Голосящие руки(ЧАСТЬ КОЛЛАБА С ИРОМ)

Вода была везде. И это казалось логичным. Особенно когда она шла за окном и заливала палисадники возле на землю посаженных домов. Окна были чистыми, и за счёт этого можно было сидеть за рабочим столом и смотреть за водой, как она спускается маленькими, но уверенными шажками, словно уже зная, что с ней будет. За столом же сидела фигура, близкие плечи, склонённая над бумагой голова. В глазах горы уверенности, смотрит вверх, прямо на вазу, что стояла на подоконнике... Недавняя работа супруга... Её не забрал заказчик по неизвестной причине, и чтобы они ещё в "живом" состоянии порадовали хоть кого-то, их отнесли в дом. Наполнили вазу сладковатой водой и оставили. Когда флорист ещё только получил эти цветы, они уже были мертвы, и она знала это, они теряют своё чудо, когда перестают контактировать с корнем... Это делало оставшиеся от него абсолютно бессмысленными, такими пустыми, что смысла в них нельзя было увидеть даже вблизи. Рука провела по сухой бумаге, такой же чуть ссохшейся кожей. А после скользнула к карандашу с длинным грифелем и черканула начало на бумаге. На стенах было то же самое, как шторы завешивают окна, только вместо окон серые обои с узором той же растительности. Дюжина бумаг, двухсторонним скотчем прикреплённая к стенам, открывая на себе множество узоров, порой слишком тёмных. Показывать цвет без цветных карандашей уже не было проблемой, это было особенностью, которая пришла под руку с невидимой бедой. Беда не сказывалась сильными толчками, она скорее была нагнетающей вибрацией воздуха... Которая с каждым возвращением становилась новой. Возвращалась она с каждым новым срезанным телом цветка. Вскоре последовали новые штрихи, один за одним развивая на бумаге картину... Картину... И далеко не того, что стояло на подоконнике и приятно, нежно пахло. Это было похоже на человека, но таковым не являлось, ведь рисовали не его. Растение, на бумаге явно было оно, но с заметными человеческими чертами. И так было в каждой работе, от самой первой до той, что только сейчас вышла на листке, с каждой становилось всё более явно, словно сложный код постепенно раскрывал скрытые собой цифры, только без объяснения, куда и на какое место их ставить. Дождь закончился... фигура шатко поднялась из-за стола и поплелась в ванную, проходя мимо кухни, на которой гремела посуда, а в сковороде потрескивало раскалённое масло. Она заглянула, и навстречу вышла улыбка, широкая, светлая. — Ты закончила?! Ну наконец, проходи за стол, уже давно пора ужинать... Завтра мне рано вставать. Такой же почти бодрый голос ответил, но девушка лишь покачала головой, и словно от тока она отскочила от чужих, протянувшихся за её руками конечностей. А дальше ванная комната, щелчок двери и вновь полное уединение.... Нет ничего лучше воды... — Ничего. Вся прикрывающая тело ткань вскоре спала на кафельный пол, и голые пятки ступили ближе к уже успевшей набраться, полной ванне. Опуская туда одну руку. И тут же шипя от жуткой боли... Боли соприкосновения горячей воды и свежих узоров на ладони, они были выжженными. Края раны были засохшими корочкой и в некоторых местах содранными. Ожог явно уже заживал, но то, что ему мешали восстановиться, явно было проблемой. Подобное было на всём теле, от самых мочек ушей до затылка, на котором виднелись проплешины. И тёмные волосы, что окружали их, они были жидкими и ломкими, так что, если бы рука провела по всей длине, то собрала бы неплохой комок. Так она и делала, только с большим усилием. Они ведь мешали узорам, которые она так старательно вырисовывала в полном одиночестве. Потом они сходили на спину, но на самой спине их не было, только по лопаткам прошлась небольшая линия, а вокруг неё лепестки и маленькие изображённые зазубрины, словно иглы на цветах, и далеко не как у уже привычных роз. Это было что-то не своё, то, что диктовала проблема.Человек не медлил, она подошла к розетке, а потом воткнула вилку прибора и оставила его на бортике ванной. Теперь можно было расслабиться и погрузиться в воду с головой. Жидкость заливалась в уши и довольно быстро промочила и без того редкие волосы, заставив их теперь уже плотно прилегать к черепу, когда голова вынырнула. И вышла она не по своему желанию, а по звуку открывшейся входной двери, запирать её не было смысла. Всё уже было готово. И ждало своего череда. Теперь уже улыбки не было, тело человека содрогалось в плечах, а глаза излучали жуткий, удивлённый страх. Рука вначале порхала возле рта, пытаясь скрыть своё негодование, но после мужчина сошёл с места, подходя прямо к ванной, подхватывая ту под локоть и пытаясь усадить на не желающие сгибаться бёдра, попутно выкрикивая фразы вместе с рыданиями. — Что это! Что это на тебе... Выходи из ванны, быстро! Вторая рука же потянулась к груди, с ужасом обрисовывая пальцем прекрасный узор, словно надеясь, что это неправда. Размякшая в воде корочка раны тут же сползла и оказалась на большом пальце напуганного. Тот уже хотел было отшатнуться и отойти от ванной, как расслабленное тело тут же хватило его за руку и с помощью этого потянулось до чужой шеи, силой дёргая вниз, прямо в наполненную водой ванную. Нет. Не из желания утопить партнёра, просто удерживая его на пару секунд, за такое время вторая рука быстро освободилась и потянулась ко включённому прибору. А именно к фену, быстро нажимая на кнопку включения и роняя его в воду.