IV

Вечер в гостиной Гриффиндора был шумным и неудобным. Лира сидела в углу на самом краешке кресла, стараясь выглядеть как можно меньше. Первокурсники робко жались у стен, а второкурсники и старше курсировали по комнате, громко смеясь и занимая лучшие места у камина. Её взгляд зацепился за Сириуса Блэка. Он сидел, развалясь, на одном из диванов, слушая, как Джеймс что-то яростно доказывает Лили Эванс, размахивая руками. Лили, презрительно фыркнув, демонстративно отвернулась. И в этот момент Сириус поднял глаза и встретился с Лирой взглядом. Он не улыбнулся. Он просто коротко, почти незаметно кивнул в сторону высокого гобелена с изображением рыцаря на коне в дальнем конце зала. Сердце у Лиры ёкнуло. Это был знак. Место за тем гобеленом, как она позже узнает, было неофициальным штабом для него, Джеймса, Римуса и Питера. Тихое убежище, о котором не знали даже многие семикурсники. Подождав пару минут, пока внимание всех было приковано к новой вспышке спора между Джеймсом и Лили, она скользнула за тяжёлую ткань. За ней оказалась не комната, а скорее большая ниша, чуть больше платяного шкафа. Воздух пах пылью, старым деревом и чем-то ещё — приключениями. Стены были испещрены карандашными пометками, а на самой видной висела огромная, самодельная карта Хогвартса с кучей странных, двигающихся точек. В нише уже были Сириус и Римус. Питера не было. И спустя несколько секунд аккуратно какими-то закоулкам пришёл Джеймс. — Ну, вот и она, — сказал Сириус. Он говорил с важностью командира, но в его глазах читался азарт. — Слушай сюда. Проблема в том, что у тебя пусто в карманах. А в Хогсмиде без галлеонов делать нечего. Лира молча кивнула. Так и было. — Решение простое: нужно эти галлеоны заработать, — продолжал он. — У нас тут кое-какие… дела. Иногда кто-то просит достать ответы на домашку по зельям. Или мы узнаём, на какую команду лучше ставить в квиддич, потому что наш запасной играющий подслушал, как их ловец боится высоты. Мелочёвка. Джеймс, сидевший на единственном потертом пуфе, оживился. — Да, и классные штуки из «Зонка»! Неопасные! Их потом можно передать тем, кто очень просит. За вознаграждение, конечно. И нам нужен человек с головой. — Да, как раз нам нужен человек, который будет всё помнить. Кому сколько должны, кто что заказывал. Джеймс вечно всё путает и теряет записки, — сказал Сириус. — Эй! — возмутился Джеймс, но без злости. — Твоя задача — запоминать, кто, что и сколько должен, — чётко сказал Сириус, глядя на Лиру. — А ещё иногда быть «гонцом». На первокурсницу все смотрят спокойно, никто не заподозрит, если ты просто передашь кому-то свёрточек. За каждое такое дело — твоя доля. Хватит на всё, что захочешь. — А если поймают? — выдохнула Лира. Её ладони стали влажными. — Не поймают! — махнул рукой Джеймс. — У нас есть одна штука… — он снова взглянул на Сириуса, но тот лишь покачал головой, запрещая говорить дальше. — Если поймают, — твёрдо произнёс Сириус, — ты ничего не знаешь. Просто передала записку для старшего. Основную вину берем мы. Такое правило. Римус, до этого молча читавший в углу, поднял глаза. — Профессор МакГонагалл говорила про школьный Фонд помощи. Это безопаснее. Сириус поморщился. — Фонд — это как взять в долг у самого Хогвартса. Отрабатывать потом. А наше — твоё, чистое. Заработал сам. Так честнее. Эти слова попали в самую точку. Заработала сама. Не получила в долг, не взяла подачку. Это было то, за что она цеплялась. Она кивнула. — Я согласна. На лице Сириуса мелькнуло что-то вроде уважения. — Отлично. Первое задание. — Он достал из кармана мантии мятый, засаленный клочок пергамента. — Этот тип, — Сириус ткнул пальцем в неразборчивую каракулю, — слизеринец-третьекурсник. Должен три галлеона за шпаргалку по зельям. Завтра после уроков он будет в библиотеке, в дальнем углу у окон. Подойди, скажи: «От Блэка». Дай ему эту бумажку и забери деньги. Всё просто. Он протянул пергамент. Лира взяла его. Бумага казалась обжигающей. — А если… если он не отдаст? — тихо спросила она. Джеймс усмехнулся и похлопал себя по карману, где лежала палочка. — Кричи. Или швырни в него книгой. Мы будем неподалёку. Но лучше без шума. Когда они вышли из-за гобелена, в гостиной их уже поджидала Лили со скрещенными на груди руками. — Опять что-то затеваете? — строго спросила она, бросая взгляд на Лиру. — И её втянули? — Она сама решила, Эванс, — Сириус прошёл мимо, не сбавляя шага. Лили подошла к Лире ближе, и в её зелёных глазах читалась тревога. — Ты уверена, что тебе это надо? Лира сжала в кулаке пергамент. Она вспомнила пустые карманы, насмешливые взгляды за столом. — Нет, — честно призналась она. — Но я хочу попробовать.

***

Следующий день тянулся мучительно долго. На ЗОТИ профессор снова не удостоил её вниманием, и это было почти обидно. Все мысли Лиры были прикованы к смятой бумажке в её кармане. После уроков, когда коридоры наполнились гомоном, она застыла у дверей библиотеки. Ноги отказывались идти вперёд. — Похоже, тебя отправляют на задание в логово тролля, — раздался рядом спокойный голос. Римус Люпин стоял с грудой книг, и в его усталых глазах читалось понимание. — Так и есть, — прошептала Лира. — Он всего на два года старше, — сказал Римус ободряюще. — И бо́льшая часть его силы — только потому, что он из Слизерина и носит зелёный галстук. У тебя получится. Его слова не сделали её смелее, но придали немного твёрдости. Она кивнула и вошла в царство тишины и книжной пыли. Библиотека казалась огромной и безжалостной. Она нашла тот самый дальний стол у окон. За ним сидел парень — высокий, с уже проступающей угреватостью на щеках, и угрюмо что-то чертил на пергаменте. Он выглядел огромным. Лира подошла, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди. — Извини… — начала она. Голос прозвучал пискляво и жалко. Парень поднял на неё взгляд, полный раздражения. — Чего? Не видишь, занят? — Меня… Блэк прислал. За деньгами. Она протянула дрожащую руку с зажатым в ней пергаментом. Слизеринец выхватил бумажку, пробежал глазами и фыркнул. — А, это. Скажи Блэку, что нет у меня сейчас трёх галлеонов. Как появятся — отдам. «Не принимай отговорок», — вспомнила Лира слова Сириуса. Внутри всё сжалось в холодный комок. — Нет, — сказала она, и её собственный голос показался ей чужим. — Нужно сейчас. Три галлеона. Парень откинулся на спинку стула, оценивающе оглядев её с ног до головы. Насмешка в его глазах сменилась ленивым презрением. — Ого, какая настырная. И что ты сделаешь, мелкая? Побежишь жаловаться к паршивцу Блэку? Или, может, расплачешься тут у меня на столе? Я люблю, когда первокурсницы ревут. Жар от стыда ударил ей в лицо. Но вместе со стыдом пришла и волна такой чистой, детской ярости, что она на мгновение перехватила дыхание. Она вспомнила насмешки матери, холодный взгляд отца. Этот слизеринец смотрел на неё точно так же — как на ничего не стоящую букашку. — С чего это я буду здесь слёзы пускать? — выдавила она, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза. — Я просто пойду и расскажу вашим старшекурсникам. Тем, кто посильнее, авторитетнее. Что ты не платишь по мелким долгам. Что тебе даже три галлеона доверить нельзя. Интересно, они что скажут? Думаешь, им понравится знать, что в их факультете есть такой ненадёжный? Он замер. Насмешка сползла с его лица, сменившись сначала недоумением, а затем — быстрым, неприятным расчётом. Он явно представлял, как такой слушок пойдёт по Слизерину. Репутация среди своих для них значила всё. — Ты… маленькая ядовитая тварь, — прошипел он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он был задет. — Три галлеона, — повторила Лира. Внутри всё дрожало, но голос не дрогнул. Слизеринец, громко цокнув языком, полез в карман. Он швырнул на стол три золотые монеты. — На, подавись. И передай Блэку, чтобы больше не смел присылать ко мне своих щенят. Не говоря ни слова, Лира собрала галлеоны, взяла расписку и развернулась. Она не побежала. Она пошла ровно, хотя колени и подрагивали. Только когда она скрылась за стеллажом с книгами по древним рунам, она прислонилась к прохладному дереву полок, закрыв глаза. У неё получилось. Она не расплакалась. Она даже придумала угрозу, и она сработала, хотя конечно же, это было всё неправда. Кто бы ей поверил? Но глупый человек на всё поведётся. Как говорится: «дурака учить — что решетом воду носить». — Неплохо, — раздался голос прямо рядом. Лира вздрогнула и открыла глаза. Сириус стоял, прислонившись к противоположному стеллажу, с едва заметной ухмылкой на лице. — Ты подслушивал! — выпалила она, чувствуя, как в щеки снова бросает жар, но теперь уже от возмущения. — Страховал, — поправил он просто, пожимая плечами. — Если бы он встал — я бы уже был там. Но ты справилась сама. Угроза репутацией — умно. Я бы так не додумался. В его словах не было снисхождения. Было лёгкое, но несомненное уважение. Он протянул руку. Лира отдала три галлеона. Он взвесил их на ладони, затем отложил одну монету в свой карман, а две другие протянул обратно. — Твоя доля. Первое задание — по полной ставке. — Но… это же много, — неуверенно пробормотала Лира, глядя на два золотых кружочка. На них можно было купить десяток шоколадных лягушек или новое, хорошее перо. — Это твоё, — сказал Сириус. — Заработала. Трать как хочешь. Он уже повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: — И, Вандервильд… сегодня ты была почти что Мародёром. Так держать. Он растворился между книжными рядами. Лира разжала ладонь и снова посмотрела на галлеоны. Они были тёплыми от её руки и невероятно реальными. Она не чувствовала себя героиней. Она чувствовала себя… победившей. Всего лишь в одной маленькой стычке, но победившей по-настоящему. Страх никуда не делся, но теперь у него появился противовес — твёрдое, металлическое чувство собственной силы, которое весило ровно два галлеона.