Пролог

Метроном звучит лихорадочно быстро, как бьющаяся птица в клетке. Пульс и сердце города, показывающие, что он еще имеет силы для борьбы. Октябрьское небо затягивало свинцовыми тучами. Смелая женщина уже стояла на крыше 5-этажного дома. В ее арсенале были только щипцы и бесстрашие. Юные ребята, не успевшие достичь своего совершеннолетия, дежурили бок о бок со взрослыми, готовые в любой момент схватить ненавистную "зажигалку". Эти небольшие, размером с предплечье взрослого мужчины снаряды сбрасывали с фашистских самолетов на город. Они горели, как зажженные спички и могли вызывать сильные пожары. Отважные местные жители всеми силами боролись с опасным огнем, стараясь потушить как можно больше зажигалок, падающих с неба сотнями. 35-летняя жительница дома успела лишь на мгновение взглянуть на юг, где находилась одна из работающих школ. Сердце сжалось у нее за сыновей, сидящих утром на коротких уроках. Женщине искренне хотелось, чтобы ответственные педагоги успели отвести детей в убежище. — Осторожно, летят! — вскрикнул один из подростков, уже готовя щипцы и пристально вглядывался в падающие сотни снарядов. На крышах было ветрено, с Невы сильно веяло холодом. Приближались морозы. Хватали зажигалки, сияющие пламенем с оранжевыми языками, и бросали в ящик с песком. Они пробивали крыши, но и нижние этажи не пустели. Их выбрасывали из окон на дорогу, заливали водой и засыпали песком. Особо смышленые использовали необычные методы, не ограничивая изобретательность. Одна ярко горящая зажигалка упала прямо на край крыши. Женщина сжала щипцы покрепче, устремившись вперед. Идти было неудобно, ноги слабо держали. В небе не стихал оглушительный гул вражеских самолетов, застилающих тучи. Женщина рывком схватила снаряд, сбросив его вниз — там дежурили другие люди, которые их тушили. Из некоторых районов города поднимался густой черный дым — не успевали ликвидировать очаги возгорания. Конечно, пожаров было не так много после бадаевских складов, которые не успели обработать от огня суперфосфатом, но и те приносили немало неудобств, страха и потерь. Стояли на крышах обычно долго, часами, все силы отдавая на необходимую защиту. После зажигалок раздались взрывы. К старшей в отряде, которая только что сбросила зажигалку, подбежал подросток, оттягивая ее от края крыши в сторону. Оба успели только взглянуть наверх. "Погибла половина группы самозащиты" — передавал один из выживших, когда налет закончился. Начали разбирать завалы, в которые превратился жилой дом номер восемь. Метроном снова начал отбивать медленный ритм и Ленинград успокоился. *** Весна 1985 выдалась на редкость приятной по погоде. Александр Яфаров медленно прогуливался по Невскому проспекту. Ленинград, казалось, давно стал прежним. Александр был уже 57-летним мужчиной с больными коленями, но по-прежнему любил ходить пешком. Мимо носилась беззаботная молодежь. Лицо обдувало свежим ветерком, и мужчина распахнул коричневое пальто, чтобы было не так жарко. Все-таки столбик термометра в конце марта показывал уже десять градусов тепла. Дом 14 на Невском был примечателен одной вещью — узнаваемой надписью белой краской на синем фоне. "Граждане! ПРИ АРТОБСТРЕЛЕ эта сторона улицы наиболее ОПАСНА" — трафаретные буквы четкие, словно сделаны только вчера. Александр замер возле надписи. Он не успел застать ее появление своими глазами и увидел уже впоследствии, когда смог вернуться. Пальцы судорожно поправили воротник застегнутой под пальто рубашки. Дыхание перехватывало каждый раз, когда он проходил мимо. Было время, когда он мальчишкой таких слов еще не слышал. Не видел ничего страшнее. Веки опустились, скрывая взор. Он пошел дальше, тяжелее передвигая ноги. Набережная Мойки была оживленная. Мужчина подошел ближе к реке, обращая внимание, как резвые подростки несутся толпой куда-то. В руке у одного был мяч. С другой стороны набережной ехала на велосипедах компания ребят повзрослее. Александра сжало как тисками от непривычного чувства чего-то ужасно знакомого. Словно он видел все это вчера.