Часть 7

Утро началось не с будильника. Сначала Вере показалось, что это просто сон — какой-то странный, сбивчивый сон, в котором она слышала детский голос. Но потом кто-то настойчиво потряс её за плечо, и она окончательно проснулась. — Вставай, — раздался тонкий, но требовательный голос прямо у её уха. Вера резко села на кровати, едва не сбив с ног маленькую фигурку, которая стояла на подушке рядом с ней. Сердце бешено заколотилось. Ребёнок? Откуда?! — Ты чего так дёргаешься? — ребёнок нахмурился и сложил руки на груди. — Я же сказал: вставай. У нас дела. Вера моргнула. Несколько раз подряд. На её подушке стоял мальчик лет пяти-шести на вид. Фиолетовые волосы были собраны в два смешных пучка на макушке — они торчали в стороны, как маленькие ушки. Глаза у него были необычные, с вертикальными зрачками, как у кошки, и смотрели на Веру с выражением, которое она отлично знала. Точнее, с выражением, которое она привыкла видеть на крошечном лице размером с её большой палец. — Пик? — выдохнула она. Мальчик фыркнул и поправил майку — тёмно-синюю, с нашитым знаком пиковой масти, точно такую же, как Вера нарисовала вчера на листке. — А ты кого ожидала увидеть? — спросил он голосом, в котором смешались раздражение и привычная сдержанность. — Вару? Он бы уже разнёс тут всё за пять минут. Вера прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Она смотрела на него — на этого ребёнка с фиолетовыми волосами и серьёзными глазами — и не могла поверить. Эксперимент сработал. Её рисунок ожил. — Я… я думала, ты станешь взрослым, — пробормотала она. Пик закатил глаза — жест, который Вера уже сто раз видела у его крошечной версии. — Это было бы неудобно, — сказал он тоном, который у маленького ребёнка звучал почти комично. — Ты же сама так решила. Ребёнок — безопаснее. Никто не знает, что у меня в голове, а я могу говорить с тобой напрямую. Логично. Он говорил так, будто провёл за этим столом переговоров несколько часов, а не появился пять минут назад. Вера невольно улыбнулась. — Ты… ты выглядишь… — она подбирала слово, — …мило. Пик нахмурился так, что его детское лицо стало почти свирепым. — Я не милый. Я лидер. И я зол. Очень зол. На тебя, между прочим, — он ткнул в неё пальцем. — Ты могла бы спросить. Или предупредить. А ты просто взяла и нарисовала. Вера виновато опустила глаза. — Я не знала, сработает ли… — Сработало, — перебил Пик. — И теперь я вот. — он обвёл себя рукой. — Маленький. И с этими, — он дёрнул себя за пучок на голове, — ушами. — Это не уши, — тихо сказала Вера. — Это просто… причёска. — Выглядит как уши, — буркнул он. И тут в дверь кто-то постучал. Точнее, не постучал, а заколотил с такой силой, что дверная ручка задрожала. Снизу донёсся перезвон колокольчиков и возмущённый писк. Чибики проснулись. И они явно что-то заметили. Вера открыла дверь и шагнула в коридор. На пороге кухни стояла вся восьмёрка — ну, почти вся. Вару, как обычно, лез вперёд, его зелёные кудряшки топорщились во все стороны, и он указывал пальцем в сторону спальни с таким видом, будто увидел пришельца. За его спиной переглядывались Габриэль, Феликс и Зонтик. Ромео поправлял причёску, явно готовясь к знакомству. Куромаку стоял чуть поодаль, хмуро поправляя очки и что-то быстро строча на бумажке. Данте… Данте спал на полу, даже не пошевелившись. — Это что? — Вару выхватил у Куромаку листок, на котором уже было написано: «КТО В КОМНАТЕ ВЕРЫ?». Он ткнул в бумагу и замахал руками. Пик вышел из спальни — точнее, вышел бы, если бы не порог, который оказался для него слишком высоким. Он переступил через него с достоинством человека, который привык командовать, даже если его рост едва доставал до коленки Веры. Чибики замерли. Вару выронил листок. Габриэль охнул и прижал руки к щекам. Ромео перестал поправлять причёску и просто уставился. Зонтик заплакал — на всякий случай. Феликс обнял его и что-то залопотал успокаивающе. Куромаку схватил новый листок и начал писать так быстро, что грифель скрипел. Пик остановился перед ними, сложил руки на груди и окинул компанию взглядом, в котором читалось всё: и раздражение, и привычная сдержанность, и лёгкое превосходство. Он смотрел на них с высоты своего нового роста — и это было забавно, потому что он всё равно оставался самым маленьким в комнате. Но выглядел он так, будто вырос до потолка. — Да, — сказал он голосом, в котором звенела сталь. — Это я. Не пяльтесь. Куромаку закончил писать и протянул листок Вере. Она прочитала: «ОН СТАЛ БОЛЬШЕ. ЭТО ТЫ СДЕЛАЛА? КАК? ПОЧЕМУ? МЫ ТОЖЕ ТАК МОЖЕМ?» Вера вздохнула. — Это эксперимент, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Я хотела, чтобы с кем-то из вас можно было говорить напрямую, а не через записки. Это… удобнее. И безопаснее, — она покосилась на Пика. — Я выбрала Пика, потому что он серьёзнее остальных. — А я не серьёзный? — Вару схватил бумагу и написал огромными буквами: «Я ТОЖЕ СЕРЬЁЗНЫЙ». Пик посмотрел на него сверху вниз — насколько это вообще было возможно при разнице в росте. — Ты серьёзный только когда спишь, — сказал он. — И то не всегда. Вару надулся и что-то забормотал на своём языке — явно что-то обидное. Пик прищурился, и в его кошачьих глазах мелькнула опасная искра. — Что ты сказал? — спросил он ледяным тоном. Вару попятился и спрятался за спину Феликса. — Вот так, — Пик развернулся к Вере. — Я буду говорить с тобой. А они будут писать. Как раньше. Я буду переводить, если нужно. — Или ты можешь просто поговорить с ними сейчас, — осторожно предложила Вера. — Ты же их понимаешь. Пик нахмурился. — Я не детский сад. — Ты буквально ребёнок, — усмехнулась Вера. Пик посмотрел на неё таким взглядом, что она сразу перестала улыбаться. В этом взгляде было что-то от того самого Пика — лидера, который балансирует между желанием вести за собой и разочарованием в людях. Даже в крошечном теле он оставался собой. — Ладно, — сдался он после долгой паузы. — Я поговорю с ними. Но только потому, что так быстрее. Он подошёл к чибикам и начал что-то говорить на их языке — быстро, отрывисто, с командными нотками. Чибики слушали, переглядывались, иногда пищали в ответ. Вару что-то возразил, и Пик рявкнул на него так, что тот прижал уши и замолчал. Через минуту Пик повернулся к Вере. — Всё. Я объяснил. Они не будут мешать. Ты будешь говорить со мной, а я передавать им. — И что они сказали? Пик закатил глаза. — Габриэль сказал, что я выгляжу «очень мило». — он произнёс это с таким отвращением, будто говорил о смертельном оскорблении. — Ромео сказал, что я «вырос в настоящего мужчину». Зонтик расплакался, потому что испугался. Феликс его утешает. Данте спит. — А Вару? Пик помолчал. На его лице промелькнула тень раздражения. — Вару сказал, что я похож на «маленькую фиолетовую девочку с хвостиками». Я сказал ему, что если он ещё раз так скажет, я нарисую его в виде червяка и Веру попрошу это оживить. Вера не удержалась и рассмеялась. Пик посмотрел на неё с таким выражением, что смех застрял у неё в горле. — Это не смешно, — сказал он. — Я лидер. Я должен внушать уважение. — Ты внушаешь, — заверила Вера, стараясь говорить серьёзно. — Очень. Просто… ты выглядишь как ребёнок. Смешной ребёнок. Пик скрестил руки на груди и отвернулся. В его позе было столько достоинства, что Вера почувствовала себя виноватой. — Извини, — сказала она. — Правда. Я не хотела тебя смущать. — Я не смущаюсь, — отрезал он, не поворачиваясь. — Я раздражён. — Это я уже поняла. Она присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Пик покосился на неё, но не отстранился. — Спасибо, что согласился на это, — тихо сказала она. — Я знаю, это странно. Но мне правда нужна была помощь. Чтобы искать Фёдора. Чтобы понимать вас. Чтобы… — она запнулась. — Чтобы не быть одной. Пик посмотрел на неё. В его кошачьих глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. — Ты не одна, — сказал он. — Теперь есть я. Он сказал это так, будто речь шла о военном союзе. Но Вера услышала в его голосе что-то ещё. Что-то тёплое, что он пытался спрятать за маской раздражения. — Ладно, — Пик отвернулся и направился к кухне. — Я пойду посмотрю, чем там занят Вару. Если он опять полез в муку, я лично… Он не договорил. Дойдя до края стола, он понял, что не может на него залезть. Раньше он просто прыгал — или его подсаживала Вера. Теперь он стоял у ножки стола и смотрел наверх с выражением человека, который впервые столкнулся с непреодолимым препятствием. — …я лично попрошу тебя посадить меня на стол, — закончил он, не оборачиваясь. Вера прыснула со смеху. Пик дёрнул плечом, но ничего не сказал. Она подошла, подхватила его под мышки и посадила на стул — он был слишком маленьким, чтобы дотянуться до сиденья самостоятельно. Пик надулся, но промолчал. На столе его уже ждали чибики. Вару сидел на сахарнице и показывал пальцем на Пика, явно комментируя его новый рост. Габриэль что-то щебетал, размахивая руками. Куромаку уже развернул целый свиток бумаги с вопросами. Зонтик перестал плакать и с любопытством разглядывал Пика. — Всё, — сказал Пик, поднимая руку. — Хватит. Чибики замолчали. — Я буду говорить за всех. И с Верой, и с вами. Если у вас есть вопросы — пишите. Я прочитаю. Если вы хотите что-то сказать — говорите мне. Я переведу. Вару что-то пискнул и указал на Пика, потом на себя, потом на Веру. Пик прищурился. — Нет, Вару. Ты не станешь большим. И не проси. Ты не готов. Вару скорчил рожицу и отвернулся. — Что он сказал? — спросила Вера. — Сказал, что хочет быть «главным большим», — Пик закатил глаза. — Я сказал, что это исключено. Вера улыбнулась. Она смотрела на эту странную компанию: восемь крошечных существ и один ребёнок с фиолетовыми волосами, который пытался сохранить лицо лидера, сидя на стуле, до которого он не мог дотянуться ногами. — Доброе утро, — сказала она. Пик посмотрел на неё. — Доброе, — буркнул он. — Надеюсь, завтра будет нормальным. — Завтра будет лучше, — пообещала Вера. И почему-то она верила, что так и будет. В конце концов, если она смогла оживить рисунок, то справится и с этим.