О картах и долгах

      — Ви не записывалась?       Виктор спрашивает так, будто сам не знает ответа, хотя тот всегда лежал на поверхности. Мисти, по доброте душевной выступающая импровизированным администратором клиники Вектора, лишь обреченно выдыхает в ответ. Ожидать весточки от наёмницы стало почти дурной привычкой. Им, по правде, давно стоило привыкнуть: визиты Ви на Урмленд-стрит сравнимы с набегами кочевников. Ольшевская всегда подмечала — в другой жизни она наверняка была бы кем-то из Альдекальдо, бесконечно колесила по пустыням, вытряхивала песок из всех приличных и не очень мест и пела песни под гитару…       Жизнь за пределами «Эзотерики» кипела, как лапша в сомнительном бульоне забегаловки в Джапан-тауне: горячо, остро и так же опасно для организма. Сама лавка оставалась блаженным островком спокойствия, принимая в свои густо пахнущие сандалом и шалфеем объятия всех, чья духовная жизнь чуть богаче, чем дикарское поклонение культу хрома, тусовок, криминала и сомнительных связей.       — Давненько её не было, да? — протягивает Мисти, укладывая точёный подбородок на раскрытые ладони.       Рипер бросает лишь короткое «да», мысленно пересчитывая манэки-неко на витрине лавки. Керамические коты задорно махали лапками, делая это почти синхронно. Музыка лениво тянется из динамиков, мягко погружая пространство в полутранс.       — Хочешь, я тебе погадаю? — аккуратно, с надеждой в голосе спрашивает хозяйка эзотерической лавки и мило хлопает чёрными ресницами.       Виктор падает в одно из этих мягких кресел с приятной на ощупь, но синтетической обивкой, закидывает руки на спинку и устало потирает задубевшие костяшки.       — Нет, не хочу.       — Вик! — недовольно охает Мисти. — Ну пожалуйста! Ты никогда не даешь сделать на тебя расклад.       — Вот именно, — фыркает рипер, — потому что я не верю во все эти…штучки. Ты это прекрасно знаешь. И вообще, мне надо подготовить клинику к следующему клиенту.       — Вообще-то, он придёт только завтра, — девушка хитренько улыбнулась, заправляя выбившуюся прядку за ухо.       Если и были минусы в том, что Мисти вела его запись, то только в её манипуляциях его свободным временем. Так Ольшевская вытаскивала старого друга на обеды, прогулки за кофе, забрать что-то из почтомата. Или занимала очередной энергопрактикой.       — Давай ты как-нибудь сама. Ты в курсе, что у тебя слишком мягкие кресла? У стариков по типу меня нездоровая любовь к ним.       На мгновение Мисти скрылась из вида, согнувшись под стойкой и в чём-то громко копошась. Даже через препятствие в виде деревянной столешницы Вик почувствовал, как девушка закатила глаза.       — Нельзя гадать без гадающего рядом. Садись, — сказала Мисти, намеренно твёрдо произнося последнее слово. В её руках блестела картонная глянцевая коробочка с колодой Таро.       Несмотря на внешнюю миловидность, оригинальные аксессуары и не менее эксцентричные увлечения зачастую Мисти умела быть убедительной и даже строгой. Иногда девушка напоминала ему махровую старшую сестру, заставляющую нерадивых младших братьев доедать кашу до последнего комочка. Может, потому они и сошлись с Джеки: оба молодые, энергичные и с нерушимыми убеждениями и принципами. Только у каждого — свои, отражающие их внутренний мир и мировоззрение. А таким в Найт-Сити похвастаться могут не многие.       Виктор молча подчинился приказу хозяйки эзотерической лавки и расположился у стойки. Прямо в нос ударил резкий аромат дымящихся в курильнице палочек благовоний, очередной манэки-неко уставился на рипера своими рисованными керамическими глазами. Прямо над головой, легко покачиваясь на сквозняке, шуршала декоративная занавеска из пластиковых лепестков.       — На что будем гадать?       Виктор усмехнулся.       — Это ты мне скажи.       — Так тоже нельзя. Задай картам вопрос, и они дадут ответ, — когда пауза провисела в воздухе ну уж очень долго, хозяйка магазинчика не выдержала и дала подсказку: — Самое простое: что меня ждёт в ближайший месяц?       — Пусть будет так.       Девушка улыбнулась, раскрыла коробку, тонкими пальцами выудила карты из картонного заточения и вложила в ладонь. Рипер сконцентрировался на движениях рук подруги, пытаясь абстрагироваться от назойливых мыслей о спорности происходящего. Мисти мастерски тасовала цветастые карты меж собой, меняя их расположение в колоде снова и снова. Затем, когда карты наконец были перемешаны достаточно, она большим пальцем поделила колоду надвое и вытянула первую карту. С изображения на Виктора смотрел заключённый в солнечный диск полумесяц с женским лицом.       — Луна, — констатировала Мисти, прикрыв глаза. — Старший аркан. Тайна скрыта в сумерках, потаённое и бессознательное прячется под её светом.       — Тогда причём тут рак и… собаки? Койоты?       Виктор чуть наклонился к покоящейся на стойке карте и внимательнее посмотрел на рисунок. Очки чуть сползли по переносице ниже. Карта, как и, вероятно, вся колода была оформлена в стиле, напоминавшем риперу книжки со сказками из его детства: про средневековых рыцарей в тяжелых доспехах, прекрасных принцесс и злобных драконах.       — Это собака и волк. Символизируют наши животные страхи из глубин подсознания. Луна по сути своей тесно связана с иллюзиями, нашим сознанием… и что в нём прячется, — закончила Ольшевская и тут же потянулась к колоде.       Рядом с Луной легла следующая карта с нарисованным мужчиной в странных одеждах и ещё более странной позе.              — Повешенный.       — Мне стоит начинать переживать? — спросил Ви, подперев подбородок рукой.       — Не стоит бояться этой карты. Всё зависит от порядка, общей картины и ещё нескольких нюансов. У него много значений, — Мисти задержала взгляд на рисунке с пару секунд.       На удивление Виктора, Ольшевская не объяснила значение карты и сразу же вытянула третью. Его взору открылся морской пейзаж и сидящая на скамье девушка в белых одеяниях и вуалью на глазах. В руках она держала два длинных скрещенных меча. Высоко в небе сиял полумесяц.       — Двойка мечей. Интересно.       Мисти повисла над картами, опершись о край столешницы, и задумчиво прожигала их взглядом, будто сканировала их оптическими киберимплантами. Вот только таковых у неё не стояло — это Вик знал наверняка. Такая реакция, признаться, насторожила рипера, до этого момента относящегося к гаданию больше скептически, нежели с хоть какой-то серьёзностью.       Музыка продолжала литься из колонок аудиосистемы. В общем потоке мелодии были различимы флейты и крохотные колокольчики, звенящие от покачиваний на ласковом ветру. Эзотерик постукивала ноготками по поверхности столешницы, быстро перебирая пальцами в такт известному только ей ритму.       — Определённо будет кризис. Возможно, он есть уже сейчас. Он непременно будет связан с тайной, с тем, что сокрыто от общего взора глубоко в подсознании, но выйдет наружу в виде страхов. Ситуация будет казаться безвыходной и тупиковой, но это не так. Порой самое нетривиальное решение приносит успех. Нужен особый подход. Тем не менее, Повешенный в сочетании с Двойкой мечей может говорить о необходимости занять выжидательную позицию.       Виктор молчал. Дым от благовоний беззвучно танцевал в густом воздухе, описывая зигзаги, переплетаясь шёлковыми тонкими змейками, чтобы потом окончательно раствориться под самым потолком.       — Повешенный — это не казнь. Это знак посмотреть на ситуацию под другим углом, — продолжила Мисти после короткой паузы. — С кризисом приходят страхи и сомнения, и если не зацикливаться на внутренних переживаниях, а разобраться в них, его можно преодолеть. Вот только…       — М-м? — озадаченно протянул рипер, переминаясь с ноги на ногу; стоять за стойкой было не очень удобно, да и холодильник по соседству морозил прямо в бок.       — Двойка мечей. Принятие решений и глубинных мыслей. Эта карта указывает на тех, кто закрывается от окружающих, но отчаянно ищет помощи. И символизирует рождённых под покровительством Луны.       Хозяйка эзотерической лавки медленно перевела взгляд на первую выпавшую карту и снова замолчала.       — Спасибо, конечно, но ничего не понятно, — подытожил сеанс Вик и скрестил руки на груди.       — Иногда нам кажется, что всё предельно ясно, как день и ночь. И ничем не удивишь. А потом судьба преподносит нам новые испытания. Но там, где испытание, есть и новые возможности, — в привычной манере затараторила Мисти. — Ты поймёшь.       — Может быть.       — Карты не врут, Вик. Ты человек слова и дела, со своими принципами. Сейчас тебе наверняка кажется, что это всё бред. Прими эту энергию и поблагодари Вселенную за совет, потому что это именно совет. А когда кризис, о котором говорят карты, наступит, вспомни мои слова. Сначала появится ощущение неопределённости или сомнений, как будто ты сошёл с верного пути под лучами солнца и забрёл в непроходимый вековой лес, где нет ничего, кроме холода ночи.       Рипер запрокинул голову назад и шумно выдохнул. Круглые следы от инъекций, будто недовольные раскладом, начинали ныть. Иногда Виктору казалось, что болевые ощущения в местах, куда он ставит противосудорожное, предвещают скорый визит пациента. Пару раз чуйка его не подводила.       — Затем события могут замедлиться или потребуют пересмотра взглядов.       — Период выжидания, — со знанием дела кивает Виктор.       — Вот видишь, — мягко откликается Мисти и легко улыбается, — ты уже во всём разбираешься. Но я хочу, чтобы ты понимал: в итоге перед тобой встанет выбор, который нужно сделать, даже если хочется всё отложить, сбежать, закрыться ото всех и спрятаться в песок… или подвал.       Хозяйка магазинчика подмигивает другу и широко расставляет руки по обе стороны стойки.       — Это был… интересный расклад. Теперь мне интересно понаблюдать за развитием событий. Кстати, в конце расклада следует сказать «благодарю и принимаю», но тебя я не заставлю это выговорить и под страхом смертной казни.       — В точку.       Девушка слабо закатила глаза, хмыкнула и принялась собирать карты: сначала обратно в колоду, а затем обратно в картонную коробку и на хранение в стойку. Рипер на мгновение замер, раскладывая по воображаемым полочкам в своей голове полученный расклад. Часть слов Мисти ему была непонятна, будто оставалась за пеленой тумана. Другая же оставалась предельно ясной, как солнечный калифорнийский день.       Когда Вик уже был на полпути к тому, чтобы примоститься к мягкому кожаному креслу и наконец абстрагироваться от спиритуалистско-энергетических нравоучений Ольшевской, весело зазвенели колокольчики на двери, предупреждая хозяйку лавки и её гостей о новых посетителях и разнося по всему пространству свой радостный клич.       — Ну и жара на улице, аж синапсы плавятся!       Ви вплыла в магазинчик, принося с собой сухой жар вперемешку с запахом горячего асфальта и стёртых шин, пыльной бури и пороха. Едва переступив порог «Эзотерики Мисти» наёмница облегчённо выдохнула, будто сбросив тяжеленный мешок с горба. Коротко поздоровавшись с друзьями, девушка тут же сбросила рыжеватую, укороченную гоночную кожаную куртку, оголив костлявые загорелые плечи и почти навзничь плюхнулась в соседнее с Виком кресло.       — Ви, дорогая, мы только тебя вспоминали! Как дела? — нежно протягивает Мисти и становится подле кресла, будто собираясь начать сеанс чистки чакры.       — Жажда собирается добить меня раньше, чем это сделает ёбаный биочип. Я сейчас обнулюсь, пить охота.       Наёмница раскидывает худые поджарые руки на подлокотниках. В тусклом свете ламп и неоновых вывесок едва заметно блестят капли солёного пота на ключицах и не скрытых синтетической майкой участков бронзовой кожи ниже. Она чуть приоткрывает обветренные сухие губы, впуская воздух через рот, и дышит нарочито глубоко.       — У меня в холодильнике есть холодное пиво, — протягивает рипер и тут же замечает огонёк надежды в серых глазах и полную блаженства улыбку напротив.       — И ровно ноль плановых записей на оставшийся день, — дополняет Виктора Ольшевская, и Ви в удовольствии прикрывает глаза, а потом, как ни в чём не бывало, почти в прыжке подрывается с кресла и подхватывает куртку.       — Всегда знала, что на вас, чумбы, можно положиться.       Вик усмехнулся и поправил очки на переносице. Ещё пару минут назад один её силуэт излучал усталость, изнеможённость, будто соло пробежала марафон по Пустошам аккурат перед визитом к друзьям. Теперь Ви вся искрилась лишь от одной мысли о прохладном хмельном и с нетерпением ждала скорой встречи.       — Господи, Вик, ещё секунда промедления и я прямо здесь откинусь. Буду доёбывать вас в виде призрака. Давай, вставай! — девушка взволнованно заерзала на месте и замахала раскрытой ладонью прямо перед рипером.       Вектор усмехается и хватается за протянутую ладонь, улыбается ещё шире, когда замечает, как Ви, пыхтя, тянет его на себя, а мышцы на руках напрягаются, и их красивый рельеф сильнее проступает под кожей. Когда мужчина становится на ноги, наёмница недовольно фыркает.       — Ты тяжёлый, блин.       — Малыш, я не просто так выступал в супертяжёлом весе, — рипер разводит руками и Ви закатывает глаза, — ладно, идём. Мисти?       Девушка в ответ машет и занимает место у стойки.       — У меня клиент на гармонизацию чакр через полчаса. Повеселитесь без меня.       Ви идёт в подвал чуть ли не вприпрыжку, в каждом её движении говорят нетерпение, энергия и дикая жажда. Хоть так, подмечает Виктор. Последняя их встреча ознаменовалась слезами и скорбными выражениями лиц.       Металлическая облезлая решетка поскрипывает в приветственной манере под аккомпанемент из гудящих аппаратов и не поставленной на паузу записи боксёрского поединка. Шаги тяжёлых байкерских сапог Ви гулко рикошетят от бетонных стен и мгновенно разносятся по всему пространству подвала.       — Есть «Брозеф», есть «Калавера фелис», — перечисляет Виктор, когда распахивает небольшой холодильник для стратегических запасов. — Что будешь?       Соло кидает гоночную куртку на рабочий стол рипера, упирает руки в бока и, недолго думая, выбирает первый вариант. Мужчина берёт две бутылки «Брозефа», и от тёплого воздуха на стеклянной поверхности бутылки проступают капли влаги. Ви смотрит на это почти с вожделением, но дожидается терпеливо, не отводя глаз наблюдает, как рипер приставляет крышечку к краю стола, легко и непринужденно бьёт сверху, и та с недовольным шипением отлетает; ждёт, пока мужчина откроет пиво и для себя, и, быстро чокаясь стеклянными горлышками, жадно припадает сухими губами к отверстию. Первые ненасытные глотки длительные, затяжные, за ними следует ещё два коротких, и Ви с довольным мычанием отрывается от бутылки. Уголки губ влажные, поблескивают и отражают свет от неоновых вывесок. Наёмница прикрывает глаза.       — Вик, ты мой спаситель.       — Знаю, — мужчина улыбается.       Ви опустошает свою бутылку со скоростью гоночного болида, не иначе. Вторая оказывается в её руках прежде, чем Виктор успевает выпить половину. Они быстро перемещаются на диван, наёмница откидывается на скрипучую спинку почти как на кровать кинг-сайз в дорогом корпоратском отеле. Вместо очередного глотка пива Ви прислоняется к холодному коричневому стеклу лбом, держит его так несколько секунд и отстраняется.       — Я чего приехала, кстати. Я наконец-то наскребла денег, чтобы вернуть тебе долг.       Пиво тихо плещется в бутылке. Виктор тут же отмахивается.       — Да придержи пока — они тебе нужны больше, чем мне.       — Нет, Вик, с собой в могилу я их не заберу. Возьми.       Её радужки тут же вспыхивают голубым. Они делали так кучу раз — он работал, латал её, ставил импланты в долг, а наёмница возвращала всё с процентами чуть ли не с первых заказов. Вот только сейчас что-то заскреблось внутри, просясь вырваться наружу. Рипердок прогнал в мыслях последние слова наёмницы, пробуя каждое на вкус. Из всех них ему больше не нравилось «могила».       — И спасибо, что столько для меня сделал, не получая взамен ни эдди.       — Для того и нужны друзья, — он принимает попытку произнести это как можно более спокойно и доброжелательно, но выходит из ряда вон плохо.       Ви задумывается, в привычной манере крутит выпивку в руке, и лишь после нескольких круговых движений делает глоток, отпивает немного.       — Давно ты не заглядывала, — наконец нарушает повисшую паузу Вик, и наёмница едва слышно хмыкает. — Как ты, Ви?       Она сжимает губы, превращая их в тонкую нить, хмурит брови у переносицы, словно тщательно подбирает слова. Сдаётся быстро, подаётся корпусом вперёд, опираясь локтями на колени и с шумным вздохом выдаёт:       — Да как сказать. Мотаюсь по всему Найт-Сити в поисках того, чего, возможно, и нет. Вышла на заказчицу биочипа, но «Мусорщики» добрались до неё раньше меня. Поверь мне, ты не хочешь знать, что с ней стало, — девушка потирает костяшки пальцев и, немного погодя, отпивает из бутылки. — Попыталась выйти на создателя этого грёбанного чипа, но в «Посмертии» за одну инфу о нём загнули цену до потолка. Поэтому пришлось помотаться пару дней по заказам. Украсть, перевезти, устранить. А там ещё тебе на долг насобирать, квартиру оплатить. Вот и получилось, что забегалась.       Только сейчас Вик обратил внимание, что под глазами у неё залегли глубокие синяки, в тусклом свете дальней части подвала ещё более заметные; на костлявых плечах поприбавилось ссадин, а в самой Ви на вид стало меньше веса.       — Ты хоть спишь?       Наёмница рядом криво смеется.       — По два-три часа, урывками. Сон для меня теперь — непозволительная роскошь. Тем более что… — она замолкает, смотрит куда-то в сторону, цепляясь взглядом за скрытые в тенях силуэты непонятно чего. — как только закрываю глаза, вижу всякое. Не всегда получается заснуть быстро. Проще себя загонять до смертельной усталости — болит всё, что раньше не болело, зато отрубаешься быстро.       Виктор чуть приспускает очки на переносице и потирает её большим и указательным пальцем, слегка массируя. Безрассудное поведение безрассудной наёмницы. На неё хочется накричать что есть мочи. Вот только вместо оглушительного возгласа из груди вырывается лишь обречённый вздох.       — Хотя, знаешь, чтобы видеть всякое, мне можно и не закрывать глаза. И я даже не про Джонни. Вижу всякие символы. По всему городу. Выглядят как граффити, все в помехах и глитчах, — ещё один глоток пива, и по смуглому подбородку стекает капелька жидкости; соло быстро утирает её, не давая и шанса задержаться на поцелованной солнцем коже. — Как думаешь, я схожу с ума?       Доктор Вектор со всей серьезностью долго рассказывает ей свои предположения: начинает со сбоящей оптики, переходит на теории о работе биочипа, заканчивает, как полагается, за упокой — допускает вариант когнитивных искажений в подсознании. Ви, кажется, принимает это абсолютно спокойно.       — Знаешь, эти рисунки похожи на те карты Таро, которые мы с Джеки выбирали в подарок для Мисти.       Ему кажется совершенно диким и непонятным то, в какое русло переходит их разговор. Ещё какие-то минуты назад ему гадали на картах, а теперь он говорит о них с Ви. Что за подставы со стороны судьбы… или всё-таки Вселенной, которую Мисти настоятельно рекомендовала поблагодарить?       Наёмница молчит ещё недолго, а потом расслабляется, будто у струны ослабили натяжение; напряжённые плечи опускаются и мякнут, голова удобнее располагается на потрёпанной, но всё ещё мягкой обивке, и Ви даже позволяет себе почти по-хозяйски закинуть длинные, облачённые в кожаные штаны ноги на низкий журнальный столик, перекрещивая их и потягиваясь всем телом.       Виктор внимает каждому её движению, бесконечно усталому, но точному. Соло опускает туловище ниже, ищет точку опоры поясницей, а когда находит, тонкая синтетическая майка с забавным и даже немного психоделическим принтом чуть задирается, обнажая смуглый бок живота, подтянутого и…       Чёрт.       Рипер отворачивается от девушки как от наваждения. Вот только лишь одного взгляда на оголённый участок тела хватило, чтобы запустить необратимую цепочку воспоминаний. «Красная грязь». Жаркие, мазанные поцелуи, ищущие и находящие, доводящие до пожара внутри; влажные следы от шеи до ключиц; женские руки со слишком аккуратным для наёмницы маникюром на пряжке его ремн;, задранное до пояса чёрное платье; влажные и до безобразия громкие стоны, заглушаемые лишь криком толпы и неистовым гитарным соло; горячие, хлёсткие толчки, чувство, будто задыхаешься от этого почти первобытного вожделения. И наконец — это блядское отражение в зеркале.       И вот, она снова перед ним — с голыми смуглыми плечами, с алкоголем в руке и крови, опять рассказывает о себе больше, чем он — ей. Делится тоской, что на цвет синее сумеречного неба. Открывает душу, хотя — Вик уверен в этом на сотни процентов, — вытянуть это из себя девушке непросто, почти как драть зуб клещами наживо.       А он даже не поговорил с ней о той ночи.       — А у тебя что нового? Как бизнес? — спрашивает она непринуждённо и отпивает из бутылки.       Вопрос вытягивает его из размышлений как из-под океанской толщи. Вик прокашливается, рассказывает про дела в клинике в будничной манере — коротко, по делу, без лишней воды и жалоб. Говорит от силы не больше трёх минут. Под ложечкой засосало, во рту, несмотря на глоток почти ледяного пива, пересыхает. Хочется курить. Он тяжело поднимается с дивана, оповещает Ви о своём намерении, и, к его удивлению — и неудовольствию, — девушка тут же последовала за ним.       В небольшой и неуютный внутренний дворик, образованный из магазинчика Мисти, входа в его подвал и других строений, солнечный свет попадает редко. Бетон, железо и стекло здесь всегда остаются холодными почти как в морозильной камере. Виктор поднимается на несколько ступеней и прислоняется к стене в надежде хоть как-то остудиться. Шарит по карманам, нащупывает пачку сигарет и зажигалку. Ви становится напротив на ту же ступеньку, достает какой-то футляр, раскрывает его и выуживает сигарету.       — С каких это пор ты куришь? — вопрошает рипер с издевательской ноткой голосе, припоминая девушке её же вопрос пару недель ранее, ещё до того, как… началась вся эта херня с биочипом.       Наёмница крутит сигарету в пальцах, легко усмехается и вкладывает её между полных губ, Виктор чиркает зажигалкой и подносит пламя ближе к лицу Ви. В тени, как первая на небосводе звезда, зажигается огонёк, и она глубоко втягивает дым, заставляя бумагу и табак тлеть быстрее.       — Да вот как-то получилось, — наконец отвечает она, направляя взгляд куда-то за спину рипера.       Вик подкуривает, и дым моментально осядает на языке, проникает через дыхательные пути в лёгкие, даруя ощущение облегчения. Они курят молча. Почти.       — Ты выглядишь так, будто хочешь со мной о чём-то поговорить.       Сердце мужчины, кажется, пропускает удар.       — В каком это смысле? — быстро переспрашивает док, натягивая на лицо слабую улыбку.       Ви делает затяжку и выпускает рядом с собой облако сизого дыма.       — Не знаю, как объяснить… А знаешь, что? Забудь, что я сказала. Просто мысли всякие в голову лезут. Забей.       Виктор снова подносит сигарету к губам и втягивает в себя никотин — кажется, ещё глубже и продолжительнее, чем до этого. Потому что Ви добьёт его раньше, чем это успеет курение.