше меня, но он клевый, — бегло пояснила, а в домике моментально воцарилась мрачная тишина.       — Вот как… — взгляд Эмили метался в разные стороны, она была похожа на собаку, которой прищемили хвост.       — Ты моя любимица, поэтому я тебе доверилась, — постаралась улыбнуться, но вышло фальшиво.       — К-как здорово, а кто он? — борясь с собственными эмоциями, наконец очнулась Эмили.       — Пока рано еще что-то говорить, — покачала занудно пальчиком, оборонившись высокомерием. — Давай потом как-нибудь?       — Давай… — кивнула растеряно.       И вот эта звенящая тишина, наполнившая все пространство снова — казалось, воздух был тяжелым, где-то вдалеке защебетали птицы, а еще смех, донесшийся с участка Хастингсов. Эмили обернулась к Элисон и прежде, чем она смогла что-то предпринять — губы Эмили накрыли ее собственные. Мягкие, теплые, почти как мужские и Элисон даже на долю секунды прикрыла веки, позволяя этому случиться, позволяя противоречивым чувствам захлестнуть. Нет смысла скрывать, что быть настолько любимой — это приятно, но также приятно и дать кому-то то, чего он так страстно желал. А затем Элисон отстранилась, ведь это было совсем не то, чего она хотела, да еще и что люди вокруг подумают, увидев подобное? Как Эмили смеет так себя вести? Как может вот так брать и решать за нее, думая, что такое может кому-то понравиться? Она не получила этот поцелуй, а нагло украла.       — И поэтому ты такая тихушная, когда мы переодеваемся на физре? — на губах Элисон восторжествовала ехидная ужимка.       — Какой ужас, прости! — с уст Эмили сорвался нездоровый смешок. — Понятия не имею, что на меня нашло, наверное, я подумала о парне, который мне нравится…       — Сомневаюсь, что тебе вообще кто-то нравится, — Элисон надменно расхохоталась. — Ты лжешь!       — Ну, вообще-то, мне кое-кто нравится… — распахнулись глаза Эмили.       — Парень? — передразнила Элисон, а глаза Эмили переполнились слезами.       — Мне лучше уйти, — бросилась она к веревочной лестнице.       Элисон не произнесла ни звука, даже не попыталась остановить, лишь наблюдала, как та спускается, а затем пересекает двор, пошатываясь — Эмили оседлала свой велосипед, ее волосы растрепались, а затем она стала отдаляться так и не обернувшись. Элисон помнила это ощущение чужих волос в своих руках, а еще мягкость чужих губ. Эмоции, которые ее переполняли доверху — были слишком полярны и запутанны, чтобы их понять. Не стоит лукавить, но ведь она испытала редкостное отвращение, но несмотря на это Элисон чувствовала себя воодушевленной и вообще — это было даже куда круче чем то, что она сотворила с бедняжкой Ханной, ведь теперь их отношения с Эмили никогда не станут прежними. И теперь, вероятно, Эмили полностью была под гнетом ее власти, как никогда раньше, но это, почему-то пугало…