Часть 1

В семье Эльфиен наступил очередной день, наполненный предвкушением праздника. Все члены семьи были заняты подготовкой к юбилею бабушки. Каждый стремился сделать этот день незабываемым для Марты. Давайте же отправимся в гости к этой замечательной семье и познакомимся с её членами поближе. Бабушка Марта Эльфиен, девяносто пятилетняя женщина, раньше обладала удивительно прямой осанкой и взглядом, который, кажется, и по сей день не привык просить, а предпочитает решать возникающие проблемы. В сорок пять лет она родила единственную дочь, рождение которого случилось поздно, словно в противовес течению времени. Всю жизнь её мучил страх, что времени не хватит. Её серебристые волосы собраны в ухоженный пучок, а руки, пусть и тонкие, обладают удивительной силой. Марта не много говорит, но каждое её высказывание звучит как гвоздь, забитый с точностью и оставшийся надолго в памяти. Ей нравился порядок, тишина и прошлое, которое, по её убеждению, было более простым и понятным. Особенно она ценила прошлое, связанное с её личными переживаниями. Однако сейчас она находилась в больнице, находясь на последней стадии болезни. Марта не обладает способностью проявлять теплоту. В семье она не чужда любви, но выражает её через контроль и молчание. Её близость, особенно для дочери Каэн-Лу, ощущается как давление, ведь с самого детства Каэн-Лу понимала, что любовь — это нечто, что нужно заслужить. Отец — Эдит Эльфиен (50 лет) Эдит — мужчина с усталым лицом и добрыми глазами. В молодости он мечтал о путешествиях, но остался — ради стабильности, ради семьи, ради «так правильно». Он высокий, слегка сутулый, с ранней сединой на висках. Его голос спокойный, почти извиняющийся, словно он всегда боится быть лишним. Работает в сфере, которая не приносит радости, но даёт ощущение нужности. Он много молчит и часто задерживается вне дома — не потому что не любит семью, а потому что дома он не знает, кем быть. Эдит избегает конфликтов. Он не защищает жену и дочерей, когда нужно, и этим делает больнее, чем резкие слова. Мама — Каэн-Лу Эльфиен (50 лет) Каэн-Лу — красивая, даже сейчас. У неё мягкие черты лица, тёмные волосы и глаза, в которых всегда будто ночь перед грозой. Она родила девочек в сорок — долгожданных, вымоленных, но вместе с радостью в её жизнь пришла усталость, о которой не принято говорить вслух. Она старается быть идеальной матерью. Читает о воспитании, следит за режимом, говорит правильные слова. Но иногда по ночам сидит на краю кровати и не понимает, почему чувствует себя такой одинокой в полном доме. Каэн-Лу боится признаться, что материнство оказалось не таким светлым, как она ожидала. Она часто срывается на девочек, а потом долго просит прощения шёпотом, когда они уже спят. Мелани Эльфиен — близнец (10 лет) Мелани — светлая. Не только внешне, но и внутри. У неё русые волосы, которые всё время лезут в глаза, веснушки и привычка улыбаться даже тогда, когда страшно. Она любит рисовать, особенно дома и окна. Часто изображает семью, держащуюся за руки — так, как ей хочется, чтобы было на самом деле. Мелани старается быть «удобной»: хорошо учится, слушается, утешает маму. Она слишком рано научилась быть взрослой. Мелани прячет собственные обиды, чтобы не расстраивать других, и иногда плачет без слёз — просто тихо перестаёт чувствовать. Камелия Эльфиен — близнец (10 лет) Камелия — тень и пламя одновременно. У неё тёмные волосы, острый взгляд и привычка держаться чуть в стороне. Она похожа на мать больше, чем Мелани, и, возможно, именно поэтому между ними чаще возникают трения. Камелия любит книги о тайнах, пишет короткие истории в тетради и задаёт слишком взрослые вопросы. Она резкая, упрямая и не боится говорить то, что думает — даже если за это наказывают. Камелия чувствует себя ненужной. Ей кажется, что Мелани любят за мягкость, а её — терпят. Она ревнует, злится и отдаляется, хотя больше всего хочет, чтобы её просто обняли первой. В этом доме редко кричат — и именно поэтому в нём так много несказанного. Здесь говорят «спокойной ночи», но не всегда говорят «я тебя понимаю». Каждый любит по-своему, но почти никто не умеет любить так, чтобы другому стало легче. И когда Каэн-Лу вечером накрывает девочек одеялом и шепчет: — Спокойной ночи, мамочка рядом… она сама не уверена, кому именно она это говорит — им или себе. В этот долгожданный день, бабушка Марта праздновала свой юбилей — 95 лет, и вся семья, казалось бы, готовилась к тому, чтобы отметить этот знаменательный день. Мама, как всегда, с заботой подходила к выбору подарка, выбирая что-то особенное для своей матери. Ведь она её очень любила, и были ещё некоторые мысли о том, как сделать всё буквально идеально. Но всё изменилось, когда она получила звонок от дочерей, и сердце казалось ушло буквально в пятки. — Мам, бабушка задыхается! — кричала Мелани в трубку, её голос был полон паники. — Она не может дышать! Что делать? Мама мгновенно побледнела, её лицо исказилось от тревоги. Она крикнула дочерям, чтобы те немедленно звонили в скорую, а сама бросилась в сторону дома. Сердце её сжималось, а мысли путались. Она знала, что здоровье мамы было уже далеко не то, и она боялась самого худшего. Она боялась не успеть к ней, ведь это её самый большой страх потерять её. Когда мама добралась до дома, картинка была ужасающей: бабушка лежала на кровати, её лицо побледнело, дыхание было тяжёлым и прерывистым. В тот момент в дверь постучали — подъехала скорая помощь. Скорая выехала быстро, медики постарались как можно скорее стабилизировать состояние бабушки, но в больнице ситуация ухудшилась. Врачи сообщили, что бабушка пережила остановку сердца, но её успели реанимировать. Она была в сознании, но её дыхание полностью зависело от аппарата ИВЛ. Бабушка несколько дней провела в больнице, и когда, наконец, наступил день её возвращения домой, вся семья собралась, чтобы встретить её. Однако состояние бабушки оставалось нестабильным. С первого дня она вела себя как-то странно: она словно была в тумане, в глубоком размышлении, забыв о реальности. Мама старалась помочь, поддерживала её, и однажды вечером, когда бабушка была особенно тихой и задумчивой, она решила уложить её спать. Но мысли женщины были очень тяжкими. Она понимала что нужно помочь матери, и знала как, но пойти на это, было выше её сил. — Мам, поздравляю тебя с юбилеем! Ты ведь сегодня — героиня, 95 лет! — сказала мама, подойдя к бабушке. Она вручила подарок и с улыбкой позвала девочек, чтобы они поздравили бабушку. Мелани и Камелия быстро подбежали к бабушке, вручили ей свои подарки. Но бабушка была холодной и отстранённой. Она не проявила радости, её взгляд был пустым и неясным. Словно она была здесь с ними и не здесь, что было странным для девочек, но не для их матери. — Может, бабушка просто устала, у неё был тяжёлый день, — сказала мама, оглядывая девочек. — Подождите немного, она отдохнёт, и тогда мы вместе устроим праздник для неё, правда? Девочки поцеловали бабушку и быстро выбежали из комнаты. Всё выглядело спокойно, но ночь принесла неожиданное. В ту ночь вся семья проснулась от диких, пронзительных криков бабушки. Она кричала, словно что-то пыталась сказать, но не могла. Казалось, её тело было в какой-то агонии. Мама побежала к бабушке, но папа успел перехватить её. — Я попробую успокоить её сам, — сказал папа, оттягивая жену от кровати. Мама вынужденно вышла с девочками из комнаты. Ее руки потряхивало, а дыхание словно было тяжёлым, но она старалась держаться ради детей и мужа. Папа подошёл к бабушке, аккуратно попытался поднять её с пола. После нескольких минут напряжённой борьбы ему всё же удалось усадить её. Но вдруг бабушка начала... кукарекать. Затем она стала мяукать, и вскоре — гавкать. Папа был в полном шоке, не зная, что делать. Он попытался успокоить её, снова укладывая на кровать, но бабушка продолжала двигаться, кричать и вертеться. Это продолжалось минут пять, и, наконец, она снова уснула. Папа вышел к девочкам, и сел на корточки, затем он сказал им: -- бабушка у нас больна. Но я помог чем смог, сейчас ей нужен покой. -- Папа, а она поправится ведь? – спросила старшая дочь. Отец не знал что ответить, но все же сказал: -- Надеемся что да, малышка. Девочки стояли и молчали, видя насколько отец вымотан, и он отвёл их спать. Затем вернулся к жене, и обнял её. -- Каэн, она очень плоха. -- Знаю, дорогой. И что нам делать? -- Я не знаю, но я еле смог её уложить. Идём, она спит, утром придёшь к ней, а я останусь с девочками. *** Утром, когда мама принесла бабушке завтрак, она застала её в жалком состоянии: бабушка сидела на кровати, слёзы текли по её щекам. — Вот уже лет пять, я желаю уйти на тот свет, — сказала бабушка, взглянув на дочь. — Почему ты меня держишь? Я никому не нужна… — Мама, ну что ты такое говоришь? Ты нужна мне! Ты нужна девочкам, они так рады, что ты вернулась, — ответила мама, её голос дрожал от переживаний. — Брось, Каэн, ещё пройдёт лет пять, и девочкам будет 15, а мне 100. Они потеряют ко мне интерес, только посмотри на меня, я уже такая уродливая, как жаба в пятнах, не могу двигаться… Ты думаешь, я не вижу, как они уже не приходят ко мне, как два года назад? Сейчас они всё время ищут причины, чтобы от меня отделаться! — Мам, ты драматизируешь! — с лёгким раздражением ответила Каэн. — Они тебя очень любят! Всегда рады проводить с тобой время. — Это прекрасно, Каэн, но посмотри на меня! Разве ты не видишь, как мне плохо и больно? Я устала жить, я хочу покоя. Зачем ты всегда меня спасала? Оставь меня, дай умереть! — Я не могу тебе позволить умереть, если есть шанс тебя спасти! Ты не забывай, что я врач! Я знаю, что тебе нужно, и сделаю всё, чтобы ты прожила ещё долго. Если ты будешь продолжать такие сцены, я привяжу тебя к кровати! — Каэн, все думают, что это я сошла с ума, но это ты, ты рехнулась, не давая мне уйти. Ты не даёшь мне покоя! — Мама, твой организм сильный! Ты доживёшь и до 100 лет, и больше, поверь мне. Я сделаю для этого всё! А теперь выпей таблетку и надень дыхательный прибор. Бабушка молчала, её глаза блестели слезами, но она поддалась, приняв таблетки. Мама помогла ей одеть дыхательную маску и, снова поддерживая её, успокоила, надеясь, что день принесёт немного мира и покоя. Мама Каэн продолжала бороться с внутренними терзаниями, пытаясь примирить свою любовь к матери с решимостью оставить её жить. Но каждое утро, каждое её страдание, каждая просьба о покое становились для Каэн всё более невыносимыми. Она уже не могла смотреть на её мучения, и чувство вины, которое она испытывала, было безмерно тяжёлым. — А если я этого не буду делать, то что тогда? — спросила мама с пустым взглядом, когда Каэн принесла ей таблетки и помогла надеть дыхательный прибор. — Тогда будет ещё хуже, мам, поверь! — ответила Каэн, сдерживая слёзы. После того как она убедила мать продолжить лечение, Каэн вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Спустившись вниз, она заметила, как её муж, Эдит, уходил на работу. Он как всегда был хмурым, и как будто не видел смысла в том, что они делают с мамой. — С ней с каждым годом будет только хуже. Почему ты не дашь ей покоя? — спросил Эдит, остановившись у двери. Каэн почувствовала, как сердце сжалось. — Не могу отпустить, она моя мама, и девочкам нужна бабушка, — тихо ответила она. Эдит, стиснув зубы, покачал головой. — Послушай, Каэн, она уже не похожа на человека. На неё и смотреть страшно. Нужна ли девочкам такая бабушка? Она ведь им ничего не может дать! Каэн почувствовала, как его слова ударили прямо в сердце. Но она не могла согласиться с ним. — Эдит, я сама решу, что им лучше, а что нет, — холодно ответила она. — Это очень эгоистично, — сказал Эдит, поворачиваясь и уходя. Каэн стояла в тишине, ощущая, как её душа наполняется тяжёлым грузом. Она пошла к девочкам, разбудила их и сказала: — Одевайтесь, в школу. Мы не можем тянуть время. После того как она отвезла их, Каэн вернулась домой и заперлась в ванной. Она не могла сдержать слёз. Все те годы, когда её мама была молода, а она была маленькой девочкой, теперь казались такими далёкими. Она вспомнила, как мама держала её на руках, заплетала ей косы, как всегда заботилась и поддерживала её. Каэн успешно закончила школу и поступила в медицинский институт, став врачом. Всё шло хорошо, пока её мать не заболела. И тогда, когда казалось, что всё потеряно, она всё же не смогла позволить ей уйти. Каэн покупала дорогие лекарства, тратила все деньги, и мама вроде бы поправлялась, но в её глазах не было больше того огонька жизни, что был раньше. Мама давно хотела уйти. Каэн вспомнила, как она, будучи ещё молодой, говорила о том, что когда-то она не выдержит боли и захочет уйти, но Каэн не позволяла ей. И теперь, когда ей было уже 95, она чувствовала, что мама уже устала от жизни, страдает и молится о покое. Каэн не знала, как долго ещё она сможет её удерживать. Тогда, после долгих раздумий, Каэн приняла решение. Она вошла в комнату, где её мама лежала, не двигаясь, с пустым взглядом. — Мама, я люблю тебя, — прошептала она, стоя рядом с кроватью. — Я делаю это, потому что больше не в силах смотреть на твои страдания. Обрети покой. С слезами на глазах Каэн сняла дыхательный аппарат с её лица. Она взяла вторую белую подушку и, не оглядываясь, стала душить мать. Через несколько мгновений, когда она почувствовала, что бабушка больше не дышит, сердце Каэн остановилось от боли. Слёзы катились по её щекам, но она знала, что сделала то, что должно было быть сделано. Когда её муж вернулся домой, он узнал о случившемся. — Бабушка умерла, — тихо сказала Каэн. Та же ночь принесла ей кошмарный сон. Она увидела свою мать, но не ту, которая страдала в последние годы, а ту, что была молодой и счастливой, полной жизни. — Спасибо тебе, — сказала мама в её сне, обнимая дочь. — Я давно хотела почувствовать этот покой. Я так рада, что в первый раз в жизни ты подумала не о себе, а обо мне! Я тебе очень благодарна! Знай: мне здесь хорошо и уютно. — Мам, ты здесь навсегда останешься, в этих плавающих облаках, — ответила Каэн, её сердце наполнилось удивительным облегчением. — Нет, — сказала мама с мягкой улыбкой, — скоро за мной придут другие души, и заберут меня туда, где я навсегда обрету другую жизнь. Может быть, это будет реинкарнация в другое тело, а может — в животное. Посмотрим. Я должна взять билет! — Получается, я тебя больше не увижу? — спросила Каэн, её сердце сжалось. — Получается так, — ответила мама, — это наш последний разговор. Каэн проснулась в слезах, её тело дрожало от переживаний. На протяжении следующих дней она была не в себе. Мелани и Камелия, также потрясённые смертью бабушки, стали вести себя странно. В школе они перестали слушать учителей и однажды, решив убежать с уроков, отправились на автобус, чтобы просто покататься. Девочки не знали, куда едут. Они заплатили за билет и сели на последний ряд. Всё, что они хотели — это сбежать от тяжёлых мыслей, забыться хотя бы на несколько часов. Вдруг в автобус зашёл странный человек, который сел рядом с ними. Его взгляд был таинственным, и он сразу же начал разговор: — Любите магию? Девочки посмотрели друг на друга, удивлённые вопросом. — А что это? — спросила Мелани, не совсем понимая, что он имеет в виду. — Я вам расскажу, — сказал незнакомец, доставая чёрную книгу, загадочно блестящую на свету. — Эта книга может всё. Мелани и Камелия в один голос. — Даже вернуть из мира мёртвых живого человека? Незнакомец говорит. — И даже это! *** Тем временем. Каэн сидит и плачет. Эдит подходит к жене. — Каэн, ты всё сделала правильно. Каэн отвечает. — Я знаю, Эдит. Но я устала. Я устала от этого места, всё здесь напоминает мне о ней. И люди постоянно проходят спрашивают, соболезнуют, я не могу здесь больше жить Эдит. Я хочу то место, где будет тихо, где будет глушь, где ни будет людей. Хочу туда. Каэн сидела на кровати, её руки были обвиты вокруг себя, словно пытаясь сжать остатки своего разума. Эдит сидел рядом, его взгляд был полон заботы, но в его глазах скрывался страх. Он не знал, как помочь своей жене, как вернуть её на землю, в этот мир, где она ощущала себя потерянной. — Ты не должна идти туда, Каэн, — тихо сказал он, пытаясь взять её за руку. — Тот мир... это не то место, которое тебе нужно. Ты не сможешь найти там утешение. — Она повернула голову, её взгляд был пустым, как будто она не слышала его. В её глазах были только облака, те самые, что ей снились, как и её мама. Всё это казалось таким реальным, так чуждым и близким одновременно. — Я хочу найти свой покой, Эдит, — её голос был тихим, едва слышным, но в нём было что-то отчаянное. — Я не могу больше здесь оставаться. Я... я чувствую, что там будет легче. Что будет тишина, которую я ищу. Эдит вздохнул, но вместо слов, он поднялся и подошёл к окну. За окном стемнело, и огоньки города казались такими далёкими, такими чуждыми. Он знал, что Каэн не может просто так уйти. Но он также понимал, что её душа больше не была в этом мире. Тем временем, Мелани и Камелия продолжали свой путь в автобусе, не подозревая, что их встреча с незнакомцем окажет непоправимое влияние на их жизни. Они сидели рядом, но все мысли были о другом. О том, что им только что предложили. О магии, о книге. -- Ты веришь, что это возможно? — спросила Камелия, её голос был напряжённым. -- Не знаю — ответила Мелани, — Но если эта книга действительно вернёт людей... Может, мы сможем вернуть бабушку? Но их мысли прервал голос незнакомца: — Магия — это не просто возможность, девочки. Это способ изменить весь ход реальности. Но с этим нужно быть осторожными. Каждый выбор имеет свою цену. Девочки обменялись взглядами, не зная, что это значит. Они сидели в тишине, глядя на страницы книги, в которой скрывалась неизвестность, и, возможно, последняя надежда. — А что за цена? — спросила Мелани, её голос дрожал от волнения. Незнакомец прищурился, его глаза стали холодными и бесконечно глубоки, как ночное небо. — Цена может быть любой. Всё зависит от того, чего вы хотите больше всего. Что вы готовы отдать, чтобы вернуть кого-то из мёртвых? Что вы готовы пожертвовать ради этого? Тишина в автобусе стала напряжённой. Девочки сидели, не в силах ответить, понимая, что это не просто вопрос, а испытание. Что если то, что они делают, изменит не только их жизнь, но и жизнь других людей? И самое главное, что будет с ними, если они совершат этот шаг? Вернувшись домой, Каэн стояла у окна, а её мысли были переполнены. Время будто замедлилось. Она чувствовала, что должна сделать выбор. Но какой именно? В этот момент в дверь постучали. Она обернулась. Это был Эдит. — Ты не одна, Каэн. Я с тобой. Мы пройдём через это вместе. Но ты не должна делать этого в одиночестве. Ты должна остаться здесь, с нами. Ты важна. Каэн, словно проснувшись от кошмара, подошла к нему и положила голову на его плечо. — Я не уверена, Эдит. Я не уверена в себе больше. — Всё будет хорошо, — он обнял её. — Ты можешь найти свой мир здесь, на этой земле. Ты просто должна захотеть остаться. Но в это время за окном начали появляться странные огоньки. И Каэн, возможно, впервые за долгое время, почувствовала не страх, а некую странную надежду, что, возможно, не всё ещё потеряно. Тем временем автобус остановился на старой полуразрушенной остановке. Над ней висела табличка, выцветшая от времени: "Ледяной приют". Мелани и Камелия переглянулись — они точно не собирались выходить, но ноги сами повели их за незнакомцем. Он даже не спросил — просто вышел, уверенный, что девочки последуют. И они пошли. Вокруг раскинулись поля, вдалеке — ржавые ворота, будто ведущие в заброшенную усадьбу. С неба начал сыпаться лёгкий снег, и воздух вдруг стал звенящим, густым. Незнакомец повёл их по узкой тропе, оставляя следы, которые... медленно исчезали. — Здесь вы сможете открыть книгу, — сказал он. — Но предупреждаю. Первое, что вы попросите — исполнится. Второе — отнимет то, что вы любите. Камелия сжала руку сестры. — Мы только хотим вернуть бабушку... Он ничего не ответил. Лишь передал книгу в руки Мелани. Она была холодной, словно из камня, обитая старой кожей. В центре — символ глаза, разрезанный пополам. Как будто книга тоже следит. — Прочтите её имя. Представьте её лицо. И скажите: "Вернись в свет." Девочки встали рядом. Мелани открыла первую страницу — и в воздухе будто что-то хрустнуло. Пространство вокруг потемнело. Ветер исчез. Всё стало слишком тихо. — Бабушка Марта, — прошептали они в унисон. — Вернись в свет. Ничего не произошло. Мелани закрыла книгу. — Это не работает... — Ещё как работает, — тихо сказал незнакомец. — Просто цена ещё не выбрана. Девочки переглянулись. Не совсем понимая незнакомца. Но что-то было явно не так. Мелани ощущала холод, буквально чуть ли не могильный, но сослалась на страх перед неизвестным. И она обратилась к незнакомцу. -- Скажи нам, что за цена? Незнакомец улыбнулся. -- Книга сама выберет, а вы должны смириться с этим. Так должно быть и так будет. Вдруг Мелани осенило и она спросила: -- Почему ты предложил это нам? Мужчина улыбнулся и затем подошёл вплотную к девочке улыбаясь такой холодной улыбкой, что она казалось проникала в самые глубины души. -- Я хочу помочь, это все, что тебе нужно знать дитя. А сейчас идите домой. Вы увидите, что моя книга сработает. Обещаю вам. Девочки переглянулись. А затем дождались обратного автобуса и приехали домой, правда поздно вечером. За это время они думали о своём почти не разговаривая. Мелани думала о том, какова же будет цена, а её сестра думала о возвращении бабушки, но у обоих девочек было не спокойно на сердце. Мама и отец уже не знали как дождаться дочерей домой. Они звонили им и дождавшись их домой устроили им скандал, но девочки молчали и ушли в свою комнату, не обращая почти внимание на отца и мать. И в эту ночь они уснули даже не поужинав. В ту же ночь Каэн проснулась оттого, что услышала в доме шаги. Но не Эдит, не дети — кто-то другой. Кто-то лёгкий, почти невесомый. Она вышла в коридор — и увидела женскую фигуру в белом платье, стоящую у зеркала. — Ма... мама? Фигура обернулась — это действительно была она. Но что-то было не так. Её лицо было... не совсем живым. Глаза — слишком тёмные, черты лица искажённые, как будто это был только образ. — Спасибо тебе, Каэн. Но я не одна вернулась. Каэн отпрянула. — Кто... с тобой? — Они... — прошептала мать, — те, кто слышит, когда смерть нарушает порядок. Когда мёртвые возвращаются без разрешения. Из-за её спины начали выползать тени — длинные, бесформенные, тянущиеся к двери, к детям, к ней. Каэн закричала, но казалось ее криков не было слышно. Они словно потонули в том, что происходило именно сейчас. Женщина громко позвала дочерей, мужа, даже свою мать, но была лишь ужасающая тишина которую невозможно было пробить ни единым криком. Женщина поднялась на ноги, стараясь убежать от этих теней, но казалось они заполонили всё кругом. Она понимала что это уже не сон, когда навернулась на кухню, и на неё посыпалась посуда, разрезав её руку и щеку. В панике она побежала к дочерям, но их там не было. Женщина закричала…но это не помогало. Она ещё не понимала, что попала в астральное измерение, где цена за возвращение её матери, заплатят они все… Тени сомкнулись, и дом будто вывернулся наизнанку. Стены вытянулись, потолок исчез, а пол стал похож на тёмную гладь воды, в которой отражались искажённые силуэты. Каэн бежала, но каждый шаг давался всё тяжелее, словно воздух густел и сопротивлялся. — Эдит! — хрипло вскрикнула она, чувствуя, как боль в порезанной руке становится глухой и далёкой. — Девочки! В ответ — лишь шёпот. Многоголосый, липкий, он просачивался в мысли, перебивал собственный голос. Ты открыла дверь. Ты нарушила грань. Теперь плати. Каэн споткнулась и упала на колени. Перед ней снова возникло зеркало — то самое, из коридора. Но в отражении была не она. Там стояли её дочери, бледные, с пустыми глазами, а между ними — тень с очертаниями её матери. — Нет… — прошептала Каэн, понимая, что это ловушка. — Ты всегда была упрямой, — голос матери звучал сразу близко и далеко. — Ты не спросила цену. Ты просто захотела, чтобы я вернулась. — Я хотела спасти тебя! — крик сорвался на плач. — Ты умерла несправедливо! Тень склонилась, и на мгновение лицо матери стало почти настоящим — знакомым, родным. — В мире, где ты живёшь, нет несправедливых смертей, — мягко сказала она. — Есть лишь порядок. А теперь… они пришли за тем, что ты любишь. Зеркало треснуло, и Каэн почувствовала, как что-то тянет её назад, вырывая из астрального слоя. Воздух ворвался в лёгкие с болью. Она очнулась на полу кухни, среди разбитой посуды и крови. Дом был тих. Слишком тих. Где-то наверху раздался едва слышный шаг. И Каэн поняла: тени не ушли. Они просто нашли дорогу вместе с ней. Тени не бросались сразу. Они умели ждать. Каэн поднялась, держась за стол. Кровь капала на пол, но боль уже почти не ощущалась — будто тело осталось в доме, а сознание всё ещё наполовину там, в астрале. Воздух был тяжёлым, как перед грозой. Каждый звук — слишком громким. Каждый угол — слишком тёмным. И тогда она услышала. Не шаги. Не дыхание. Присутствие. Они были повсюду — между стенами, в трещинах зеркал, в тенях под мебелью. Не живые и не мёртвые. Слуги порядка, древние, безымянные. Их нельзя было призвать — только привлечь. Они не те, кто хотел вернуть мёртвого. Их звали те, кто плакал слишком сильно. Девочки. В ту ночь, когда Каэн ещё не знала, что её мать “вернулась”, младшая проснулась первой. Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, и тихо звала бабушку — так, как зовут того, кто всегда приходит. В её детском мире смерть была ошибкой. Ошибки ведь можно исправить. Старшая Мелани услышала это и села рядом. Она была старше пусть и на несколько минут но всё же… — и потому понимала больше. Она знала, что бабушки больше нет. Но знала и другое: если очень захотеть, если попросить правильно, взрослые чудеса случаются. Они держались за руки. И плакали. Не громко. Искренне. До пустоты внутри. И именно в этот момент кто-то услышал. В астрале девочки испытали первое, чего никогда не испытывали раньше — одиночество без края. Там не было стен, не было пола, не было даже страха поначалу. Только холодное ощущение, что ты — слишком маленький, а мир — слишком большой и пустой. К ним пришёл голос. Не злой. Не добрый. — Ты хочешь, чтобы она вернулась? Младшая кивнула. Она не сомневалась. Старшая колебалась — и это колебание стало второй трещиной. — Каждое возвращение нарушает порядок — сказал голос. — Кто-то должен быть рядом, чтобы удержать дверь открытой. Они не поняли смысла. Но согласились. И в тот момент тени получили якорь…