Я Всадник из льда. Надо мной мерцает звезда, но весной лёд тает всегда, только я - никогда!

      — Ваше Величество, — он склонил голову, заставляя цепочки на мантии звенеть.       — Оставь формальности для публики, — мягкий голос звучит слишком холодно.       — Анастасия Фёдоровна.       — Просто Настя, Траин.       — Это слишком фривольно с моей стороны, — Капитан отводит взгляд в сторону, понять это можно только по лёгкому движению маски.       Царица делает несколько шагов. Стук каблуков разносится по непривычно пустому залу. Бусы стучат о мраморный пол, когда женщина скидывает кокошник с головы. Она кладёт руки по обе стороны чужой маски. Перчатки скользят по металлу и убирают его прочь.       Яркая синева звёзд смотрит слишком внимательно. Ледяная серость отвечает интересом. Каждый раз, как первый. Иссиня-чёрные шрамы вечной жизни, словно кора древнего дуба, испещряют кожу. Шёлковая ткань слишком холодна, но загрубевшая кожа, давно потеряла чувствительность. Траин всё равно прижимается к ладони на своей щеке, словно хочет укутаться в это прикосновение.       — Они кричат?       — Всегда.       — Пусть помолчат хотя бы мгновение.       Холод чувствует не его тело, а его душа. Сердце Капитано замедляется, его сковывает извечный лёд. Голоса замолкают, пусть на пару секунд, но теряются где-то там, среди кристаллов льда.       — Проклятые Небеса, — Царица почти шипит. — Ты этого не заслужил, Траин.       — Не стоит, Анастасия.       — Стоит, — вторая рука ложиться на другую щёку и немного наклоняет голову вниз. — За каждого, чью судьбу давно написали на Небесах. За каждого, кого сковали цепи этого мира.       Траин молчит. Он всегда молчит, когда Царица говорит о своих планах, когда ярость охватывает её холодный взгляд. Любые методы: она готова на всё, чтобы свергнуть Небесный Престол. Но её сердце, где-то там, за вековой коркой льда, всё ещё хранит любовь.       — Анастасия, — Капитану всё ещё непривычно так её звать. — Отдохните.       — Я уже отдыхаю, большего мне и не нужно.       Она знает, что Траин собирается уйти. Его путь лежит в Натлан. Он сказал ей, что постарается забрать Пиро Сердце Бога и вернуться с этим трофеем. Не давал гарантий, ведь чувствовал, что может остаться там навсегда. Царица повела руками вниз, по меху плаща, по краям белой ткани и зарылась под неё, обхватывая крепкое тело. Щека прикоснулась к металлическому сердцу, и женщина вслушалась в медленный стук. Где-то там кричат души, что хотят выбраться из кошмара. Кто она, чтобы останавливать славного рыцаря своей земли?       Она знает, какие новости принёс гонец. Ещё до того, как ей передадут свиток, она произносит его первые строчки, словно учила их бессонными ночами: «Первый Предвестник Фатуи, героически отдал свою жизнь во славу Снежной и долга Фатуи». Слова дальше лишь пыль. Царица вчитывается только в причину: Слился с Царством Ночи и вернул души в артерии земли.       — Именем Моего Величества Крио Архонтессы, Ледяной Царицы Заполярного Дворца, Анастасии Фёдоровны Снежной, постановляю! За Капитаном закрепляется его титул Первого Предвестника Фатуи. Все войска под его командованием должны незамедлительно вернуться в Снежную для дальнейших распоряжений из Заполярного Дворца.       Так звучала её речь при всех.       — Траин, — первая слеза сорвалась с белоснежной кожи. — Тебе стоило дать мне обещание, Капитан.       Вторая дорожка расчертила щёку, оставив мокрый острый след, блестевший словно мороз на стекле от слабого меруания кристальных ламп. Края его медали давно оставили борозды на мягких ладонях, словно шрамы пережитых им битв. Он выиграл у Бездны, но проиграл Небесам. Самой Смерти! Ледяные пики окружили Царицу, когда она поддалась гневу сильнее. Они хрустели и ломались, становясь всё больше, пока не укрыли комнату ледяной тюрьмой.       Царица вернёт его. Анастасия вновь захватит его в свои объятия. Это клятва. Клятва не лживым небесам, а верность лишь самой себе.