Зефир и шоколад

За окном ярко и торжественно блестел город, одетый чистым белым снегом. Мороз звенел под лучами солнца, кажется, всё больше наливаясь крепостью и задором. Лучи падали на снег, как невесомые золотые полотна, и покрывали холодным лаком хрустящий наст. В воздухе висела белесая дымка. В классной комнате было тихо, светло и прохладно. В задней его части пузырями надувал занавески ветер из раскрытого окна. От сквозняка воздух казался приторновато-острым, даже несмотря на то, что жарко топили батареи. Но даже это не могло перебить раздражающего сладкого запаха, исходившего от пакета на первой парте. Эс смотрел на упаковку праздничного шоколада безразличным отрешенным взглядом. При всей слабости, которую он питал к сладкому, сейчас он не ощущал ничего, кроме разочарования и лёгкой тошноты. Он так и не придумал, кому его подарить. Это была идея классного руководителя — раздать всем одинаковые нарядные красные пакетики с валентинками и шоколадками в белых упаковках, перевязанных розовыми лентами с золотым жемчугом, чтобы потом они торжественно подарили их друг другу. Поскольку подарки закупались за счёт школы, класс отнёсся к этому предложению с восторгом. По сути, это означало, что все они получают даром довольно дорогой и вкусный шоколад — взамен от них требовалось только разыграть этот спектакль с дарением его друг другу. Сложность заключалась лишь в одном — каждый должен был сам выбрать, кому дарить шоколад. Сначала мальчики выбирали девочек, а потом девочки мальчиков, причём совпадение вовсе не было обязательным. А Эс, начав перебирать в уме всех девчонок своего класса, понял, что не хочет одаривать никого. Уж точно не Кураки, которая всегда держалась одиночкой и как будто бы презрительно на него косилась. Уж точно не её главную соперницу за внимание одноклассников — Кусоноки, девчонку из богатой семьи, считавшую себя чуть ли не принцессой, хотя с точки зрения Эса она не тянула даже и на графиню. Не Кашики — Эса бесила её извечная фальшивая милота, за которой скрывалась лишь холодная пустота. У неё были поклонники; она выбрасывала букеты и мягкие игрушки. Как бы ни был отвратителен Эсу этот пакет — было бы слишком страшно случайно увидеть его в мусорном ведре. Шиина? Привлекать внимание Шиины Эс побаивался. Она упорно искала свою любовь, причём настоящую, вечную, неповторимую — в которую Эс и не особо-то верил. Давать ей ложные надежды было слишком опасно для себя и жестоко для неё. На самом деле Эс в глубине души считал, что самым лучшим выходом было бы просто его съесть. Он любил сладкое. У него был шоколад. Дорогой, вкусный шоколад. И никакого желания кому-либо его дарить... От одной этой мысли всё внутри у него сжималось и горло сдавливала горькая тошнота. Это был подарок за счёт школы. Если кто-нибудь узнает... Это ляжет на его имя несмываемым позором. Сейчас он сильнее, чем когда-либо, ощущал столь присущее ему одиночество. — Чего сидишь тут один, Милграм? Эс поднял глаза. Дверь класса была открыта и столь невежливо незаперта за собой. Возле его парты стояла Юдзуриха Котоко. Котоко училась в третьем классе старшей школы — сам Эс был пока только в первом. Среди других девочек её заметно выделял далеко не женственный характер, косая чёлка и множество пирсинга. Котоко можно было назвать красивой, но она как будто нарочно старалась создавать себе скорее отталкивающий, чем привлекающий образ. — Скучаю. — хмуро ответил Эс. — Мне праздновать не с кем. А ты что тут делаешь? — Я? В принципе, тоже скучаю. Просто я предпочитаю скучать на ходу. Эс подозрительно сощурил глаза. — Тебе никто ничего не подарил? — Хуже. — лицо Котоко исказилось от злости. — Мне вручили упаковку зефира. Она бросила на парту перед Эсом изящную коробку с пластиковой крышкой, в которой лежал красивый подарочный зефир. — И ведь дорогой взял, вычурный. Небось вкусный очень. Не пожалел денег, чтобы рассказать, как сильно он меня ненавидит. — Почему ты просто не выкинула его в мусорку? — спросил Эс. — Чтобы показать, что мне небезразлично? Чтобы он решил, что я не принимаю его ненависть и желаю добиться его любви? Ещё чего! Я не гоняюсь за чужими чувствами. Мне всё равно. — Тогда почему ты злишься? — Потому что меня бесит сам факт того, что я учусь в одной школе с этим придурком. Котоко села за соседнюю парту и начала выкладывать учебники. Эс сначала смотрел пустыми глазами на зефир, а потом украдкой взглянул на девушку. — Он ненавидит тебя, потому что ты избила его? — Откуда ты знаешь? — Котоко обернулась к нему. — Ну, это самая очевидная из возможных причин. — рассудительно проговорил Эс. — По-моему, в твоём классе нет ни одного мальчика, которому хоть раз не досталось бы от тебя. Поверь, без понятия, о ком именно ты говоришь, но я почти уверен, что хоть раз в жизни у вас была драка. — Неправда! — вспыхнула Котоко. — Я не маньячка какая-нибудь, чтобы просто так махать кулаками налево и направо! Я бью только тех, кто этого заслуживает, и именно тогда, когда они этого заслуживают! Я... — Но этот человек когда-то «заслужил» твоей праведной кары? Котоко осеклась. Эс смотрел на неё до издевательства спокойно. — ...Он отобрал у младшеклассницы клей и пытался залить им её же портфель. Никто за неё не заступился. Вообще никто. Эс вздохнул. — А у меня... Трагедия комедии смешней. — проворчал он. — Я не придумал, кому подарить шоколад. — Серьёзно? — Серьёзно. Не нашёл вокруг себя ни одной подходящей девчонки. — А что так? — Они все либо вредные, либо... Неправильно поймут. Честно говоря, я вообще не собирался праздновать, но это придумали для вашего класса. И вот теперь я... — он показал ей подарочный пакет. Котоко посмотрела сначала на шоколад. Потом на зефир. Потом на Эса. Кажется, в её голове происходил какой-то мыслительный процесс. Она колебалась пару минут и наконец выдала: — Слушай... Давай его съедим. Несколько секунд стояла тишина. Затем Эс медленно поднял голову. — Мой шоколад?.. — И мой зефир тоже. — И что это будет означать? Что мы друг друга любим или ненавидим? — спросил он. — Ничего. — ответила она. — Что нам попались в руки упаковка подарочного зефира и никому не подаренная упаковка шоколада. Ты, вроде, любишь сладкое? — Да... Но ты, насколько я знаю, не очень. — Но я его и не ненавижу. Правильного питания я придерживаюсь ради спортивной формы, но так-то проблем со здоровьем у меня нет. — она пожала плечами. — Ничего не будет от небольшого количества конфет. Не выбрасывать же, действительно. Эс на какое-то мгновение решил хотя бы притвориться, что его нужно уговаривать, но тут же понял, что это глупо. Коробки были не просто вскрыты — они были самым наглым образом распотрошены. Ни он, ни она даже не думали относиться к ним так бережно, как обычно относятся к подаркам. Упаковки из картона и прозрачного пластика разрывались тяжело, но с удивительно приятным хрустом и шуршанием. Эс чувствовал себя ребёнком, который нашёл в буфете спрятанные от него конфеты. Или, возможно, как срывающаяся женщина на диете. Чувство неловкости стало приятным. Возник тот самый азарт, какой бывает только при переступлении границ дозволенного. Эс отломил кусочек и положил в рот. Он приятно подтаивал на языке, в то же время заставляя почувствовать его хрупкую твердость зубами. Вкус его ничем не отличался от обычного молочного шоколада. Шалость удалась. Стыд отхлынул, как притянутая лунными лучами солёная волна. Лицо мальчика озарила улыбка. Это было почти... Неприемлемо. Взгляд его скользнул по смолисто-чёрным волосам Котоко. Из красивых лисьих глаз глядели рубиновые капельки крови, в глубине которых чуть заметно мерцали бездонные зрачки. Если бы у неё были клыки, Эс бы ни секунды не сомневался в том, что перед ним настоящий вампир. Как ни странно, эту картину не перекрывали, а наоборот, только дополняли тонкие, действительно слишком тонкие для такой дерзкой и боевой девушки черты лица. Не их ли она пыталась компенсировать таким обилием пирсинга? Её уши ведь буквально выглядели как неубранный спортивный зал. — Слушай. — сказал он задумчиво, жуя шоколад. — А если нас кто-нибудь увидит, нас не примут за пару? Котоко проглотила очередной кусок зефира. — Какая разница? Мы ведь не пара. — А кто тогда? Ветер играл с занавесками. Солнце уже ушло из окон и классная комната стала уютно-сероватой. — Мы? Два одиночества, которые вместе едят зефир и шоколад. — В день святого Валентина. После сладости шоколада горло стало слегка жечь. — Сегодня не день святого Валентина. Не для нас.