Восьмой глоток.

[пару лет, как Оби попал в замок; неизвестные окраины] Оби выдернул из мыслей внезапный шорох - Шираюки перевернулась сбоку на бок, новое кольцо, лишь час назад подаренное старой сказочницей, удивительно быстро вписалось в образ госпожи. Они сидели в каюте капитана, ароматы морского ужина нежным шлейфом пробивались через щели дверей, где-то вдалеке скрипели старые петли крышек от коробок с запасами. Оби понятия не имел, надо ли знать капитану, что не все едят "по норме", и надо ли знать капитану, что он сам знает об этом. Мутные окна каюты навевали приятные воспоминания о мощи волн и загадочных глубинах морей, но парню не хотелось пускать эти мысли в свой череп. Корабельная сказочница разбередила старые раны, забредя в "каменные сказки", но, кажется, здесь это обычный порядок вещей. Он поднялся, думая прогуляться по палубе перед прибытием, но заметил, как рука Шираюки свесилась с края её не самого привлекательного лёжбища. Кольцо поймало лучик света, магическим образом пробравшийся в этот мутный закуток, и засияло, как маленькая звезда. - Вы украшаете всё, что бы на Вас ни было. - чуть слышно прошептал он, едва коснувшись пальцем кромки кольца, отметив про себя, что изделие обработали недурно. Стараясь не скрипеть капитанской дверью, Оби выскользнул наружу. Воздух приятно охлаждал голову и приводил в порядок мысли в ней. Не поднявшись до конца, он учуял запах табака. Не он один решил прогуляться. Капитан вальяжно раскуривал трубку, выдувая ровные кружочки дыма. - Не спится, рыцарь? - начал он разговор спиной. - Видимо, как и Вам, капитан. - Оби пристроился напротив, чтобы видеть лицо собеседника. - Хорошая ночь, чтобы раскурить хорошего табака. Хочешь? - Ох, нет, спасибо, откажусь, пожалуй. - Ну тогда я ещё подымлю...

***

[на острове] Девочка и мальчик дрались за леденец. - Отдай! Он мой! - Нет, я его хочу, значит, он мой! Девочкам надо уступать! - Я уже уступил тебе три леденца! Знай меру! Оби наблюдал за ребячьей вознёй, прикрыв рукой нижнюю половину лица. Облитые смолой для прочности и блеска карты приятно холодили руку, но Оби вовсе не хотел сооружать себе веер. Приятный полдник делило небольшое количество посетителей таверны, пока Джена с Оби мерялись чем-то там, измеряющимся в картах. Дубовый стол ещё пах пролитой на него пару дней назад солянкой, солнечные лучи падали на всех невесомыми прямоугольниками, а Оби делал вид, что понятия не имеет о том, что девушка напротив жульничает. Хотя той вроде было без разницы, видит ли Оби пару тузов, незатейливо торчащих из ее кармана. Под бряканье вилок Оби совсем заскучал, надергал щепок из трещины в столе, где когда-то был воткнут топор, бросил карты Джене в знак капитуляции и удалился. На крыльце таверны, обрамлённом перилами, сидел старичок, на вид брат-близнец старейшины, только помладше. Тот держал трубку в остатках зубов, покатывая ею из стороны в сторону, задумчиво оглядывая округу, и добавил махорки, когда взгляд его зацепился за рыцаря. Старик было кивнул с немым вопросом, будет ли Оби, но рыцарь уже соскользнул на тропинку у таверны с благородным кивком-отказом. Признаться, Оби слегка начинало подташнивать от того, насколько тут все вежливые, учтивые, культурные и так далее. Невольно вспоминался дворец, но там хотя бы можно повеселиться, а здесь тишь да гладь, и пустят жители с привязанным к ногам камнем на дно океана того, кто её нарушит. Как оказалось, местная цивилизация не лишена не только манер с этикетом, но и, собственно, цивилизационных подвижек в своём развитии. У них даже есть врач. Именно в доме этого бедняги каждый день заседала Шираюки, боязливо поглядывая на свой зад, опасаясь принятия им квадратной формы. Оби добрёл до дома местного целителя как раз тогда, когда шираюки высунулась в окно, чтоб поставить на внешний подоконник стойку с пробирками синеватых оттенков. Рыцарь подошёл ближе, опустил руку на калитку, почувствовав узловатую вязь абсолютно ненадёжных креплений, а потом заметил врача. Тот сидел на ступеньках собственного дома, нервно баюкая вещи, которые смог вынести. Мистер Коллро оказался страшным социофобом, а с женщинами вовсе никогда не знался, и сейчас переживал самые тяжёлые времена в своей жизни. - Как вы, доктор? – Оби наклонил голову, чтоб крыша дома заслонила солнце, и ему стал видел трясущийся врач, теребящий в руках пару записных книжек. - Кажется, р-работа мисс Ш-шираюки продвигается… Надеюсь н-на это… - он опустил голову. - Уверяю, продвигается! – немного нервозно крикнули из дома, - Вы можете зайти, мистер Коллро, я занимаю всего одну комнату! - Боюсь, даже это для него чересчур, госпожа. – Сказал Оби, зайдя в сам дом и прикрыв за собой дверь. Шираюки сдула прядь со лба, встала в позу с закатанными рукавами, слегка нахмурившись. - Я всё понимаю, это его дом, и мне дико неудобно причинят беспокойство, но… - Она сдавила пальцами переносицу. – Слишком уж он драматизирует. Вчера случайно задела его локтём, так он на улице спал. - Наше счастье, погода стоит неплохая. – усмехнулся Оби, а вслед за ним и Шираюки. Он прошёл на кухню, скинув с плеча котомку, которую ему собрали в таверну за милу душу. Внутри оказался крайне заманчивый бутерброд с грудинкой, со среза которого вытекал плавленый на огне сыр. В стеклянной банке морса плавали ягоды, ещё вчера висевшие на ветках. Оби, конечно, пришлось пару раз смерить Шираюки укоризненным взглядом, чтобы девушка вспомнила, что большой мозг не умаляет в ней человеческого, и всё-таки поела. Они оба всё еще не привыкли к посуде местных. Все эти чашки-плошки загадочной формы вызывали слишком много вопросов о своём происхождении, они были расписаны вручную детьми острова, старейшина говорил, что это для развития проявления фантазии. Не посидев и полчаса, госпожа рыцаря схватила свой аптекарский фартук и пошла вершить свою аптекарскую судьбу. Оби понаблюдал за этим процессом, но поскольку большая часть проходила внутри мозга Шираюки, заметить ничего интересного не смог и удалился. - О чём думаешь, рыцарь? – старейшина стоял в паре метров от него, когда задавал вопрос, это Оби точно мог сказать по звуку голоса, что донёсся до него, но когда он открыл глаза, дед стоял уже прямо над ним, и Оби совсем не хотелось думать о механике происходящего. От дома врача он дополз до ближайшего дерева потолще и разлёгся в его тени, потягиваясь, как ленивый кот. - Ни о чём особенном. – откликнулся он, лениво приоткрыв один глаз. - Вот как. - Да. - Вот как? – Старик продолжал вопросительно смотреть на Оби, сидя рядом под деревом, пока лучи, крадучись, пробирались сквозь ветки и падали бликами на их волосы, поэтому рыцарь со вздохом повернулся. - Юная госпожа попросила подумать, что мы ответим на письма господина. И вот я думаю. - Думать – хорошее дело. – Жеманно закивал старик. – Все мы однажды о чём-то думали. Хотя мне кажется, что ты думаешь вовсе не об этом… Знаешь, рыцарь, ваш приход на остров здорово всех оживил, мне приятно видеть, как жизнь закипела здесь в новом ритме. - Что ж, хорошо, что наш приход символизирует собой что-то хорошее. - Местные хотят поставить небольшой памятник… - Та-а-а-ак, давайте только без этого! – Оби поднялся на локтях, скептично сдвинув брови. – Госпожа точно не одобрит эту идею. - Идею? Вообще-то уже сегодня вечером его установят, это давно не «идея», рыцарь. – Посмеялся старик. – Пусть народ развлекается. - Ладно, - Оби упал обратно на траву, вобрав побольше воздуха в лёгкие. – Только за госпожу не ручаюсь. - Не поверишь, рыцарь, но есть на нашем острове легенда, что когда-то давно, когда еще не родился мой дед… - И правда давно. – Меланхолично добавил Оби. - Когда солнце всходило на западе, а заходило на востоке, - как ни в чём не бывало продолжил тот, - вот тогда и образовался наш остров, потому что красноволосый бог срезал клок своих красных локонов и бросил в океан, и из них появилась земля, сильные дубы и роскошные клёны, а потом… - Он внезапно замолчал, а Оби насторожился. – Что-то я забыл, что там потом было. – И Оби закатил глаза. Когда солнце всё-таки начало заходить так, как все в этом мире привыкли, Оби шёл забирать госпожу из-под книжного обвала, дабы передать её полуживой труп госпоже-кровати до утра, чтобы восстановить в его госпоже основные функции прямоходящих двуногих. По пути он, конечно же, застал установление вышеупомянутого памятника, орущих спиногрызов, бегающих вокруг него, и взрослых, что радостно смотрели на кусок камня, как на шаг в будущее. Также он застал всё ещё заседающую в таверне Джену, что крыла несчастных рыбаков козырями битый час, а они уже битый час как окрестили её морской фурией. Русые локоны откинуты на спину, ноги гордо закинуты на стол, а куча мужиков сидит с веерами карт, как бы желая прикрыться от этого зрелища. Тропинка к дому врача забавно освещалась какими-то цветами, от лепестков которых свет заходящего солнца отражался так, будто кто-то зажёг свечи. Окна в самом доме тоже всё ещё горели. На пороге Оби огляделся в поисках хозяина дома, но нашёл только записку на столе в кухне, по смыслу которой можно было догадаться, что окончательно смущённый тем, что Шираюки за работой уснула на столе, врач сбежал к рыбакам, которых обставляла в карты Джена. - Да уж, вряд ли этот парень когда-нибудь сможет познакомиться с девушкой ближе, чем с госпожой. – Оби провёл рукой по ёжику своих волос, отчего-то ему вспомнилась сцена в каюте капитана, и он почти ушёл в свои мысли, когда его выдернул из них некий шорох. Пройдя в комнату, где Шираюки совершала свои травнические подвиги, он увидел, что его госпожа и правда уснула на столе. Очевидно, она куда-то шла, потому что одна нога еле касалась пола, вторая лежала на стуле в согнутом положении, а вот само тело лежало именно на столе. Он постарался не нарушать порядок разбросанных вокруг бумажек, пока собирал их в аккуратные стопки, потому что, скорее всего, только для него они «разбросаны». Оби еле собрал этот конструктор со звёздочкой, подняв Шираюки на руки. Голова доверчиво упала на грудь, лоб коснулся выемки у ключицы, как пристыковавшийся паззл. Он бы стоял так вечность, но его у неё не было, поэтому он отнёс Шираюки на кровать, заботливо накрыв одеялком. Присел рядом у кровати, откинув голову на матрас. Кончики пальцев Шираюки коснулись его щеки. Он делал это тысячи раз, и каждый раз ему казалось, что что-то внутри него меняется, выворачиваясь.

Моя рука правда так далеко от неё? Она опирается на мою руку, или я просто слеп?

Когда же наступит ночь, в которую…

И тут он ощутил прикосновение пальцев на шее. Он побоялся оборачиваться резко, чтобы это мимолётное мгновение не вспорхнуло испуганной птицей с ветви его сюжетного дерева. Его глаза медленно встретились с её. Зелёный отлив радужки потеплел. - Заметила, что у тебя воротник смялся. - Да, с ним такое бывает. - Ты выглядишь уставшим. – она провела пальцами по волосам, задев ухо, и Оби застыл бы в этот момент, если б мог. - Вам кажется, вы просто ещё себя не видели. - Что, хочешь сказать, я плохо выгляжу? Наверно, что-то такое бы ответила какая-нибудь девушка на твою фразу. – Она придвинулась поближе, свесив одну руку с кровати, начала постукивать пальцами по полу, рядом с местом, где он сидел. - А что бы сказали вы, госпожа? - Я бы сказала: «Посмотри на вон ту полку, Оби». – Она указала пальцем в сторону окна, Оби повернулся, чтобы найти то, о чём она говорила. Наконец его глаза уткнулись в нечто ярко-синего цвета в большой колбе. Она закончила свою работу. Она сделала это. Рыцарь развернулся к своей госпоже, чтобы опалить её светом своей улыбки, но девушка уже спала, волосы упали на лицо. Он заправил прядь за ухо, и внезапно ему показалось, что дышать стало легче. Следующее утро было самым суматошным из всех, что они встречали на этом острове. Когда куча незнакомых людей закончили подбрасывать Шираюки в воздух, закончив бесить Оби, двое из дворца принялись собирать свои немногочисленные пожитки. Они отправили письма вперёд, искренне надеясь, что те придут раньше, чем они. Шираюки чуть ли не ногой пихала в льняной мешок все исписанные при приготовлении лекарства листки, потому что это всё могло пригодиться для отчёта, Оби же просто рассовал всё по карманам. А потом отпугивал всех, кто грозил утяжелению их багажа. Таких любителей оказалось очень уж много, все хотели оставить какой-то вещественный след в жизни неожиданных гостей их острова. Рыцарю пришлось отпинать – не сильно – одного мальчишку, когда тот пихал огромный кокос в сумку Шираюки. - Уже всё собрал? – Джена прислонилась рядом к забору, у которого, тяжело дыша, сидел Оби. - У меня с собой не то чтобы много. – буркнул он. - М-м-м. - А сама-то? Что у тебя дальше по плану? - Из интереса спрашиваешь, или как? - Или как. – Оби посмотрел на неё с взглядом искренне беспокоящегося человека, Джена даже ослабила хватку своего недружелюбия. - Вернусь позже, там буду искать новое задание. - С нами не хочешь? - Твоя боевая подружка, конечно, вытрясла из принца кораблик, что доставит вас до другого берега, но у меня тут ещё дела. - Дела? Не всех в карты обыграла? - Да, осталась еще пара-тройка жертв моей гениальности. - Что ж, скоро корабль отходит, я пошёл. – Оби встал, оттряхнувшись, на мгновение задержав руку на воротнике, внезапно вспомнив, что его надо тоже поправить. - Давай. – у неё почти получилось бросить эту фразу равнодушным тоном, но Оби уловил правдивые ноты. Он окликнул её. - Джена! - Она обернулась с некоторой толикой удивления. – Не пропадай, Джена. - Ты тоже, Оби. – искренняя улыбка была адресована ему. Корабль, что дал им Люк, был поменьше, чем тот, на которым они приплыли, но это особо никого не заботило, кроме детей, которые ожидали «чего-то побольше». Старейшина дал им с собой кучу советов, раздумья над которыми были тяжелее, чем зловредные кокосы, которые, судя по весу, дети всё-таки напихали в сумки. Сотни людей махали им с берега, крича что-то с оттенком радости, и Оби с Шираюки сошлись на мысли, что, пожалуй, нигде их так не провожали. Солёные брызги приятно скрашивали поездку, ведь возвращаться в место, по которому скучаешь, приятно в любую погоду. Корабельные танцы и сказки помогли ускорить дорогу до места, что стало домом, и совсем скоро они уже были в Лилиасе. Пока Сузу висел на шее у Оби, Шираюки с Шиданом уже пихали в почти превратившегося в сморщенный изюм посланника синеватое лекарство. Больной сначала покашлял, показывая изможденной рукой на горло, видимо, было не очень вкусно, а потом ему стало заметно лучше, цвет кожи приобрел человеческий. Сузу ежедневно следил за парнем, и через неделю, когда к больному вернулась способность членораздельно вещать, и он стал здоровым, оказалось, что он нёс весть о том, что в Танбаруне нашли новое месторождение, где добывают неизвестные тёмно-зелёные камни с багровым наливом. Никому из аптеки эта новость особо ничего не дала, а вот принцу Зену, что приехал через неделю, пришлась по душе. Шираюки устало упала в объятья принца, которые, очевидно, вернули ей сил, поскольку за ужином она только и делала, что говорила о том, что было на острове и до него. Пока Кики с Митсухиде с нескрываемым любопытством выпытывали подробности, Оби с Зеном опрокидывали третий кувшин вина. Глаза Зена сузились, Оби счёл время подходящим и сказал: «Знаете, господин, я кое-что обещал матери юной госпожи, представляете?»