~ Глава 12 ~

Аурелия ​кивает ​в ​знак ​согласия, ​ее ​улыбка ​становится ​все ​теплее, ​пока ​она ​блуждает ​взглядом ​вокруг, ​особенно ​в ​сторону ​ревущего ​водопада ​впереди ​нас. ​ ​- ​Это ​действительно ​захватывающее ​зрелище. ​- ​Хотя ​вскоре ​ее ​щеки ​заметно ​покраснели, ​а ​взгляд ​стал ​робким ​и ​отстраненным: ​- ​Т-так... ​ты ​вел ​себя ​как ​бард, ​которые ​разгуливают ​вокруг? ​ ​О ​боже, ​может, ​она ​уже ​сталкивалась ​с ​чарами ​и ​вычурной ​речью ​таких ​людей? ​ ​- ​Похоже ​на ​то, ​но ​я ​не ​считал ​проскальзывание ​между ​ног ​любой ​девицы, ​которую ​видел, ​своей ​личной ​обязанностью. ​- ​Я ​весело ​хихикаю, ​наблюдая, ​как ​разгораются ​ее ​щеки. ​ ​Хотя ​это, ​конечно, ​помогало. ​Кто ​бы ​мог ​подумать, ​что ​вычурная ​речь ​может ​заставить ​столько ​трусиков ​капать ​сильнее ​водопада? ​ ​Шекспир, ​наверное, ​в ​свое ​время ​утонул ​в ​кисках. ​Мой ​брат ​от ​другой ​матери. ​ ​- ​Т-твоя ​речь ​мне ​нравится ​больше, ​чем ​их... ​- ​Хм? ​- ​Их ​речь ​более... ​вульгарная. ​Они ​явно ​используют ​ее ​просто ​для ​того, ​чтобы ​использовать ​женщину, ​а ​ты ​делаешь ​это ​потому, ​что... ​Такое ​ощущение, ​что ​это ​часть ​тебя, ​и ​я ​могу ​сказать, ​что ​ты ​глубоко ​любишь ​это. ​ ​Я ​молча ​смотрю ​на ​нее ​несколько ​долгих ​секунд, ​отчего ​она ​все ​заметнее ​нервничает. ​Хах, ​она ​действительно ​практически ​видела ​меня ​насквозь. ​ ​- ​Воистину, ​бардов, ​должно ​быть, ​тянет ​к ​тебе, ​как ​мотыльков ​к ​огню. ​- ​за ​такое, ​можно ​и ​смутить ​ее! ​ ​- ​Ч-что? ​ ​- ​Голос ​приятный, ​как ​щебетание ​птиц ​по ​утрам, ​а ​внешность ​достойна ​того, ​чтобы ​быть ​изображенной ​на ​картине ​или ​изваянной ​в ​виде ​прекрасной ​статуи. ​- ​Пока ​я ​говорю, ​румянец ​с ​ее ​щек ​переходит ​на ​шею: ​- ​Чудесные ​глаза, ​в ​которых ​можно ​потерять ​себя, ​губы, ​которые ​на ​вид ​мягкие, ​как ​облака, ​и ​такие ​чудесные ​волосы, ​которые ​напоминают ​мне ​сам ​снег. ​Я ​не ​удивлюсь, ​если ​на ​ощупь ​они ​такие ​же ​мягкие. ​ ​Я ​мысленно ​стираю ​пыль ​с ​плеч, ​глядя ​на ​похожую ​на ​помидор ​Аурелию: ​глаза ​расширились, ​а ​губы ​слегка ​разошлись, ​пока ​она ​таращилась ​на ​меня. ​ ​У ​меня ​все ​еще ​получается, ​но ​я ​должен ​еще ​немного ​отточить ​эти ​свои ​навыки. ​Не ​то ​чтобы ​я ​мог ​бросить ​кость ​в ​костер ​похоти ​дамы. ​ ​Ну, ​я ​могу ​бросить ​им ​кость ​и ​сказать, ​куда ​ее ​засунуть, ​ну ​вы ​поняли... ​ ​- ​Т-ты...! ​- ​Аурелия ​поперхнулась ​словами, ​но ​быстро ​опомнилась ​и ​резко ​вдохнула ​воздух, ​чтобы ​охладить ​лицо. ​- ​По ​крайней ​мере, ​ты ​не ​такой ​вульгарный, ​как ​те ​другие ​барды... ​- ​Не ​смею ​представить, ​какую ​пошлость ​они ​тогда ​извергали ​в ​твой ​адрес. ​ ​Тем ​не ​менее ​Аурелия ​робко ​протягивает ​руку ​вверх, ​чтобы ​взять ​прядь ​своих ​белых ​волос, ​а ​я ​перевожу ​взгляд ​на ​лес ​из-за ​того, ​что ​в ​углу ​моего ​зрения ​что-то ​движется: ​- ​Т-тебе ​действительно ​нравятся ​мои ​волосы? ​ ​Из ​леса ​со ​свистом ​вылетает ​стрела ​и ​вонзается ​мне ​прямо ​в ​левую ​глазницу. ​ ​Ну ​разве ​это ​не ​пиздец? ​Я ​ни ​хрена ​не ​вижу ​с ​этой ​хренью ​в ​глазу. ​ ​Погоди, ​может, ​мне ​притвориться ​мертвым? ​ ​При ​этой ​мысли ​я ​мгновенно ​рухнул, ​как ​мешок ​с ​картошкой, ​заставив ​Аурелию ​подскочить ​с ​криком ​ ​- ​Леонид! ​- ​что ​заставляет ​меня ​почувствовать ​себя ​немного ​виноватым. ​ ​В ​этот ​момент ​надменный ​голос ​прорезает ​воздух. ​ ​- ​Отличный ​удар, ​Сигге! ​- ​рявкает ​мужской ​голос, ​и ​я ​откидываю ​голову ​в ​сторону ​леса, ​чтобы ​посмотреть ​на ​группу ​из ​трех ​бандитов, ​уверенно ​вышагивающих ​из ​кустов. ​ ​Высокая ​мускулистая ​женщина ​из ​Орсимера, ​покрытая ​шрамами ​и ​одеждой ​из ​светлого ​меха, ​стоит ​впереди, ​на ​ее ​клыкастых ​губах ​задорная ​ухмылка, ​а ​большие ​руки ​сжимают ​два ​топора, ​оба ​покоятся ​на ​плечах. ​ ​За ​ее ​спиной ​слева ​стоит ​невысокий ​мужчина-бретонец, ​так ​же ​одетый ​в ​меховую ​одежду ​и ​с ​большим ​луком ​в ​своих ​мягких ​мускулистых ​руках. ​ ​- ​Попал ​этому ​чертову ​Заклинателю ​прямо ​в ​глаз! ​- ​задиристо ​гогочет ​он, ​явно ​являясь ​тем, ​кого ​я ​должен ​винить ​за ​эту ​раздражающую ​стрелу ​в ​моих ​глазах. ​ ​Хотя ​я ​должен ​задаться ​вопросом... ​Как ​я ​могу ​умереть? ​ ​В ​игре ​скелеты ​просто ​разваливались ​от ​определенного ​количества ​ударов, ​но ​здесь... ​Как ​я ​на ​самом ​деле ​могу ​умереть? ​Нужно ​ли ​меня ​полностью ​уничтожить, ​или ​достаточно ​только ​черепа? ​ ​Ну ​да ​ладно, ​не ​время ​задаваться ​такими ​вопросами. ​ ​Мой ​взгляд ​метнулся ​к ​последнему ​из ​группы, ​который ​не ​вышел ​из ​кустов ​вместе ​с ​орсимеркой ​и ​лучником, ​а ​вышел ​почти ​сразу ​за ​нами, ​с ​парными ​кинжалами ​в ​руках. ​ ​А, ​значит, ​он ​напал ​бы ​на ​нас ​сзади, ​если ​бы ​лучник ​неудачно ​выстрелил. ​ ​Я ​слышу, ​как ​Аурелия ​выхватывает ​свой ​клинок, ​как ​ее ​сапоги ​скрежещут ​по ​гравию ​дороги: ​- ​Мне ​следовало ​ожидать, ​что ​такая ​грязь, ​как ​вы, ​разбойники, ​тоже ​бродит ​по ​дорогам ​Скайрима! ​- ​Ее ​голос ​звучит ​как ​яростное ​рычание, ​что ​меня ​очень ​удивляет. ​ ​Неужели ​она ​считает ​меня ​мертвым-мертвым? ​И ​злится ​из-за ​этого? ​ ​Хм... ​Что ​ж, ​должен ​признать, ​что ​я ​и ​сам ​чертовски ​зол. ​ ​- ​О~ ​в ​ней ​есть ​дух ​борьбы! ​- ​Женщина ​Орсимер ​хихикает, ​когда ​мужчина ​с ​кинжалом ​делает ​шаг ​к ​моему ​трупу, ​повернувшись ​ко ​мне ​спиной. ​- ​Мужчины ​любят ​дерзких~! ​ ​Ну, ​я ​достаточно ​наслушался. ​Я ​щелкаю ​запястьем ​и ​открываю ​разрыв ​в ​Реальности ​слева ​от ​себя, ​когда ​собираюсь ​встать. ​ ​- ​А ​мои ​гончие ​жаждут ​плоти ​живых. ​- ​Я ​вырываю ​стрелу ​из ​глазницы ​и ​втыкаю ​ее ​прямо ​в ​поясницу ​парню ​с ​ножами. ​ ​Моя ​нога ​пинает ​его ​ногу, ​а ​моя ​неживая ​гончая ​с ​маньячным ​воем ​бросается ​вперед ​на ​двух ​других, ​рыча ​и ​пуская ​слюни, ​преодолевая ​расстояние ​в ​два ​длинных ​прыжка. ​ ​- ​Какого ​хрена...! ​- ​Крик ​женщины ​Орсимера ​превращается ​в ​вопль, ​когда ​большая ​гончая ​кусает ​ее ​прямо ​в ​живот, ​челюсти ​погружаются ​в ​ее ​брюхо ​и ​с ​громким ​звуком ​вырывают ​кусок ​ее ​покрытой ​шрамами ​плоти. ​ ​Ее ​топоры ​опускаются ​вниз, ​пытаясь ​сбросить ​зверя, ​острый ​металл ​вонзается ​в ​живот ​и ​плечо ​неживой ​гончей, ​но ​тварь ​просто ​продолжает ​пировать. ​ ​Далее ​она ​вгрызается ​вглубь ​и ​тянет ​что-то, ​повсюду ​брызжет ​кровь, ​когда ​кишки ​покидают ​свои ​путы. ​ ​В ​этот ​момент ​ее ​крики ​становятся ​все ​более ​истеричными, ​но ​вскоре ​к ​ней ​присоединяется ​парень ​с ​кинжалом, ​который ​кричит ​во ​всю ​глотку, ​когда ​я ​кладу ​обе ​руки ​на ​его ​череп ​и ​использую ​Морозный ​Луч. ​ ​[Душа ​была ​поглощена!] ​ ​- ​Как ​необычно... ​- ​размышляю ​я, ​беззаботно ​роняя ​труп ​с ​замороженным ​черепом, ​- ​Я ​ничего ​не ​чувствую, ​отняв ​жизнь. ​А ​может, ​твоя ​просто ​не ​имеет ​значения. ​- ​Я ​редко ​так ​злюсь, ​и, ​черт, ​мне ​это ​не ​нравится. ​ ​- ​Леонид! ​- ​Лицо ​Аурелии ​озаряется, ​ее ​стойка ​расслабляется, ​а ​губы ​растягиваются ​в ​улыбку, ​которая ​заставляет ​мой ​гнев ​утихнуть. ​ ​Моя ​неживая ​гончая ​шипит, ​когда ​орсимерка ​наконец-то ​целится ​в ​голову, ​а ​не ​в ​туловище, ​и ​ее ​тело ​рушится ​и ​начинает ​исчезать ​в ​воздухе, ​оставляя ​после ​себя ​повсюду ​перекушенные ​и ​разрушенные ​кишки.