Часть 7

Идя по тротуару, Фок вжимался в пальто. Его знобило от осенней погоды. Голова хоть и холодная, но будто отдавалась жаром. Чуть пошатываясь, Фок увидел кафе, где он должен был встретиться с Каной. Он решил покончить с этим, а то есть с ней, по-быстрее и побежал. Бежал, бежал, бежал. Улыбка, улыбка, сияющие глаза, прибавление скорости, лёгкое потирание о пальто — и вот Кан…! И вдруг огромная чёрная дыра, в которую он по неосторожности вбежал. Наивно оглядевшись по сторонам — ничего. Но из ниоткуда появились цепкие руки на его шее, что вдавливали его назад.Фок не сопротивлялся и под напором,спотыкаясь отходил… Кто это? Разъярённый неизвестный не останавливался, и они ещё долго неслись назад, пока Фок пытался держать равновесие и глотать воздух. Вдруг лицо прояснилось, выходя из того же портала, что и он, только уменьшенное. О Боже… Лицо Фока сжимали зубы, а руки душили самозванца. — Мерзавец! — возбуждённо, агрессивно говорил Фок самозванцу, а в уголках глаз копились слёзы. — Гхх… — Это моё, моё тело! Я живу, я хочу, я могу! Разве со мной что-то не так? Что тебе надо? Я ответственен! Я в порядке! Я не болею! Я держу в чистоте дом! Так чего ты лезешь, скотина?! — то ли плакал, то ли злился Фок, но неизменно лишь то, что цедил он это через зубы. Самозванец сломался. Буквально. Развалился на части в груду костей, что были окутаны одеждой. Кажется, именно это означало для Фока достойную победу. Он улыбнулся и потянулся проверить. Нет, не проверить. Он замер и, додумывая мысль, наконец умиротворённо улыбнулся: надо провести по каждому миллиметру кости, измельчить, сжечь, развеять. Не от извращения, а скорее от чести. Он благодарен, что он умер и проблема решена. Пусть даже она была из-за него. Спасибо. Хотя в груди был сухой страх. Такой сухой, что, кроме скребящего чувства, там ничего не оставалось. Или это бесконечная обида за самое очевидное. Он нагнулся — и вдруг стало ярко. Темень превратилась в серый асфальт. Рядом проходили люди. Фок ничуть не расстроился, что не завершил то, что хотел. Наоборот, стало легче. Только вот оглядываясь на людей, находясь в полуприсяде, на машины, фонари. Фок чуть засунул указательный палец в рот и повспоминал: что-то знакомое? Да нет,показалось. Бодрячком Фок встал и побрёл дальше. — Я прекращаю дружбу, — выпалил слишком уж довольный Фок для таких слов перед Каной, сидящей в кресле. — Аэ… Кана не успела ничего сказать, как Фок уже умчался, напевая мелодию. Когда Кана осознала сказанное, мелкий силуэт Фока уже был в конце улицы. Склонив голову на плечо, она сжала брови и слабо улыбнулась, провожая дорогого друга в путь.