Часть 4

Утро после принятия «кодекса чибиков» началось для Веры с твёрдого намерения: сегодня она выяснит всё до конца. Никаких больше неожиданных сюрпризов. Она — ответственный опекун восьми крошечных магических существ, пусть даже они помещаются у неё на ладони. Сначала — самый неловкий вопрос. Вера поставила перед собой кружку кофе (чибикам — крышечку с какао) и, стараясь не краснеть, обратилась к Пику и Куромаку, которые сидели на разделочной доске как на трибуне: — Так, мальчики. Давайте серьёзно. Вы живые, едите, пьёте… И мне нужно знать: как у вас обстоят дела с… ну… с туалетом? Восемь пар глаз уставились на неё с разной степенью изумления. Ромео поперхнулся крошкой круассана и прижал руку к груди, будто его оскорбили в лучших чувствах. Габриэль залился краской до кончиков ушей и спрятал лицо в ладонях. Вару заржал беззвучно, но так выразительно, что чуть не свалился с сахарницы. Зонтик на всякий случай приготовился плакать. Куромаку строго поправил очки, взял грифель и быстро написал: «МЫ МАГИЧЕСКИЕ. НЕ НАДО». — Совсем? — на всякий случай уточнила Вера. — Вообще никаких… физиологических потребностей? Пик покачал головой и добавил от себя: «ЭНЕРГИЯ ПЕРЕРАБАТЫВАЕТСЯ В МАГИЮ. МЫ НЕ ЛЮДИ». — Слава Богу! — вырвалось у Веры так громко и искренне, что Феликс от неожиданности подпрыгнул и обнял Зонтика. — То есть вы… вообще ничего? Ни по-маленькому, ни по-большому? Даже не пахнете? Вару тут же демонстративно понюхал себя и развёл руками — мол, только шампунем и хулиганством. Данте, которого наконец-то растолкали к завтраку, пробормотал что-то нечленораздельное и снова уткнулся носом в салфетку, всем видом показывая, что тема ниже его достоинства. — Фух, — Вера откинулась на спинку стула и вытерла воображаемый пот. — Я-то уже представляла, как мастерю им микроскопический лоток… Ромео сделал вид, что падает в обморок от одной мысли. Куромаку удовлетворённо кивнул и записал в своём воображаемом блокноте: «Хозяйка адекватна, но иногда странно мыслит». — Ладно, с этим разобрались. Теперь — еда. Что вы ЛЮБИТЕ, а не что вы МОЖЕТЕ? Мне нужно понимать, чтобы готовить нормально. Поднялся невообразимый гвалт из писков, жестов и толкотни. Габриэль показывал на вазочку с вареньем и умоляюще прижимал руки к груди. Феликс тыкал пальцем в сыр и обнимал Зонтика, который согласно кивал. Ромео, томно вздыхая, указал на коробку шоколадных конфет. Вару нахально требовал колбасу, за что получил подзатыльник от Пика. Куромаку методично записывал, а Пик подвёл итог: «ВКУСЫ КАК У ЛЮДЕЙ. ТОЛЬКО МЕНЬШЕ». — Я поняла. Могу накрошить вам сырную тарелку и фрукты. Сладкое — только после обеда! — Вера строго посмотрела на Вару, который уже стащил крошечный кусочек колбасы и делал вид, что это не он. — И никакой еды на полу. Только на столе. Иначе я могу не заметить крошку и случайно наступить на еду. Или, что хуже… Она замолчала, представив, как её босая пятка опускается на что-то хрупкое. Чибики, кажется, поняли ход её мыслей: Феликс посерел, Зонтик сжался в комочек, а Пик мрачно нахмурился. — И вот тут мы переходим к самому главному, — Вера встала и обвела кухню рукой. — К безопасности. Она взяла лист ватмана, красный фломастер и нарисовала большую жирную молнию в кружочке — знак опасности. — С сегодняшнего дня мы вводим правила, которые спасут вас от моих ног, моих локтей, моих сумок и всего того, что может вас раздавить. Первое: на полу передвигаемся только по дорожкам! Вера достала рулон цветного скотча и провела широкую жёлтую линию от коробки-домика до стола, от стола до подоконника и так далее — целую магистраль. — Ходите исключительно по жёлтому! Остальное — запретная зона. Если упадёте со стола — сразу кричите! То есть, ну, вы поняли. Издавайте самый громкий звук, на который способны. Вару тут же вышел за пределы скотча, демонстративно постоял на «запретной зоне» и получил грозный взгляд. Пик стащил его обратно за шкирку. — Второе: вы теперь носите светоотражающие жилеты, — Вера достала обрезки ярко-оранжевого фантика от конфет и сделала из них крошечные накидки. — Яркий оранжевый заметен даже в полумраке. Одевайте, когда идёте куда-то, где я могу вас не увидеть. Ромео скептически осмотрел накидку, приложил к груди, потом перевязал ленточкой — получилось нечто вроде авангардного плаща. Он остался доволен. Габриэль засиял и сразу нацепил жилет, тут же начав помогать Зонтику завязать завязки. Даже Пик кивнул и надел без возражений. Вару попытался сделать из накидки рогатку. — Третье, самое важное, — Вера подняла указательный палец. — Если я иду по дому, особенно когда несу что-то тяжёлое или горячее, вы обязаны крикнуть «Вера!». Не скулить, не шептать, а так громко, как только можете. Услышу — замираю на месте. Договорились? Куромаку написал: «НУЖЕН СИГНАЛ. КОЛОКОЛЬЧИКИ». — Точно! Через полчаса каждый чибик получил крошечный колокольчик, привязанный к поясу или запястью (Данте — на ногу, потому что он опять заснул и не возражал). Теперь каждое их движение сопровождалось мелодичным звоном. Зонтику так понравилось, что он ходил кругами, специально тряся колокольчиком. Вару начал дёргать за нитку, заставляя всех звенеть без повода, пока Пик не конфисковал у него эту возможность. — Теперь практическое занятие, — объявила Вера. — Я надеваю повязку на глаза, чтобы не видеть вас, и делаю вид, что хожу по кухне. А вы тренируетесь уворачиваться и подавать сигнал. — !!! — Чибики переглянулись с недоверием. — Это безопасно, я буду двигаться очень медленно. Ну! Она завязала глаза шарфом и, вытянув руки вперёд, начала осторожно шаркать в сторону стола. По полу звякнули колокольчики: Феликс и Зонтик метнулись к спасительной жёлтой полосе. Ромео почему-то решил, что это танец, и попытался вести Веру за палец, звеня колокольчиком в такт. Габриэль спрятался за сахарницу и отчаянно тряс головой, создавая непрерывный перезвон. Куромаку анализировал траекторию и быстро писал мелом на столе «СТОЙ. ПОВОРОТ». А Вару… Вару решил, что это лучшая игра в мире. Он выбежал на запретную зону пола прямо перед надвигающейся Вериной ногой, упал на спину и раскинул руки, изображая трагическую смерть. Колокольчик Вару тренькнул где-то внизу, прямо под сводом стопы. Вера замерла как вкопанная. — Что это было?! Вару? Ты где?! Сдёрнув повязку, она увидела зелёного проказника, который лежал на полу в позе звезды и беззвучно хохотал, держась за живот. В миллиметре от него стояла её тапочка. — ВАРУ! — взревела Вера, хватая его в ладонь. — Ты с ума сошёл?! Я же могла! Он строил уморительные гримасы, мол, ничего же не случилось, я контролировал ситуацию. Из-за сахарницы выглядывал бледный Габриэль, готовый хлопнуться в обморок. Пик медленно закатывал рукава, явно планируя воспитательную беседу. — Всё, — Вера посадила Вару в пустую стеклянную банку, накрыв крышкой с дырочками. — Ты арестован до ужина. Посиди, подумай о своём поведении. Вару надулся, но, с удивлением обнаружив на дне банки забытую крошку печенья, тут же перестал грустить и занялся её изучением. Воспитательная мера провалилась. — Остальные — молодцы. Жилеты работают, колокольчики слышны, — Вера опустилась на стул, чувствуя, как колотится сердце. — Но правило «не лезть под ноги» теперь главное. Даже если очень смешно. Феликс подошёл к банке и сочувственно погладил стекло снаружи. Зонтик, успокоившись, лёг спать в коробку, накрывшись ярким жилетом как одеялом. Данте, который вообще не участвовал в учебной тревоге, проснулся ровно за секунду до конца, перевернулся на другой бок и снова заснул. Вечером, когда кухня была убрана, а на плите тихо булькал чайник, Вера записала в своём новом блокноте «Руководство по уходу за чибиками»: 1. В туалет не хотят (ура). 2. Едят всё, что вкусно, особенно сладкое и колбасу (Вару на особом контроле). 3. Ходят по жёлтым дорожкам, как по взлётной полосе. 4. Носят светоотражающие жилеты и колокольчики (Ромео считает это модным). 5. Никогда, НИКОГДА не сидят на полу. Пик, сидевший рядом и внимательно читавший написанное, взял грифель и добавил своим чётким почерком: 1. ДАНТЕ МОЖНО НЕ БУДИТЬ. ОН ВСЁ РАВНО НЕ ПРОСЫПАЕТСЯ. Вера улыбнулась и погладила Пика по голове. — Знаешь, а у нас получается. Осталось только найти Фёдора, и всё будет совсем хорошо. Пик кивнул и сжал маленький кулачок. В банке Вару допил крошку печенья и уже рисовал на стекле пальцем смешную рожицу. Из коробки доносился мелодичный храп Данте и перезвон колокольчика Зонтика, которому, кажется, снились приключения. Ночь опустилась на дом, полный колокольчиков, оранжевых жилетов и надежды.