Экстра 2. Дни нашей жизни

— Так, это… гель для душа, — Ян бормотал себе под нос, сосредоточенно вглядываясь в этикетку флакона, словно пытался расшифровать древний манускрипт, а не состав средства гигиены. Он стоял в спальне, окружённый вещами, которые на первый взгляд казались абсолютно хаотичным набором. Мягкие полотенца, сложенные с почти военной точностью, сменная одежда, зарядное устройство для телефона и пара бутылок негазированной воды. Ян двигался по комнате с какой-то странной, рваной энергией — то замирал над открытой сумкой, то срывался с места, вспоминая о забытой зубной щётке. — Ян, может, мне всё-таки помочь? — негромкий голос Лэйн заставил его вздрогнуть. Она стояла в дверном проёме, прислонившись к косяку, и в её взгляде сквозила такая нежность, смешанная с лёгкой иронией. Ян на секунду замер, просто любуясь своей женой. Она выглядела спокойной — пугающе спокойной на фоне его собственной суеты. — Нет, — он выставил ладонь в предупреждающем жесте. — Ты отдыхай. Я сам. Всё под контролем. Лэйн тихо рассмеялась, послушно опускаясь на край кровати. Она наблюдала, как её муж — человек, сохранявший ледяное спокойствие в самых жутких обстоятельствах, — сейчас едва не вступил в схватку с молнией на спортивной сумке. Ян снова проверил содержимое, загибая пальцы. — Одежда, документы… Чёрт, страховка! Он почти выбежал из комнаты в сторону кабинета, на ходу вспоминая, в какой именно папке лежит нужный полис. Его шаги стихли в коридоре, сменившись шелестом бумаги. Лэйн поднялась и медленно вышла в гостиную. В их доме пахло свежезаваренным кофе и деревом — запахом, который за эти годы стал для неё синонимом безопасности. Она остановилась посреди комнаты, медленно обводя взглядом их общую жизнь. Как же быстро всё изменилось. Из хаоса, крови и вечного ожидания катастрофы они вынырнули в эту тихую, почти осязаемую реальность. Она подошла к стене, которую они в шутку называли «стеной почёта». Десятки фотографий в рамках хранили частички их жизни. Взгляд Лэйн скользнул по снимкам, останавливаясь на двух самых свежих. Она провела пальцами по фотографиям в рамках, и стены их дома начали медленно растворяться, уступая место шуму сиэтлских сосен и предсвадебной лихорадке.

Свадьба

Существует расхожее мнение, что самый счастливый момент в жизни мужчины — это когда женщина, которую он любит, наконец произносит заветное «да». В этот миг мир вокруг замирает, в ушах звенит воображаемый хор ангелов, а эйфория настолько захватывает, что, кажется, можно взлететь на крыльях. В такие секунды наивно верится, что всё самое страшное осталось в прошлом: древние проклятия сняты, монстры повержены, а впереди только свет, покой и выбор цвета салфеток для банкета. Но это — величайшее заблуждение в истории человечества. Потому что у каждой принцессы, даже самой современной и эмансипированной, где-то в генеалогическом древе обязательно затаился дракон. И у Анны этот дракон носил погоны генерала, обладал ледяным, убийственным взглядом и звался «папой». Лэйн стояла рядом с Анной на широкой террасе загородного комплекса. Комплекс, утопающий в зелени вековых сосен Сиэтла, выглядел как идеальное убежище: тяжёлые кедровые балки, панорамное остекление и тишина, которую нарушал лишь далёкий крик птиц. — Всё будет хорошо, — негромко сказала Лэйн, заметив, как Анна то и дело поправляет рукав джемпера. — Место потрясающее. Павел превзошёл сам себя. — Место — да, — Анна слабо улыбнулась. — Но мне кажется, что, как только наши семьи окажутся в одном помещении, стены этого «потрясающего места» просто не выдержат давления. Ян и Павел уехали в аэропорт встречать родителей жениха. Дмитрий со своей частью семьи должен был прибыть с минуты на минуту. И вот тишину нарушил шум двигателя — к главному входу подъехал внедорожник Павла. Первой из машины вышла Екатерина. В её облике не было ни капли той суетливости, которой часто грешат матери перед свадьбой. Элегантная, в мягком кашемировом пальто песочного цвета, она двигалась с достоинством женщины, которая знает цену уюту и покою. Константин, отец Павла, шёл следом — их сходство с сыном было невероятным. Екатерина подошла к Анне и мягко, почти невесомо коснулась её плеча, а затем обняла. В этом жесте не было панибратства, только искренняя радость. — Здравствуй, дорогая. Ты выглядишь чудесно, — произнесла она на английском, но затем, заметив волнение девушки, тихо добавила по-русски: — Не волнуйся так. Мы очень рады быть здесь. Павел, стоявший рядом, чуть напрягся, но Екатерина лишь тепло улыбнулась ему. Она перевела взгляд на Лэйн и приветливо склонила голову. — Рада познакомиться с вами лично, Лэйн. Павел очень тепло отзывался о вас. Лэйн, решив проявить уважение к семье друга, сделала глубокий вдох и попыталась вспомнить те немногие фразы, которые помнила со времён учёбы в университете. — Взаимно… Екатерина, — с сильным, немного ломаным акцентом произнесла она. — Я… очень рада. Простите, мой русский… плохой. Очень. — О, это было почти безупречно, — мягко отозвалась Екатерина, не подав вида, что акцент Лэйн превратил слова в очаровательную абракадабру. Лэйн вежливо кивнула, оценив такт женщины. Однако идиллия длилась недолго. К воротам подкатил чёрный внедорожник со знакомыми номерами. Дмитрий вышел из машины, слегка покачивая головой. Вид у него был измождённый — казалось, час езды с роднёй был тяжелее, чем все прошлые приключения. Следом за Дмитрием из машины вышел седовласый мужчина. Он был одет в обычную рубашку и брюки, но выправка выдавала в нём военного человека. Следом за генералом Ллойдом появилась беловолосая женщина помладше — холодная, безупречная, с лицом, не выражающим ничего, кроме лёгкого раздражения. Анна заметно выпрямилась, её лицо мгновенно приняло выражение «боевой готовности». Она направилась навстречу семье, натягивая улыбку. Павел сглотнул, глядя то на Яна, то на Дмитрия, и двинулся вслед за невестой. — Мистер Ллойд, миссис Донован. Павел легко улыбнулся родственникам Анны и протянул руку её отцу. Но Ллойд не спешил завершать приветственный жест — тяжёлый взгляд генерала прошёлся по Павлу, словно тысяча игл. Ллойд сжал ладонь Павла так, что тот едва не поморщился. — Приветствую, — негромко, но с нажимом произнёс Ллойд. Дмитрий, оставив Павла на растерзание семье, двинулся в сторону Лэйн и Яна. — Как поживает наш герой блокбастеров? — игриво спросил Ян, когда друг приблизился. — Молчи, Бога ради, — закатил глаза Дмитрий. — Я всю дорогу слушал о том, как я опозорил честь мундира и семьи. — А кто та дамочка около твоего отца? — Ян кивнул в сторону беловолосой женщины. Дмитрий обернулся и посмотрел на Донован, которая, казалось, вообще не была заинтересована ни в знакомстве с Павлом, ни в знакомстве с его семьёй. — Это наша с Анной тётя по материнской линии, — Дмитрий вздохнул. — Близко не советую подходить — она кусается. — Что ж, учту.

***

Распаковав вещи и немного обосновавшись, будущие родственники вместе с женихом и невестой собрались за общим столом. — Мы бы очень хотели, — начала Екатерина, аккуратно расправляя салфетку, — чтобы в церемонии были элементы наших традиций. Это придаёт свадьбе душевности. — Я полагаю, излишняя сентиментальность только мешает торжественности момента, — сказала Донован, пригубив воды. — Традиции — это не сентиментальность, — спокойно возразил Константин. — Это корни. — Мы здесь, чтобы заключить союз, а не устраивать фольклорный фестиваль, — подал голос Ллойд, глядя прямо на Павла. Ян, почувствовав, что воздух в комнате становится тяжелее, встал из-за стола. — Знаете, мистер Ллойд, я как раз собирался показать вам место будущей регистрации. Там потрясающий вид на озеро, который наверняка следует увидеть заранее. Составите мне компанию? Ллойд слегка нахмурился, но всё же кивнул. Когда он молча встал из-за стола, по комнате, кажется, пронеслись тихие вздохи облегчения. Перед тем как покинуть помещение, Ян бросил на Лэйн короткий многозначительный взгляд. Первый раунд переговоров был окончен, но до мира было ещё очень далеко.

***

Вечер опустился тяжёлым тёмно-синим бархатом. Загородный комплекс, ещё днём гудевший от напряжения, теперь казался обманчиво тихим. Екатерина всё-таки добилась своего: она уволокла Анну в свой номер под предлогом «срочной примерки чего-то красивенького», что на деле наверняка означало попытку накормить невесту перед сном и заставить её примерить фамильные драгоценности. Дмитрий, взяв на себя роль громоотвода, героически увёл отца Павла и тётю в сторону бильярдной, надеясь, что вид тяжёлых шаров и запах дорогого табака немного смягчат ситуацию. Стол на террасе опустел. Лишь Павел и Лэйн остались сидеть, подрагивая от вечернего холода. Лэйн смотрела на друга, пытаясь разгадать, о чём он думает — вечно громкий Павел теперь сидел молча, погрузившись в собственные размышления. — Лэйн, скажи честно, — вдруг сказал он, — я справлюсь? Мне кажется, мистер Ллойд смотрит на меня и видит не зятя, а огромное чёрное пятно в жизни Анны. Лэйн сочувственно улыбнулась. — Это просто первое знакомство, Павел. Ты для них — нечто новое в жизни. А военные, особенно такие, как Ллойд, не любят новизну. — Просто вся эта подготовка к свадьбе… тяжелее, чем я думал, — выдохнул Павел. — А как это было у вас? Ну, когда Ян знакомил тебя со своими? Ты же говорила, что твои родители… специфические. — О, — Лэйн отвела взгляд, вспоминая их первую поездку. — Мои родители — образцовые американцы из Северной Каролины. Мама едва не упала в обморок, когда услышала британский акцент Яна. Она по десять раз переспрашивала, что он сказал. Если честно, они с отцом едва не сожрали его в первый вечер. Павел криво усмехнулся и покачал головой. — И как сейчас? Лэйн широко улыбнулась, и в её глазах отразилась искренняя радость. — А сейчас мистер Герман и миссис Ванесса собираются в гости к моим родителям. Отец Яна обещал научить моего папу правильно заваривать чай, а мой папа в ответ собирается показать ему, как жарить идеальные стейки на барбекю. Они нашли общий язык, Павел. Просто на это нужно время. Этот рассказ, кажется, немного приободрил Павла. Он кивнул сам себе, пробормотал что-то благодарное и побрёл искать Анну. Лэйн проводила его взглядом, а после наконец направилась в их с Яном номер. Когда она вошла, Ян уже был там. Он стоял у окна, стягивая через голову футболку, и свет настольной лампы подчёркивал рельеф его спины — той, которую Лэйн знала наизусть. — Наконец-то, — Ян обернулся, и его губы тронула мягкая, чуть усталая усмешка. — Я уже начал думать, что ты бросила меня и сбежала в более спокойное местечко. Лэйн устало опустилась на край кровати, потирая затёкшую шею. — У меня такое чувство, что я побывала на линии фронта. Если бы ты не увёл папу Анны, был бы конфликт. Ян подошёл ближе, отбросив футболку на кресло. Его взгляд стал внимательнее, теплее. — Знаешь, глядя на всё это, я понимаю: у нас всё было гораздо проще. Наши семьи тоже не идеальны, но как же я рад, что они быстро взяли себя в руки и постарались принять друг друга. — Это потому, что мы не славяне, Ян, — Лэйн подняла на него глаза. — У них даже взгляды тяжёлые, как свинец. — Но согласись, в этом есть своя прелесть, — Ян медленно сократил расстояние между ними. — Это жизнь, Лэйн. Настоящая, шумная, нелепая жизнь, о которой мы когда-то могли только мечтать. Он опустился на колени перед ней, кладя руки на её бёдра. Лэйн почувствовала, как по телу разливается привычное, успокаивающее тепло. Весь хаос этого дня — споры о традициях, холодный тон Донован, нервозность Павла — вдруг отодвинулся на второй план, становясь неважным шумом. — Я запрещаю тебе думать сейчас о чём-либо, кроме меня, — прошептал он, подаваясь вперёд. Ян нежно коснулся губами губ девушки — сначала мимолётно, едва ощутимо, словно спрашивая разрешения. Лэйн выдохнула, закрывая глаза и запуская пальцы в его волосы. Его поцелуй стал глубже, увереннее. Ян медленно переместился к её шее, оставляя дорожку обжигающих прикосновений, от которых по коже побежали мурашки. В этом моменте не было места для переживаний о свадьбе или завтрашних новых баталиях. Был только запах его кожи, тишина номера и чувство абсолютной принадлежности друг другу. Ян подхватил Лэйн на руки, осторожно укладывая её на подушки, и занавес этого долгого дня наконец опустился, оставляя их в их собственной тихой реальности.

***

Загородный комплекс превратился в муравейник, где каждый сектор жил по своим законам. Утро выдалось туманным — серая дымка цеплялась за верхушки сосен, создавая идеальный фон для той меланхоличной торжественности, что обычно предшествует большим переменам. Женская часть компании оккупировала просторную гостиную с видом на озеро. Здесь царил аромат дорогого парфюма и едва уловимый запах предвкушения — Анна в сотый раз примеряла платье, время для которого неумолимо приближалось. Екатерина, элегантная в своём спокойствии, помогала подружкам ей с деталями, не забывая осыпать комплиментами. — Ты прекрасна, дорогая, — негромко произнесла Екатерина, поправляя подол платья Анны. Она на мгновение задержала взгляд на девушке, и в этом взгляде было столько искреннего восхищения, что Анна невольно расслабила плечи. — Тебе очень идёт этот силуэт. Лэйн, стоявшая рядом, кивнула. На фоне белоснежной ткани Анна казалась фарфоровой статуэткой, хрупкой, но таящей в себе стальной стержень. Донован, сидевшая в кресле с прямой спиной, долго молчала, наблюдая за процессом с присущим ей ледяным спокойствием. Наконец она поднялась и подошла к племяннице. — Ты очень похожа на Ирину сегодня, — голос Донован прозвучал непривычно глухо. Она открыла небольшую бархатную коробочку, которую до этого сжимала в руках. Внутри, на черном ложе, тускло мерцала нить тяжёлого натурального жемчуга. Анна уставилась на украшение и слезы навернулись на её глаза. — Это принадлежало твоей матери. Она надевала их всего дважды. Я подумала, что сегодня… подходящий момент. Донован осторожно достала украшение и приложила к шее племянницы. А затем аккуратно застегнула замок на шее. Холодные жемчужины коснулись кожи, и в комнате на мгновение воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещат дрова в камине. Это был момент безмолвной передачи памяти — болезненный и бесконечно важный. А в это время на улице, у кромки леса, мужская половина занималась менее эстетичными вещами. Дмитрий, Ян и Константин ушли проверять техническую готовность площадки для фейерверка, оставив Павла один на один с будущим тестем у массивного гриля. Оба молчали. Ллойд стоял, сложив руки за спину, и смотрел на зеркальную гладь озера. Павел, засунув руки в карманы, осматривал деревья вокруг, словно в них было что-то интересное. — Павел, — вдруг раздался голос отца Анны. — Скажи мне, ты ведь понимаешь, что жизнь — это не только радостные и беззаботные дни? Павел, старавшийся выглядеть максимально собранным, кивнул: — Понимаю, сэр. Я знаю, что такое ответственность. — Ответственность… — Ллойд наконец повернулся к нему. Его взгляд был тяжёлым, холодным. — Я слышал о Мар-Саба. Немного, но достаточно. Ллойд сделал шаг ближе, сокращая дистанцию до критической. — Я не вижу в тебе силы, Павел. Я вижу интеллект, вижу амбиции. Но хватит ли у тебя духа закрыть собой мою дочь, когда мир вокруг начнёт рушиться? Или ты просто будешь надеяться, что такой ситуации не произойдёт? Павел почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Он вспомнил тени пустыни, вкус песка на зубах и тот первобытный ужас, который они с Анной и друзьями оставили там, в пещере. — Сэр, — голос Павла прозвучал неожиданно твёрдо, без тени привычной весёлости. — Поверьте, вы не знаете, что случилось в Мар-Саба. Там был только ужас и необходимость выжить. Я не солдат. Я не умею ходить строем. Но Анна — это единственное, что заставляет меня просыпаться по утрам. И если вы думаете, что я позволю чему-то причинить ей боль, значит, вы совсем меня не знаете. Ллойд сузил глаза, но прежде, чем он успел ответить, из-за деревьев показался Ян. Он шёл небрежной походкой, подбрасывая в руке зажигалку, но его взгляд моментально считал напряжение между мужчинами. — Сэр, — Ян вклинился между ними с лёгкостью опытного дипломата. — Константин там обнаружил какую-то проблему с креплениями арки. Нужен ваш экспертный взгляд. Павел, боюсь, в инженерных вопросах такого масштаба мы бессильны без профессиональной консультации. Ян подмигнул Павлу, уводя Ллойда в сторону, позволяя другу вздохнуть с облегчением и наконец расслабить плотно сжатые кулаки.

***

Вечер наступил быстро. Павел сделал глубокий вдох, позволяя себе на секунду ощутить момент полного спокойствия. Утром все измениться: вереница суетливых движений перед свадьбой захватит его и Анну с головой. А пока есть только он и это место. Он достал сигарету — первую за долгое время — и попытался прикурить. — Давно балуешься? — раздался сзади знакомый рокот. Ллойд подошёл и молча протянул руку. Павел, поколебавшись, отдал ему пачку и зажигалку. Генерал закурил, выпуская густой дым в холодный воздух пригорода. — С сегодняшнего дня, — тихо сказал Павел, глядя на тлеющий огонёк сигареты. — Взял у Яна. Нервы. — Нервы — это плохо, — Ллойд посмотрел на него сбоку. — Они затуманивают разум. Павел молча кивнул и поднёс сигарету к губам. Но так и не затянулся. Пару секунд он хмурился, гадая, стоит ли вообще задавать этот вопрос. Внутренний голос шептал, что не стоит. Что ответ не порадует. — Почему я вам не нравлюсь? — всё же спросил Павел. Ллойд хмыкнул, приподнимая брови в удивлении. Казалось, он не ожидал этого вопроса. Или того, что Павел всё же решиться его задать. — Ты слишком «мягкий» для этого мира. Анна заслуживает достойной защиты. И я сомневаюсь, что ты — тот, кто сможет ей это обеспечить. «Мягкий». Павел произнёс слово про себя, словно примеряя, по размеру ли оно. Парень часто проявлял снисходительность, давал людям шансы и ставил интересы небезразличных ему людей на первое место. Но при всем этом, слабым он точно не был. И пусть на первый взгляд эти два слова выглядят одинаковыми, но суть их совершенно разная. Ведь слабость — это порок, тогда как мягкость — форма добродетели. Павел затушил сигарету о перила и повернулся к отцу своей невесты. В его глазах не было страха — только усталость и решимость. — Я буду терпеть все ваши упрёки, все ваши проверки и весь этот холодный тон только ради того, чтобы она была счастлива. Если цена её улыбки — моё терпение перед вами, считайте, что сделка состоялась. Он кивнул Ллойду и, не дожидаясь ответа, ушёл в сторону корпуса, оставляя бывалого военного один на один со своими словами.

***

День свадьбы ворвался в загородный комплекс ослепительным солнцем, которое окончательно выжгло утренний туман, оставив после себя лишь хрустальную чистоту воздуха. Зал для торжества выглядел безупречно — Павел действительно не пожалел ресурсов. Это было пространство, где дикая природа пригорода встретилась с изысканным комфортом. Повсюду были живые цветы: гортензии цвета грозового неба, белые розы и ароматные веточки эвкалипта. Столы, накрытые тяжёлым льном цвета слоновой кости, сияли от блеска тонкого фарфора и хрусталя. В номере невесты царила оглушительная тишина, прерываемая лишь шорохом шёлка. Анна замерла перед зеркалом, бледная, с лихорадочным блеском в глазах. Её пальцы мелко дрожали, когда она в очередной раз попыталась поправить край тончайшей фаты. — Замри, — негромко произнесла Лэйн, подходя ближе. Она бережно перехватила руки подруги, и сама занялась кружевом. — Ты её порвёшь, если не перестанешь тянуть. — Лэйн, я… кажется, меня тошнит, — прошептала Анна, глядя на своё отражение. — Мне так страшно. Последний раз я так боялась, когда ты… Лэйн остановилась и посмотрела подруге прямо в глаза через зеркало. Её взгляд, всегда немного отстранённый, сейчас был полон такого искреннего тепла, что Анна невольно выдохнула. — Знаешь, — тихо сказала Лэйн, аккуратно вытирая кончиком пальца скатившуюся по щеке Анны слезу, —–Когда-то я была уверена, что не доживу до этого дня. Что моё будущее — погибнуть за чужую идею. Я и подумать не могла, что буду стоять здесь, поправлять фату своей лучшей подруге и видеть её такой… прекрасной. Я так рада, что я здесь, Анна. Что я могу это делать для тебя. Анна всхлипнула, накрыв ладонь Лэйн своей. — Спасибо. Я не знаю, что бы я делала без тебя. — Ты бы порвала фату, — Лэйн улыбнулась и сделала шаг назад, оценивая результат. — Ну всё, работа подружки невесты на этом этапе завершена. Пора начинать. Дверь мягко скрипнула, заставив девушек обернутся. На пороге стоял отец Анны. В парадном костюме мужчина выглядел ещё более внушительно, чем обычно. Но его лицо, казавшееся высеченным из гранита, сейчас дрогнуло. Лэйн, заметив этот взгляд, деликатно кивнула и скользнула к выходу, оставляя их наедине. Она понимала: сейчас должен произойти самый чувственный разговор отца с дочерью перед тем, как та покинет семью, чтобы создать новую. Едва дверь за Лэйн закрылась, в комнате стало до ужасного тихо. Лишь голоса гостей за окном разбавляли молчание. Ллойд долго не поднимал глаза на дочь, словно не хотел признавать то, что было очевидным — его маленькая девочка выросла. И готова уйти. — Ты прекрасна, Анна, — голос мужчины прозвучал непривычно глухо. Ллойд подошёл к дочери, но остановился в паре шагов, словно боясь нарушить хрупкость момента. — Анна… — он замолчал, подбирая слова. — Я всю жизнь учил тебя быть сильной, не показывать слабости. И я… я не успел заметить, как ты выросла. Он посмотрел на неё с такой пронзительной болью и любовью, что у Анны перехватило дыхание. — Скажи мне только одно. Ты правда его любишь? Это — то самое? Анна искренне удивилась вопросу, но тут же мягко улыбнулась. — Да, отец. Правда. Пускай ты и не видишь Павла так, как вижу его я, но поверь — он достойнейший из мужчин. Он делает меня счастливой. Ллойд тяжело кивнул, словно принимая этот ответ. — Знай, что где бы я ни был, что бы ни случилось — я всегда рядом, — сказал мужчина. — Я всегда защищу тебя. Моя любовь к тебе — это единственное, что в этом мире не имеет срока давности. Если он хоть раз заставит тебя плакать… — Знаю, отец, — сказала Анна сквозь слезы и обняла его, утыкаясь лицом в жёсткую ткань пиджака. — Всё будет хорошо. Пойдём, нас ждут. Тем временем у алтаря, установленного на берегу озера, царило напряженное ожидание. Павел, поправляя воротник рубашки, то и дело бросал взгляды на тропинку. Рядом с ним стоял Ян — его шафер, воплощение спокойствия этого дня, хотя по тому, как он сжимал руки за спиной, было ясно, что он тоже волнуется. Чуть в стороне, смотря, как рассаживаются гости, стояли Дмитрий и Донован. Тётя Анны выглядела безупречно и холодно, как всегда. Она крутила в руках сигарету, наблюдая за праздничной суетой. — Знаешь, тётя, — негромко произнёс Дмитрий. — Отцу пора бы пересмотреть свои взгляды. Ему не стоит ненавидеть Павла. Хотя бы сегодня он мог бы просто порадоваться за Анну. Донован посмотрела на племянника так, будто он только что выдал глупость первокурсника. — Ты ещё слишком молод, чтобы рассуждать о таких вещах, — лениво произнесла она. — Когда ты сам когда-нибудь станешь отцом, ты поймёшь, что это вовсе не ненависть. Это страх. Страх того, что человек, который по-настоящему важен в твоей жизни, теперь принадлежит кому-то другому. Ллойд не ненавидит Павла, он просто ещё не научился доверять ему свою дочь. Это нормальные чувства любого отца, который любит по-настоящему. Глаза Дмитрия на секунду расширились. Он открыл рот, но так ничего не ответил. Просто потому, что не знал, что сказать. Донован редко влезала в семейные дела племянников и их отца, оставаясь в тени, при своём мнении. Она предпочитала находится с краю, подальше от всех внутренних междоусобиц. И, возможно, именно потому видела картину целиком лучше, чем Дмитрий. Музыка сменилась, и гости синхронно поднялись. Из-за сосен показалась Анна под руку с отцом. Ллойд вёл её медленно, чеканя каждый шаг, словно это был его самый важный выход. Невеста шла рядом, не торопясь, и платье мягко скользило вместе со шлейфом по дорожке. До алтаря, где ожидал свою возлюбленную Павел, было не более полутора метра. Но жениху показалось, что между ним и Анной — целая вечность. Вечность, в которой он мог наблюдать, как самая прекрасная девушка идёт к нему навстречу. Вечность, чтобы понять, что он сделал правильный выбор. Когда они подошли к алтарю, Ллойд остановился. Он взял руку Анны и на мгновение задержал её в своей, прежде чем передать Павлу. Мужчина посмотрел на жениха — серьёзно, тяжело, пронзительно. Это был взгляд человека, который передаёт самое ценное сокровище в руки, в которых ещё не уверен. Павел выдержал этот взгляд. Он смотрел на Ллойда так же твёрдо, без тени страха, а затем едва заметно, но уважительно кивнул. Это был их немой диалог — договор двух мужчин, которые так по-разному, но абсолютно бесконечно любили одну и ту же девушку. Когда началась церемония и священник заговорил, все вокруг затихли, прислушиваясь. Лэйн стояла чуть поодаль от невесты, и на мгновение её взгляд скользнул в сторону Павла, где за его спиной стоял Ян. Их взгляды встретились, и в этот момент между ними пронёсся лёгкий флёр воспоминаний об их собственной свадьбе: о тишине Оксфорда, о первом утре вместе в роли мужа и жены. И о том будущем, которое наконец стало доступно для них. Ян тепло улыбнулся жене. И получил в ответ такую же нежную улыбку. Они знали, что в эту секунду оба думают об одном и том же. О том, что жизнь, несмотря на все шрамы, всё-таки победила смерть.

***

Когда были сказаны главные слова, и стихли аплодисменты, праздник плавно переместился в банкетный зал. Музыка лилась мягким потоком — джазовый бэнд в углу играл что-то лёгкое и ненавязчивое. За столами царило оживление, которое бывает только тогда, когда градус напряжения наконец падает. Лэйн и Ян сидели рядом с молодожёнами. Ян, сменив официальный пиджак на более свободный жилет, лениво покручивал в руке бокал с вином. — Друг, может дашь своей жене нормально поесть? — Ян усмехнулся, подаваясь вперёд к Павлу. — Она уже никуда не убежит. Павел, который до сих пор не мог выпустить руку Анны, рассмеялся. — Я бы не был так уверен. Вдруг после очередного бокала шампанского моя супруга решит, что поторопилась? — О, неужели думаешь, что для этого мне нужно шампанское? — Анна шутливо толкнула мужа плечом, и её глаза, подкрашенные мерцающими тенями, вспыхнули весельем. Лэйн, наблюдавшая за ними, почувствовала, как в груди разливается тепло. Она коснулась бокалом бокала Анны. — Слышала от твоей мамы, Павел, про традицию красть невесту. — Лэйн, прошу, избавь меня от этого, — простонал парень. — Я не хочу позориться перед тестем, который и так не сильно мною восхищается. Официанты бесшумно скользили между столами, разнося изысканные закуски, аромат которых заполнял зал. Всё шло идеально. Настолько идеально, что Ян, обладавший чутьём на неприятности, первым заметил странную суету у дверей кухни. Лэйн, заметив встревоженного администратора, который трижды за минуту вытер лоб платком, сделала Яну знак глазами. Они синхронно поднялись и, придав лицам максимально беззаботное выражение, направились к служебному входу. Заметивший их Дмитрий, быстро извинился перед облепившим его холостячками, и последовал за друзьями. Едва двери кухни открылись, как стало понятно, что все летит к чертям. В центре огромного стального стола возвышался пятиэтажный гигант. Торт, который должен был стать роскошным сладким сюрпризом, выглядел как Пизанская башня. Верхние ярусы предательски ушли вправо, а нежный сливочный крем начал плавиться под жаром мощных кухонных ламп, обнажая некрасивые проплешины бисквита. — Это невозможно спасти, — шеф-повар, мужчина с лицом, белым как его колпак, всплеснул руками. — Нам нужно разбирать его и подавать кусками! Лэйн шумно вздохнула и подняла глаза к потолку, словно там был ответ. Как глупо было надеяться, что всё пройдёт тихо-мирно. — Так, — прозвучал голос Яна. — У нас ещё есть время. Сейчас будем думать. Размышления прервала вошедшая мать Павла. Женщина хотела было спросить, что случилось, но вопрос отпал сам собой, стоило ей увидеть торт. Она чуть склонила голову, уставившись на перекошенные бисквиты. — Ох, беда… — выдохнула Екатерина, и в её голосе, обычно спокойном и мелодичном, вдруг прорезались нотки азарта. Она быстро достала телефон и набрала мужа. — Срочно на кухню. И захвати подмогу, мы тут одни не справимся. Через пару минут двери распахнулись. В стерильное пространство кухни, пропахшее ванилью и паникой, вошёл отец Павла, Донован и Ллойд. Отец Анны только-только открыл рот, чтобы узнать, что происходит, но Екатерина не дала ему такой возможности. — Так, спокойно, — скомандовала она, уже закатывая рукава шёлкового платья. — Крем слишком жирный, он не выдержал жары и просто «поплыл», потянув за собой всю конструкцию. Опора цела, нам просто нужно его полностью пересобрать. — «Просто»? — выгнул бровь Дмитрий. Но Екатерина его уже не слышала — она повернулась к застывшему шеф-повару и сказала: — Живо приготовьте новую порцию масляного крема на швейцарской меренге. Он плотный и выдержит всё. А вы, — она обвела взглядом присутствующих, — будете моими руками. Работа закипела. Это было похоже на хирургическую операцию. Дмитрий и Ян под руководством Екатерины начали осторожно снимать верхние ярусы. Ян придерживал тяжёлый бисквит, пока Дмитрий подрезал слой потёкшего, липкого крема широким шпателем. Каждый их жест был предельно осторожным: малейшее неверное движение — и нежный корж мог просто рассыпаться. Донован, вооружившись бумажными полотенцами, с неожиданным тщанием подчищала края подложек, следя за тем, чтобы ни одна капля старого крема не испортила новую сборку. Ллойд, сняв пиджак и оставшись в белоснежной рубашке, стоял рядом, готовый в любую секунду подстраховать тяжёлую конструкцию. — Теперь заново, — произнесла Екатерина, когда повара вынесли чашу с белоснежным, блестящим кремом. Началась магия сборки. Екатерина уверенными движениями наносила слой за слоем. Донован и Ллойд помогали ей выравнивать бока ярусов. Ян и Дмитрий работали на подхвате, возвращая ярусы на место. Теперь торт стоял ровно, как монолитная скала, сияя свежей белизной. — Чего-то не хватает, — Лэйн прищурилась, глядя на идеальный, но «голый» торт. Она выбежала в зал и через минуту вернулась с охапкой пышных гортензий, которые украшали столы. Их аромат моментально смешался с запахом свежего сахара. — Отрезайте стебли, — скомандовала Екатерина. — Оставляйте буквально пару сантиметров. Лэйн и Константин встали рядом. Лэйн осторожно выбирала самые свежие соцветия, а Константин короткими, точными движениями обрезал жёсткие стебли, передавая подготовленные цветы отцу Анны. Финальный этап стал самым трудным. Екатерина и Ян работали в паре, украшая белоснежные бока торта живыми цветами. Они двигались синхронно: Ян придерживал ветви, а Екатерина закрепляла их, создавая каскад, который спускался с самой вершины до основания. Ллойд выбирал из рук Лэйн лучшие бутоны и подавал их женщинам. — Посмотрите на это, — прошептала Лэйн, когда последний цветок гортензии занял своё место. Торт преобразился. Это уже не был просто десерт из ресторана — в нем чувствовалась рука мастера и тепло людей, которые только что, забыв о разногласиях, спасали чужую радость. Пять ярусов возвышались гордо и надёжно, окутанные облаком нежных лепестков. — Мы это сделали, — выдохнул Ян, любуясь тортом. Свет в зале приглушили, и под торжественные аккорды оркестра двери кухни распахнулись. Когда цветочный гигант, сияющий в свете софитов и окружённый искрами холодных фонтанов, поплыл к центру зала, Анна невольно прижала ладони к губам. В её глазах заблестели слезы чистого, детского восторга. Павел, стоявший рядом, крепко обнимал её за талию, и на его лице читалось нескрываемое восхищение: он знал, сколько нервов было вложено в этот вечер, но результат превзошёл все ожидания. Молодожёны взялись за серебряный нож. Когда первый кусок был отрезан, Павел наклонился к стоявшему рядом Яну и вполголоса спросил: — Слушай, друг, мне кажется, или он выглядит… ну, немного иначе, чем на эскизах? Ян, чьи манжеты всё ещё хранили едва уловимый аромат гортензий и капельку сахарной пудры, лишь невозмутимо улыбнулся, глядя на Павла. — Тебе кажется. Ян отступил к Лэйн, и они вместе замерли в тени колонны, наблюдая за тем, как их маленькая вселенная обрела долгожданное равновесие. Это было невероятное зрелище: суровый генерал Ллойд — человек-скала — сейчас о чем-то оживлённо шептался с Екатериной, и на его лице блуждала редкая, почти мальчишеская улыбка. Константин, Дмитрий и Донован образовали свой тесный круг. Донован вдруг звонко рассмеялась над какой-то шуткой отца Павла. Момент идиллии прервал ведущий, который объявил грандиозный финал, приглашая гостей на просторную террасу. Ночной воздух был прохладным и свежим, наполненным ароматом хвои и близкой воды. Когда небо над ними взорвалось миллионами искр — золотых, изумрудных и багряных, — мир на мгновение замер. Отражения фейерверков танцевали в глазах гостей, в бокалах с шампанским, в складках свадебного платья Анны. Это был момент абсолютной, кристально чистой радости, которое существует лишь однажды в жизни. Ян обнял Лэйн, укрывая её от прохладного ветра, и наклонился ближе. — Посмотри на них, — прошептал он, кивая в сторону смеющихся Павла и Анны. — Я счастлив просто оттого, что счастливы они. Кажется, этот миг просто невозможно сделать ещё лучше. Лэйн молчала, глядя, как в небе расцветает огромная золотая хризантема фейерверка. Она медленно повернулась, и Ян увидел в её глазах такую глубину и нежность, от которой у него перехватило дыхание. — А я всё же попробую, — тихо сказала она. Ян с интересом и лёгким замешательством посмотрел на жену, пытаясь разгадать её загадочную полуулыбку. — О чем ты? Лэйн взяла его ладонь и осторожно прижала её к своему животу. Её голос дрогнул, но прозвучал отчётливо: — У нас будет ребёнок. Мир вокруг Яна перестал существовать. Гул фейерверков, крики «Горько!», музыка — всё смолкло, превратившись в белый шум. Он смотрел на неё, боясь дышать, словно это могло разрушить хрупкое мгновение. Его рука под её ладонью судорожно дрогнула. Шрам на лице Яна натянулся, когда его губы задрожали в попытке осознать услышанное. — Ты… серьёзно? — его голос сорвался на шёпот, полный такого благоговения и неприкрытой любви, что у Лэйн брызнули слезы. Она только кивнула, не в силах больше говорить. Ян подхватил её на руки, кружа прямо там, на террасе, под гаснущими искрами салюта. Он вдыхал запах её волос, целовал её лицо, мокрое от слез счастья, и в этом хаосе эмоций — в этом сумасшедшем взрыве любви и надежды — родилась новая глава их жизни.

Гендерная вечеринка

Машина мягко затормозила у знакомого дома из светлого камня — родового гнезда четы Хилл. Не успели колеса сделать последний оборот, как Ян уже выскочил из-за руля. Он обогнул капот с такой скоростью, будто от того, насколько быстро он откроет пассажирскую дверь, зависела судьба всей британской короны. — Ян, я всё ещё способна нажать на ручку двери самостоятельно, — Лэйн подала ему руку, чувствуя, как муж буквально нависает над ней, готовый подхватить её при малейшем колебании. — Осторожно, здесь порог, — проигнорировал её замечание Ян, бережно придерживая жену за локоть. — И не спеши. Лэйн демонстративно закатила глаза, но всё же оперлась на его ладонь. Девушка много раз представляла, каким же будет Ян во время её беременности. Но даже в самых смелых фантазиях не могла подумать, что муж настолько размякнет. Едва вернувшись со свадьбы друзей, он принялся опустошать полки детских магазинов. И вскоре, в их уютном гнёздышке, образовался склад из распашонок, пелёнок и игрушек. Голубые, зелёные, розовые — милые костюмчики разных вариаций просто не помещались в шкафы. Будущий отец вошёл в кураж и совсем не знал меры, желая купить для будущего малыша всё самое лучшее. Ян чрезмерно опекал свою жену: стоило Лэйн встать ночью с кровати, чтобы попить воды, как тут же её муж нёсся следом «на всякий случай». И, признаться честно, девушка с облегчением вздыхала, когда Яну приходилось оставлять её и ехать в офис устранять какие-то локальные проблемы. — Я не смертельно больна, — стояла на своём Лэйн. Я всего лишь немножко беременна. — Пять месяцев — это серьёзный срок, — парировал Ян. — А я предпочитаю перестраховаться. За спором будущих родителей с теплотой наблюдали родители Яна. Глядя на сына и невестку, Герман Хилл невольно окунался в собственное прошлое, вспоминая, как сам опекал беременную жену. Когда младшие члены семь наконец приблизились, Ванесса тут же заключила невестку в объятия — осторожные, но полные любви. — Проходите быстрее, — засуетилась она, увлекая их в дом. — Я только что достала пирог. Внутри дом Хиллов оставался тем самым островком стабильности, где время, казалось, замедляло свой бег. Здесь всегда пахло ванилью, корицей и старыми книгами — ароматом, который Лэйн полюбила с первого дня. Едва они сели за стол, Ванесса принялась обхаживать желанных гостей. Чай был разлит в считанные секунды, а перед Лэйн приземлилась тарелка с таким куском яблочного пирога, который мог бы прокормить небольшую роту солдат. — Кушай, дорогая. Тебе сейчас нужно за двоих, — Ванесса ласково погладила Лэйн по плечу. — Спасибо, миссис Хилл, — Лэйн улыбнулась, чувствуя, как уют этого места окутывает её. — И спасибо вам, мистер Герман, за то, что взяли на себя часть моих отчётов по оценке архивов. Я очень ценю, что вы меня страхуете. Отец Яна, сидевший во главе стола, степенно кивнул, делая глоток чая. — Брось, Лэйн. У тебя сейчас куда более важные дела. Я рад, что могу помочь и чуть облегчить тебе жизнь. — Ну, раз с делами разобрались, — Ванесса присела рядом. — Расскажите, как продвигается выбор имён? У вас уже есть фавориты? Ян неловко кашлянул, ковыряя вилкой свой пирог. — Если честно, мам, дела обстоят хуже, чем мы думали. Оказывается, мир полон имён, которые вызывают у Лэйн либо раздражение, либо плохие ассоциации. — Выбор имени — важный шаг. — чуть нахмурившись сказала Лэйн. — Нашему ребёнку предстоит прожить с ним всю жизнь, и я не хочу, чтобы однажды он или она спросили, почему мы дали такое ужасное имя. — Короткие имена практичны, — отозвался Герман. —Меньше шансов, что их исковеркают. — А я мечтала о чем-то аристократичном, — Ванесса мечтательно вздохнула. — Например, Альберт. Альберт Хилл — звучит ведь солидно, правда? Ян едва не подавился чаем. Он медленно поднял взгляд на мать, и в его глазах читался истинный ужас. — Альберт? Мам, ты серьёзно? Ты хотела назвать меня Альбертом? Не могу в это поверить. Хорошо, что в последнее слово осталось за отцом. Лэйн не выдержала и тихо рассмеялась, глядя на возмущённое лицо мужа. — Видишь, Ян, тебе ещё повезло. Кстати, раз мы заговорили о именах и праздниках… — Лэйн чуть отодвинула блюдце с чашкой. — Мы бы хотели провести гендерную вечеринку. И, если вы не против, позаимствовать для этого ваш дворик. Герман иронично вскинул бровь, глядя на сына. — Гендерная вечеринка? Ян, и как же ты на это подписался? Ян страдальчески вздохнул, подпирая щеку рукой. — С трудом, отец. С большим трудом. Ян Хилл был готов на всё ради комфорта жены. Он стал тем самым мужчиной, который мог поехать в другой конец города за «теми самыми» персиками, потому что в ближайшем супермаркете они «пахли не очень вкусно». Он безропотно пробовал странные сочетания еды, которые Лэйн находила божественными, и — что было самым невероятным — бросил курить в ту же секунду, как узнал, что станет отцом. Но идея праздника, где нужно ждать момента, чтобы узнать пол своего малыша, заставляла его нервничать. Ян ненавидел неопределённость. Но очень любил свою Лэйн. — В этом доме последние пять месяцев главный не я, — Ян бросил на Лэйн взгляд, полный притворной покорности, в которой сквозила безграничная нежность. — Так что у меня теперь нет права голоса. Если Лэйн хочет розовый дым или синие ленточки — я буду стоять рядом и делать вид, что мне не хочется немедленно вскрыть конверт. — И моя семья приедет аккурат к празднику, — добавила Лэйн. — Отцу было сложно вырваться из Каролины, но они с мамой не хотят это пропустить. — Пусть останавливаются у нас, — тут же предложил Герман. — Мы отлично провели время у них в прошлом году, пора вернуть долг гостеприимства. Места хватит всем. Лэйн с благодарностью кивнула. План начинал обретать форму, и даже Ян, ворчащий на «бессмысленные ритуалы», уже вовсю прикидывал в уме список покупок, чтобы ни одна деталь не расстроила его «главного человека» в этой семье.

***

— Сьюзан? Ян вопросительно поднял бровь, глядя на жену. — Нет, — Лэйн лениво качнула головой. — У меня была одноклассница Сьюзан. Она была… странной. Очень. Вечно говорила сама с собой. Лэйн полулежала на диване в гостиной, подложив под спину одну из бесчисленных подушек, которыми Ян окружил её, стоило ей только присесть. Сам Ян расположился в кресле напротив, сосредоточенно листая список имён в телефоне. — Справедливо, — он пролистал дальше. — Лейла? Мария? Доминика? Адель? — Всё не то, Ян. Слишком обычно или слишком вычурно. — Ладно, как насчёт этого? — парень сделал паузу, словно пробуя имя на вкус. — Астрея. Лэйн мгновенно открыла глаза. В её взгляде проскользнуло нечто странное — смесь узнавания и необъяснимой тревоги. — Нет, — отрезала она. — Точно нет. — Почему? — Ян искренне удивился. — Звучит красиво, по-древнегречески. Богиня справедливости, звёздная дева. Как раз в твоём стиле. Лэйн помолчала, глядя на то, как блики от камина пляшут на стенах. — Не знаю, Ян. Просто… кажется, что за этим именем тянется слишком тяжёлая судьба. Будто оно несёт в себе груз, который ребёнку ни к чему. Давай оставим звёздных дев другим. Ян понимающе кивнул и отложил телефон. — Окей, Астрея вычеркнута. Какие у тебя варианты? Ты ведь наверняка уже составила свой «шорт-лист», пока я ездил за теми абрикосами. Лэйн улыбнулась и достала свой телефон. — Слушай: Эвелина, Клара… Аврора. Ян на секунду задумался. — Аврора… — он повторил имя вслух, и на его губах появилась тёплая, почти мальчишеская улыбка. — Как в «Спящей красавице»? — В честь утренней зари, Ян. Но ассоциация с мультфильмом мне тоже нравится. — Значит, будет у нас маленькая соня, — он тепло усмехнулся сам себе, явно уже представляя эту картину. Лэйн вздохнула, чувствуя, как внутри всё затрепетало от нежности. Она представила, как зовёт малышку по имени, как та улыбается, услышав голос матери, и на душе стало тепло. — Хорошо, с девочкой определились. Теперь имя для мальчика. У тебя есть идеи? — Адриан, — выпалил Ян моментально, без единой секунды раздумий. Лэйн даже немного оторопела от такой уверенности. — И всё? Никаких обсуждений? Просто — Адриан? Ян кивнул, его взгляд стал серьёзным и глубоким. — Когда я впервые по-настоящему задумался о том, что у нас может быть сын… это имя пришло само. Адриан Хилл… Звучит прекрасно. В нем есть какая-то внутренняя сила. Лэйн прислушалась к звучанию. Это действительно подходило. В имени была та самая оксфордская стать, которую она так любила. Девушка задумчиво прикусила губу, а потом в её глазах вспыхнул озорной огонёк. — А может, всё-таки Альберт? В честь бабушкиных мечтаний? Ян театрально закатил глаза и поднялся с кресла. Он подошёл к дивану и сел на край, осторожно положив тёплую ладонь на живот Лэйн. Под его пальцами была сама жизнь — их общее будущее. — Не переживай, малыш, — нежно, почти шёпотом произнёс он, обращаясь к животу. — Папа ни за что не позволит, чтобы ты стал Альбертом. Или Альбертой. У нас в семье и так хватает странностей, не будем добавлять к ним ещё имя.

***

— Прекрати кусать ногти, — Дмитрий сурово посмотрел на Яна и одёрнул его за руку. — Я на тебя посмотрю, когда у тебя будет жена беременна, — прошипел Ян. Лэйн покачала головой, наблюдая за ребячеством мужа. Винить она его не могла — сама переживала до чёртиков. Именно поэтому друзья, ещё даже не успев получить приглашение на гендерную вечеринку, тут же поспешили приехать и поддержать будущих родителей. А заодно помочь в организации. Что было, между прочим, весьма кстати. Ян и Лэйн ломали головы над тем, кому доверить ведущую роль такого значимого дня. Кто же тот самый человек, который получит от доктора конверт и первым узнает пол малыша семейства Хилл? Анна выбыла из этой гонки первой — лицо подруги всегда весьма красноречиво, а врать как следует Анна не умела. Павел выбыл из игры вслед за своей женой. И лишь когда остался один кандидат, глаза Яна просияли: Дмитрий был идеальным кандидатом. Бывший военный, немногословный мужчина, проверенный временем друг. Он никогда не скажет сестре и даже не заикнётся зятю — Павлу. — А самое главное, он ни за что не скажет тебе! — сказала тогда Лэйн, и Ян закатил глаза. И вот теперь Дмитрий гордо стоял вместе с семьёй Хилл под кабинетом, гордо вздёрнув подбородок. Должность, предложенная Яной и Лэйн, поднесла его эго до самых небес. И он собирался сыграть возложенную на него роль на все тысячу процентов. — Миссис Хилл, проходите, пожалуйста, — раздался мягкий голос медсестры. Стройной шеренгой, Лэйн и два её сопровождающих проследовали в кабинет УЗИ. Девушка, привычно устроившись на кушетке, сразу предупредила врача: — Нам пол не говорите. Просто запишите на листке и отдайте вон тому мужчине, — она указала на Дмитрия, который замер у стены, скрестив руки на груди. Врач мельком взглянул на «мужчину», нахмурился, а затем его глаза расширились. — Погодите… вы ведь… тот самый актёр из «Последнего рубежа»? Дмитрий привычно и чуть устало улыбнулся, кивнув. — Да, это я. Но сегодня у меня роль поважнее. Я — ответственный за то единственное слово, которое вы напишете на бумаге. Постарайтесь сделать разборчивый почерк, док. Когда скрининг завершился и Дмитрий, спрятав конверт во внутренний карман куртки, вышел из кабинета первым, Ян выглядел так, будто его жестоко предали. Всю дорогу до дома он то и дело бросал косые взгляды на карман друга, но Дмитрий оставался невозмутимым, как скала. Дома их ждали Павел и Анна, уже накрывшие стол к обеду. Но едва они успели поприветствовать друг друга, Дмитрий ускользнул в выделенную ему гостевую комнату — якобы «бросить вещи». Ян, не выдержав и минуты, последовал за ним. Он вошёл в комнату как раз в тот момент, когда Дмитрий доставал заветный конверт. — И долго ты собираешься там стоять, Хилл? — не оборачиваясь, спросил Дмитрий. — Я затылком чую твоё раздражение. — Я просто… решил узнать, не нужно ли тебе чего, — Ян прислонился к косяку, стараясь выглядеть расслабленно. — Воды? Полотенце? Дмитрий лукаво усмехнулся, поворачиваясь к другу. — Кому ты вешаешь эту лапшу, Ян? Ты сейчас выглядишь как шестиклассник, у которого мать нашла сигареты. — Ладно, сдаюсь, — Ян сделал шаг вперёд. — Ты же знаешь, я ненавижу неопределённость. Просто моргни один раз, если мальчик. Или два, если девочка. Дмитрий спрятал конверт обратно в карман. — Не скажу. Терпи. Тебе полезно учиться ждать — в отцовстве это главный навык. — Так значит мальчик? —– не унимался Ян. — Или девочка? А если там вообще близнецы, и врач просто решил над нами подшутить? Дмитрий только рассмеялся, выставляя ладонь вперёд. — Лэйн! Забери своего мужа, он сейчас начнёт применять ко мне насилие.

***

Вечером, когда Анна и Лэйн ушли на второй этаж обсуждать гору распашонок и пелёнок, мужчины остались на крыльце. Воздух был прохладным, пахло весной и зеленью. Они сидели как в старые добрые времена, наслаждаясь приятной компанией друг друга. — Сигаретки не найдётся? — с надеждой спросил Павел, похлопывая себя по карманам. — Мой дом теперь — зона, свободная от дыма, — отрезал Ян. — Если кто-то решит затянуться, будет спать на газоне под поливалками. Я серьёзно. — Не кипятись, я только спросил, — Павел поднял руки перед собой. — Ты какой-то раздражённый. Ян шумно выдохнул и провёл рукой по волосам. Это была правда: стоило ему узнать, что в семье их станет трое, как все потаённые переживания и страшные мысли полезли наружу, как прорвавшаяся плотина. Он стал замечать опасность там, где раньше и не подозревал о её существовании. Будь то мусорный бак на углу, создающий слепую зону для водителей, или же не ограждённый фонтан в конце улицы — все, казалось, несло угрозу для ребёнка, который ещё даже не появился на свет. Но ещё больше Яна пугало то, что он не сможет стать хорошим отцом. И эту проблему устранить было сложнее всего. — Страшно, понимаете? — сказал он тихо. — Хочу стать хорошим родителем. Таким, чтобы Адриан… ну, или Аврора… гордились мной. Чтобы я был примером. Достаточно ли я хорош для этого? — Брось, Ян, — Дмитрий хлопнул его по плечу. — Ты прошёл Мар-Саба и вытащил Лэйн из ада. Справиться с подгузниками — это так, мелкая диверсия. Ты будешь отличным отцом. Ян коротко кивнул, но сомнения никуда не делись. Они роились скопом мыслей в голове, как муравьи. Павел и Дмитрий переглянулись, пожимая плечами. Они могли сделать для друга многое, почти все, но спасти от самого себя — вряд ли. — Что ж, — Дмитрий поднялся, расправляя плечи. — Пойду я спать. У меня завтра много дел, сами понимаете. Он слегка коснулся плеча Яна в знак немой поддержки, а после удалился, оставляя друзей наедине. Какое-то время Павел сидел в тишине, искоса поглядывая на Яна. Пока в его голову не пришла занятная и весьма неправильная идея. — Послушай, — Павел заговорщицки понизил голос. — Я знаю, что поднимет тебе настроение. Маленький конверт на в комнате моего родственничка. Ян посмотрел на друга. — Ты предлагаешь мне предать наш уговор с Лэйн и первым узнать, Адриан у нас или Аврора? — Ну, формально ты не первый, Дмитрий-то уже знает, — Павел пожал плечами. — Мы просто… успокоим нервы. Ян колебался ровно три секунды. — Согласен. Какой план? Сцена напоминала плохой шпионский боевик. Павел на цыпочках прокрался в комнату Дмитрия, пока Ян стоял «на шухере» в коридоре, вздрагивая от каждого скрипа половиц. Каждая секунда казалась вечностью, и Ян нервно оглядывался, не идёт ли часом кто-то из девушек в их сторону. Через минуту Павел выскользнул обратно, триумфально размахивая белым прямоугольником. Они забились в самый дальний угол кухни, подальше от окон и уставились на конверт, словно мыши на сыр. — Открывай, — прошептал Павел. — Нет, ты открывай. Они препирались ещё пару минут, как школьники с украденным журналом «18+», пока наконец Ян решительно не надорвал край. Он вытащил листок, развернул его… и замер. Листок был абсолютно чист. — Вы правда думали, что я настолько идиот? — раздался холодный, ироничный голос от двери. Ян и Павел синхронно подпрыгнули. В дверном проёме стоял Дмитрий. В одних трусах, со скрещёнными на груди руками, он выглядел максимально внушительно. — Я знал, что вас, двух нетерпеливых придурков, ничего не остановит, — Дмитрий медленно подошёл ближе. — Поэтому, как только я вошёл в комнату, порвал настоящий листок и смыл его в унитазе. А в конверт положил муляж. Ян посмотрел на пустую бумагу в своих руках, а потом — на невозмутимого Дмитрия. — Ты… ты смыл нашего ребёнка? В унитаз? — в голосе Яна слышалось искреннее отчаяние. Дмитрий закатил глаза, разворачиваясь, чтобы уйти. — Беременна в этом доме Лэйн, а паяет, кажется, тебя. Идите спать, воры-неудачники.

***

День гендерной вечеринки превратил сдержанный особняк четы Хиллов в некое подобие сказочного домика. Праздновали в узком кругу: приехали родители Лэйн из Каролины, старые друзья семьи и пара ближайших коллег Яна и Павла по бизнесу. Весь сад был заставлен фуршетными столами, а над аркой, украшенной белыми пионами, колыхались облака шаров, которые то и дело путались норовили взмыть в небо. Павел, задумчиво потягивая прохладный лимонад, остановился посреди лужайки и прищурился, окидывая взглядом декор. — Ян, — позвал он друга, который в это время пытался ровно выставить стенд для голосования. — Тебе не кажется, что розовых шариков больше, чем голубых? Ян со скепсисом посмотрел на друга, а затем на россыпь шаров. — Это называется паранойя. Ты просто боишься, что твоя ставка на наследника империи Хиллов не сыграет. — Я вообще-то ставлю на девочку. — Ты предал команду моего отца? — усмехнулся Ян. Павел без колебаний подошёл к стенду. — Я всегда хотел дочку. Буду её баловать, оберегать от таких типов, как мы с тобой… И наряжать в такие прикольные платьица, от которых у тебя, Ян, будет рябить в глазах. Представь: розовые банты и чувство юмора папаши. Ян невольно улыбнулся. Мысль о маленькой копии Лэйн, которая будет с таким же серьёзным видом изучать мир, отозвалась в сердце странным, почти болезненным теплом. — Знаешь, я тоже на это надеюсь. Хотя Адриан Хилл звучало бы чертовски солидно. К ним подошла Ванесса, поправляя праздничный фартук. В её глазах плясали озорные искры — она явно наслаждалась ролью хозяйки торжества. — Мальчики, еда почти готова, Герман уже разжигает гриль. Ян, дорогой, ты не видел Лэйн? Гости скоро начнут собираться у арки. — Она наверху, мам. Я заглядывал десять минут назад, но меня выставили за дверь. У них отчаянная борьба с платьем. Из дома вышла Анна и быстро оглядела территорию. Заприметив Павла и Яна, она быстро преодолела расстояние и оказалась рядом, готовая нарезать всем задач. — Парни, нужно срочно сходить на второй этаж, в бывшую комнату Яна. Заберите оттуда оставшуюся атрибутику — там стенд для пожеланий и всякие мелочи в коробках. Лучше идите вдвоём, нужно сразу всё распределить, чтобы не бегать по десять раз. Парни вздохнули и послушно направились в дом. Поднимаясь по лестнице, Ян заговорил тише, постоянно оглядываясь: — Слушай, а Дмитрий точно успевает? Он обещал привезти цветные дымовые факелы к самому началу. — Должен, — кивнул Павел, перепрыгивая через ступеньку. — Он же у нас эталон ответственности. Сказал «буду с дымом» — значит, будет. Кстати, Ян… — Павел замер на пороге комнаты, его голос стал серьёзным. — Я тут подумал. Тебе следует взять его крестным. Ян удивлённо вскинул бровь, глядя на друга. Пару секунд он переваривал услышанное, не зная, как реагировать. — Я вообще-то думал, что это место автоматически забронировано за тобой. — Нет, — Павел качнул головой. — Я, конечно, как крестный буду не хуже. Но Дмитрий… он заслуживает этого. После всего, что он сделал, через что прошёл ради нас… Он всегда подставит тебе плечо. Его преданность — это то, что нужно твоему ребёнку в качестве ориентира. Да и вообще, вспомни: мы его как-то везде за бортом оставили. Ни на твоей свадьбе, ни на моей он свидетелем не был, вечно в тени, вечно на страже. Мне даже как-то по-человечески грустно за него. Ян молча обдумал слова друга. Перед глазами пронеслись моменты из прошлого: суровое лицо Дмитрия в Мар-Саба, его молчаливая поддержка в Оксфорде. Он медленно кивнул. — Ты прав. Это будет правильно. Дмитрий заслужил право быть первым, кто возьмёт Адриана или Аврору на руки после нас с Лэйн. Ян поставил коробку на пол и покосился на закрытую дверь кабинета отца. В его глазах вспыхнул тот самый опасный азарт, после которого, как правило, следовали не самые хорошие поступки. — Слушай… а Дмитрий точно сделал заказ факелов заранее? Павел моментально считал настрой друга. В воздухе запахло новой авантюрой. — Спрашиваешь. Конечно, сделал. Я видел, как он вчера проверял почту. Ян быстро подошёл к кабинету отца и дёрнул ручку — не заперто. На лакированном столе из красного дерева стоял тоненький ноутбук. Ян сел за стол, устраиваясь в кресле поудобнее. — Попробуем взломать его аккаунт, — прошептал Ян. — Он наверняка не чистил корзину. Найдём чек от магазина — узнаем артикул и цвет пигмента. Делов на три минуты. — Давай, –— подначивал Павел, дежуря у двери и прислушиваясь к шорохам в коридоре. — Дмитрий, конечно, профи, но против двух гениев у него нет шансов. Ян ловко открыл ноутбук отца. Пальцы летали по клавишам, а во взгляде плясали чёртики. Ему хватило пары минут, чтобы влезть в почтовый ящик друга. — Есть! Вижу исходящие…— сердце Яна забилось быстрее от предвкушения победы. — Нашёл, кажется. Открываю вложение… Но едва Ян нажал на файл, как экран ноутбука на мгновение ослепительно побелел. А затем по нему поползли гигантские ярко-зелёные надписи: «DATA BREACH DETECTED. ARE YOU SERIOUS, GUYS?», которые сменялись издевательски подмигивающими смайликами. Экран начал бешено сверкать всеми цветами радуги, а через пару секунд ноутбук издал прощальный писк и просто погас. — Черт, — выдохнул Ян в звенящей тишине кабинета. — Он и тут предусмотрел. — Надеюсь, у твоего отца там не было важных документов, — пробормотал Павел, ошарашенно глядя на черный экран. Ян быстро захлопнул крышку, вернул ноутбук на место, выровняв его по линейке, подхватил атрибутику и вместе с Павлом спустился вниз с максимально невозмутимыми лицами. Дмитрий уже стоял на дорожке, небрежно прислонившись к капоту своей машины. Он даже не повернул головы, когда они подошли. — Что, парни, — негромко спросил он, продолжая изучать облака на горизонте. — Удачно сходили за коробками? Или нашли что-то более интересное… в почте, например? Ян и Павел синхронно закатили глаза и, не проронив ни слова, прошли мимо него к арке. Сад Хиллов постепенно заполнялся людьми, смехом и звоном бокалов. Гости прибывали, принося с собой атмосферу лёгкого, почти невесомого праздника. Возле входа установили тот самый стенд, вокруг которого теперь разыгрывались нешуточные дебаты. Каждому гостю предлагали сделать свой выбор: маленькое розовое или нежно-голубое сердечко с именем нужно было закрепить на доске, разделённой на два сектора. — Я ставлю на принцессу, — бросил Павел жене, приклеивая голубое сердечко со своим именем. Анна же, напротив, решительно выбрала голубое. — А я ставлю на мальчика. Сама бы хотела сына. Павел притворно схватился за сердце: — Придётся тогда рожать нам двойню, чтобы мы оба были довольны. — Сам тогда и рожай, умник, — Анна рассмеялась, толкая его в бок. Последними к стенду подошли виновники торжества. Лэйн, в своём струящемся платье бежевого цвета, которое теперь подчёркивало её изменившуюся фигуру, аккуратно закрепила розовое сердечко. Ян же, помедлив секунду, выбрал голубое. Приклеив, он развернулся к стоящему чуть сбоку Дмитрию, который наблюдал за забавой. Уголки его губ были чуть приподняты: в этот момент Дмитрий ощущал себя богом — все пытались угадать то, что знал наверняка лишь один он. — Дмитрий, может, тоже поучаствуешь? — ехидно улыбнулся Ян. Дмитрий широко улыбнулся другу и его нетерпеливости. — Пахнет отчаянием, Хилл. Разговоры лились рекой, солнце медленно клонилось к закату, окрашивая дворик в золотистые тона. Но вот, музыка стихла. Ванесса и Герман, заметно волнуясь, попросили всех собраться у арки. Герман уже установил камеру на штатив, чтобы запечатлеть каждую секунду этого момента. — Прошу, — Дмитрий подошёл к Лэйн и Яну, протягивая им два тяжёлых тубуса. — Момент истины. Ян взял факел, и его пальцы на мгновение дрогнули. Он посмотрел на Лэйн. Она выглядела невероятно: весенний ветер трепал её волосы, а в глазах светилось такое ожидание, что у Яна перехватило дыхание. — На счёт три? — тихо спросил Ян. Голос его слегка охрип от волнения. Лэйн кивнула, крепче сжимая свою «хлопушку». — Раз… — начал Ян. — Два… — подхватили гости хором. — Три! Раздался сухой, звонкий хлопок. Секундная задержка показалась Яну вечностью. А затем… густое, ослепительно-розовое облако дыма взмыло вверх, окутывая их двоих. Яркий, сочный цвет заполнил всё пространство, смешиваясь с лучами закатного солнца. Лэйн вскрикнула, прижимая ладони к лицу. Слёзы радости мгновенно заполнили её глаза, и девушка, не сдерживаясь, зарыдала — от облегчения, от нежности, от того, что неопределённость наконец обрела форму. Ян замер. Он стоял, окружённый этим розовым туманом. Какие-то пару секунд он просто не понимал, что происходит — смотрел на розовый цвет, который был и тут, и там. И лишь спустя пару мгновений на лице его проступила улыбка, которую друзья не видели никогда. Это была улыбка отца. Его глаза подозрительно заблестели, и он, сглотнув ком, едва слышно произнёс: — Аврора… Ян шагнул к Лэйн, подхватил её, притягивая к себе так крепко, словно хотел защитить от всего мира сразу. Он целовал её лицо, солёное от слез, шептал что-то безумное и нежное, снова и снова утыкаясь носом в её волосы. Вокруг ликовали люди. Анна обнимала Павла, Ванесса плакала на плече у Германа, даже коллеги Яна что-то радостно кричали, подбрасывая в воздух кепки. Дмитрий стоял чуть в стороне. Он не кричал и не прыгал, но на его обычно суровом лице играла мягкая, искренняя улыбка. Он аплодировал спокойно, глядя на то, как Ян кружит Лэйн в розовом мареве. Когда Ян на секунду обернулся, их взгляды встретились. Дмитрий едва заметно подмигнул другу и, когда шум толпы стал чуть тише, одними губами шепнул: — Поздравляю, папаша.

***

— Лэйн, сумка собрана. Нам пора ехать. Лэйн оторвалась от фотографий на стене и обернулась к мужу, который стоял в дверях с огромной сумкой наперевес. — Я уже не могу дождаться встречи с ней, Ян. Она подошла к нему, мягко коснулась его щеки. — Знаешь, я очень хочу, чтобы у неё были твои глаза. Такие же родные и глубокие. Ян нервно усмехнулся, перехватывая ручку сумки. — Ну, как насчёт компромисса? Один глаз мой, а другой — твой? — заметив недовольный взгляд жены, он нервно усмехнулся. — Ладно, ладно! Я просто нервничаю, вот и несу бред. Лэйн смягчилась, взяла его за ладонь, переплетая свои пальцы с его. Она прекрасно знала, как беспокоится Ян. — Всё будет хорошо. Мы справимся. Мы будем хорошими родителями для неё. Лучшими. Ян с бесконечной благодарностью посмотрел на жену. В этом взгляде было всё: признание, преданность и обещание. — А теперь, — Лэйн чуть сильнее сжала его руку, — Давай наконец поедем в роддом. Кажется, Аврора Хилл не любит ждать так же сильно, как и её отец. Ян подхватил сумку, другой рукой бережно приобнял Лэйн за талию, и они вышли за порог. За ними тихо щёлкнул замок. Дверь закрылась, оставив дом в торжественном и уютном ожидании того момента, когда в него войдёт новый, самый главный член их семьи.