Часть 1. Последнее, что она забыла

Селеста всегда считала, что воспоминания — самая хрупкая форма существования. Камень можно расколоть. Металл — расплавить. Тело — разрушить. Но воспоминания исчезают тише всего. Иногда достаточно одного удара, случившегося по абсолютной случайности и непредвиденному стечению обстоятельств. Она смотрела на устройство перед собой и чувствовала, как пальцы подрагивают не от страха — от возбуждённого научного восторга. — Это не просто архив, все намного сложнее, чем я предполагала, его структура намного изощреннее, чем описывается в тех научных работах, — сказала она, проводя ладонью над поверхностью механизма. — Оно не хранит память. Оно её переписывает. Артефакт был наполовину скрыт под слоем древних конструкций. Тонкие металлические кольца вращались сами по себе, издавая едва слышный звон, похожий на далёкий хор стеклянных колоколов. Позади неё участники экспедиции переговаривались вполголоса. Кто-то нервничал. Кто-то записывал показания приборов. Селеста почти не слушала. Она наклонилась ближе. На внутренней поверхности кольца вспыхнули символы, реагируя на её присутствие. — Осторожнее, — сказал один из коллег. — Мы не знаем, как оно активируется. — Именно поэтому мы здесь, — спокойно ответила она, – не волнуйся, со мной мои записи и исследования. Я шла к этому очень долго, и я знаю, как теоретически работает этот механизм. Все под контролем Она всегда говорила так, когда была уверена, что права. Свет внутри механизма усилился, пульсировал. В воздухе запахло озоном. Селеста нахмурилась. — Показатели нестабильны, нужно чуть больше времени для исследования… — пробормотала она, просматривая записи и чиркая на полях заметки, - нужно время протестировать мою гипотезу. – дальше окунулась в записи, сравнивая символы механизма с зарисовками из тетради. Тишину разорвал звук шагов. Не их команды. Шаги были глуше, с перезвоном металла, эхом доносившимся до слуха девушки. Она подняла голову. Фигуры в тёмной форме появились слишком быстро. Слишком организованно. Фатуи. — Отойдите от устройства, — произнёс холодный голос. Несколько членов экспедиции попытались сопротивляться. Безуспешно. Селеста смотрела на солдат, затем на артефакт. Потом снова на солдат. Она уже знала, чем всё закончится, если они получат доступ к технологии переписи памяти. — Вы не понимаете, что это такое, — сказала она тихо. — Наоборот, — раздался другой голос. Спокойный. Почти вежливый. — Именно поэтому мы здесь. Он вышел из тени, и её взгляд сразу зацепился за маску. Белые перчатки. Безупречная осанка. Движения человека, который не сомневается в контроле над ситуацией. Она сразу почувствовала тревогу. Инстинктивную. — Вы руководитель экспедиции? — спросил он. — Я специалист по механизмам, — ответила она холодно. — И я запрещаю вам приближаться к устройству. Он слегка наклонил голову, будто рассматривая редкий образец. — Запрещаете? - Она уже двигалась. Пальцы быстро пробежали по панели управления артефакта. Если она не сможет его защитить — она его уничтожит. — Остановите её, — спокойно сказал он. Поздно. Механизм загудел, реагируя на её команды. Символы вспыхнули ослепительным светом. — Вы даже не представляете, насколько это ценно, — произнёс он с интересом. — Представляю лучше вас, — резко ответила она. — Именно поэтому вы его не получите. Энергия внутри устройства начала нарастать. Воздух задрожал. Она чувствовала, что теряет контроль. Слишком нестабильно. Слишком поздно. Она подняла взгляд на человека в маске. Он наблюдал. Не двигался. Не пытался её остановить. Будто ждал результата. И тогда она поняла. Он хотел увидеть, что произойдёт. — Вы безумец… — выдохнула она. — Возможно, — спокойно согласился он. Свет взорвался. Звук исчез первым. Потом исчезло ощущение пола под ногами. Пространство сложилось внутрь себя. Последнее, что она увидела — его силуэт, приближающийся сквозь вспышку. Потом всё исчезло. Кто же такая Селеста, и как всё так плачевно обернулось? Возможно, ей следовало бы остаться дома и переписывать отчёты о старых архивах, вместо того чтобы лезть в древний механизм памяти, который, как оказалось, не только помнил прошлое, но и умел устраивать фейерверки, способные превратить человеческий мозг в лоскутное одеяло воспоминаний. Селеста всегда считала себя рациональной. В её глазах светились холодные искры любопытства: она изучала трещины и сколы камня так же тщательно, как исследовала человеческие мотивы и паттерны поведения. Но рациональность — это не броня. Это всего лишь линза, через которую можно увидеть опасность слишком поздно – особенно, когда ты близорукий, но взял с собой линзы для дальнозоркости. Она выросла среди механизмов и чертежей, где каждое движение руки родителей оставляло свой код на её мозге. В восемь лет она уже разбирала архивные устройства, пытаясь понять, почему они теряют записи. В пятнадцать — видела, как ложные воспоминания ломают судьбы. Её жизнь была посвящена изучению памяти… и ирония в том, что именно память, или её отсутствие, вот-вот отправит её в объятия тьмы. Внешне она выглядела словно персонаж, который должен был выжить в любой экспедиции: подтянутая, с длинными пепельно-русыми волосами, заплетёнными в косу, чтобы не мешали работе, серо-голубые глаза, всегда внимательные. Но именно эта тщательная подготовка оказалась бессильной против взрыва энергии, который вот-вот поглотит её разум. Её руки, украшенные тонкими следами ожогов от неудачных экспериментов, дрожали, и это было забавно, если подумать о всей трагикомедии момента: вот ты — потенциальный великий исследователь памяти, и вот, пожалуйста, твоя собственная память катится к чёртовой матери в виде белого света и взрывающегося воздуха. Селеста знала, что любопытство — её самая опасная черта. Ирония, конечно, в том, что любопытство всегда побеждает осторожность. А теперь она летела сквозь свет и боль, и единственное, что оставалось — наблюдать, как рациональность растворяется, оставляя только метафорический пустой лист бумаги под названием «Селеста». И кто бы мог подумать, что она - человек, который всё время считала себя наблюдателем, сейчас станет наблюдаемым… и не успеет даже сказать «ох, это было глупо». Сознание возвращалось медленно. Сначала пришёл звук. Ровный писк. Методичный. Невыносимо спокойный. Потом – холод. Селеста нахмурилась. Она попыталась открыть глаза. Свет ударил слишком резко. Мир распался на белые пятна. Холод пробирался под кожу, словно её забыли согреть после долгого сна. Она вдохнула — и грудь вспыхнула болью. А потом – голос. — Осторожнее. Голос. Она замерла. Медленно повернула голову. Рядом стоял человек в маске. Что-то внутри неё сжалось. Инстинкт. Страх. Или воспоминание, которое не успело оформиться. — Где… я… — прошептала она. — В безопасности, — ответил он. Слова прозвучали слишком уверенно. Она попыталась приподняться. Запястья удерживали мягкие фиксаторы. Паника накрыла её внезапно. — Что произошло? Он наблюдал за ней так внимательно, будто она была сложным механизмом. — Вы пострадали во время аварии исследовательского объекта. Она сглотнула. — Я… — она замолчала. Мысли расползались. — Я не помню… Он сделал шаг ближе. — Потеря памяти — ожидаемая реакция после подобной травмы. Она попыталась вспомнить хоть что-то: работу, экспедицию, коллег, семью, дом. Пустота. Глубокая, бесконечная пустота. Пальцы задрожали. — Кто вы? Он выдержал короткую паузу. — Человек, который спас вам жизнь. Она смотрела на него, пытаясь понять, почему внутри всё протестует против его слов… и одновременно цепляется за них. — Мы работали вместе, — добавил он. Она моргнула. — Я… учёная? — Исключительно талантливая, — ответил он. Странное тепло вспыхнуло в груди. Она ненавидела себя за то, что эта фраза её успокоила. Он проверил показатели на приборах. — Вам понадобится время на восстановление, Селеста. Она вздрогнула: — Вы… знаете моё имя… — Разумеется. Он произнёс это так естественно, будто вопрос был лишним. Она смотрела на него долго. Пытаясь понять, почему его присутствие одновременно пугало и удерживало её от паники. — Как… вас зовут? Он чуть повернул голову. — Дотторе. Имя прозвучало тяжело. Незнакомо. И почему-то опасно. Он направился к выходу. — Отдыхайте, — сказал он. — Ваше сознание сейчас нестабильно. Он сделал паузу у двери: — Я скоро вернусь. Дверь закрылась почти бесшумно. Тишина накрыла комнату. Селеста уставилась в потолок, чувствуя, как страх медленно переплетается с чем-то другим. Единственный человек, который знал её прошлое был тем же человеком, которого она почему-то боялась – и именно он теперь единственная точка опоры в ее разрушенном мире.