Глава 3. 21 июля 1995 г.

Сириус жадно затянулся и выпустил дым из носа. Прошла неделя. Мечта стала явью - и обернулась театром абсурда. Он жил в собственном доме, как призрак, невольно выслеживая следы нового обитателя. По ночам, когда мысли мешали уснуть, он различал тихий шелест страниц в библиотеке. На кухонном столе напротив его места появился след от кружки. В пепельнице появились чужие окурки. Но хуже были коридоры. Если за углом слышался шепот заклинаний, он разворачивался и уходил. Боялся встречи. Боялся, что она отбросит его назад - в то утро, когда он проснулся один. - ... Может, у тебя появятся ответы на вопросы, которые ты ищешь? - невзначай спросил Римус, затягиваясь. - От нее, кстати, реальная помощь. Она укрепила защиту в восточной части дома. Я даже узнал кое-что новое. - Не хочу это знать, - Сириус смотрел на грязные крыши домов, будто высматривал путь к бегству. - Мне неинтересно. Пусть делает что хочет. Правда, - последнее слово прозвучало чуть громче, словно он пытался убедить себя. - Хорошо, я тебе верю, - и уголки губ Римуса дрогнули в скупой ухмылке. - Нам нужно доделать работу в последних спальнях. Там нужно быть предельно внимательным. В одной из них будут жить близнецы Уизли. Когда ты с ними познакомишься, узнаешь, что наследие мародеров не просто приумножили, а возвели в абсолют. Внизу что-то зашуршало и по дому пополз скрежущий визг. - Госпожа будет злиться! Не тронь! Кикимер будет драться! ДРАТЬСЯ! Грязная кровь! Чужая! - Ну, тут только ты можешь помочь, - меланхолично протянул Римус, закатывая глаза. Сириус резко затушил сигарету и вышел в коридор. - Кикимер! - его рев перекрыл все звуки. - Быстро в чулан! Выйдешь, когда тебя позовут! Крики прекратились, сменившись обиженным бормотанием и тихим хлопком. - Красивый жест, - прошептал Римус сквозь кашель, спускаясь за ним. Сириус зло уставился на него, сверкая глазами. - Я ничего не сказал, - Люпин безобидно поднял руки. - Кстати, как ты смотришь на что вырваться из этого склепа и прогуляться сегодня со мной и Тонкс? В бар на углу. Без магии. Без войны. Как люди. Сириус замер. Идея вырваться, не думать, заглушить вечный внутренний монолог алкоголем казалась спасительной. Он кивнул. - Положительно. Подожди! С кем? С Тонкс? - спросил он, но Римус уже спустился вниз, красный, как школьник. Образ молчаливой женской фигуры в конце коридора вернул его в реальность. Показалось, что она ему кивнула. Сириус быстро вошел в ближайшую спальню. Гнев клокотал где-то глубоко внутри. Но из него рождалось что-то новое - тяжелое, неудобное чувство долга.

***

Сириус мрачно оглядел черную шелковую рубашку, схватил и швырнул в угол. Подарок Сальмы с ее первой зарплаты. После ее ухода он почти религиозно хранил его. Но сейчас ему бы не хотелось, что бы она знала: частица прошлого все еще что-то значит. Натянул черную футболку, потертую на сгибах, завернул рукава. Черные брюки, старые ботинки на босу ногу. Оглядел себя в зеркало - и на секунду узнал того, кем был тринадцать лет назад. Не наследник, не жених. Солдат. Ухмыльнулся собственному отражению и тут же отвернулся. Блэк вышел в коридор, прислушался к тишине, и двинулся по лестнице. Он быстро спускался, гремя подошвами по дереву, и почти дошел до первого этажа, как внизу на площадке оказалась Сальма. Она стояла с распущенными черными волосами. Широкие штаны и рубашка, небрежно завязанная на талии - все в пыли. В руке - палочка, направленная в угол над лестницей. Повернула голову на звук шагов и застыла. В нем снова вскипел гнев - на ее присутствие, на ее спокойствие. Он откинул волосы со лба и впился взглядом. Под ребрами тяжело шлепнулось что-то живое - не ярость. Укол боли. Сириус сунул руки в карманы, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. - Проходи, - ровно, без интонации сказала Сальма, отводя взгляд и прижимаясь к перилам. Сириус молча прошел мимо, сознательно широко шагая, задевая плечом воздух в дюйме от ее плеча. Точно, как в школе. Хулиган, который отчаянно хочет, чтобы его ненавидели, но не игнорировали. Он почти вбежал в кухню, где уже сидел Римус. Поворачивая туда, он не смог удержаться - бросил взгляд назад, в коридор. Она стояла все там же, но ее палочка была опущена. - Пошли скорее отсюда, - отрезал Сириус, и его голос звучал хриплее, чем он хотел. Они вышли. Сальмы в коридоре не было. Она стояла за поворотом лестницы. Рука с палочкой мелко дрожала. «Дура», - прошептала она и закрыла глаза. И с глубоким, срывающимся вдохом поднялась наверх.

***

- Не думала, что у него бывают проблемы в личной жизни, - Тонкс кивнула в сторону Сириуса. - Посмотри, что там происходит. За его столом стояли пустые бокалы. Позади три маггловских девушки указывали на него взглядами и перешептывались - решали, кто подойдет первой. Сириус делал вид, что не замечает, но его плечи были неестественно напряжены, как сжатая пружина, а пальцы медленно водили по стеклу бокала. - И как вы могли не рассказать такую историю? - прошептала Тонкс. - Это всегда было больной темой для нас. Два пива, пожалуйста, и бокал виски, - заказал Римус, бросая тревожный взгляд на спину друга. - Для Сириуса ее уход сравнялся с предательством Питера и смертью Джеймса. Я годами вытаскивал его из запоев и драк в подворотнях Шотландии. Он даже ездил в Египет. Вернулся с пустыми руками и сломанными костяшками. После этого будто выгорел. Перестал искать. Появлялись другие… он сбегал, едва чувствовал, что его пытаются приручить. Спасибо. Забрав бокалы, он обернулся к Тонкс. Она слушала, внимательно глядя на Сириуса, и автоматически забрала бокал виски. - Так что, сегодня он будет искать проблемы. Но если его не вывести оттуда, он что-то натворит. - Мы можем проводить его, а после, если ты не против, прогуляться? Я сегодня свободна, - сказала Тонкс, будто между делом и пошла к столу. Римус замер на секунду и улыбнувшись пошел за ней. Первые часы прошли гладко. Было выпито уже порядочно. Сириус смеялся, закинув ноги на соседний стул. Он был слишком громок, слишком оживлен - играл беззаботного Сириуса Блэка, которого все хотели видеть. Но Римус замечал, как его смеющийся взгляд, стекленел и пустел в секунды, когда друг думал, что никто не видит. К их столу подошла усталая официантка с подносом, чтобы забрать пустую посуду. Механически, одним движением, она собрала один бокал в другой - и они звякнули, высоко и чисто. Сириус замолк на полуслове. Его взгляд прилип к бокалам. В голове прозвучал другой звон - его собственного бокала, разбившегося несколько дней назад на кухне Гриммо, 12. Затем перед глазами встало ее невозмутимое лицо в тот момент. - Сириус? - тихо спросила Тонкс. Он медленно перевел взгляд на Римуса. Веселье испарилось. - Римус. Отвечай честно. Как друг, - его голос был ровным, как под линейку. Он сделал паузу, впиваясь в Люпина взглядом, где не было ни капли алкогольного тумана. - Как думаешь, она спала кем-то? Ради приказа? Вокруг болтали и смеялись люди, но за их столом воцарилась плотная тишина. Тонкс замерла. Люпин сжал бокал и уставился на стол. - Сириус, ради всего святого, - начал Римус, но тот отсек его движением руки. - Нет. Не уходи от ответа, - его голос задрожал, набирая силу. - Тринадцать лет в поле. Чтобы войти в доверие. Чтобы выжить… - он коротко хмыкнул и в глазах блеснуло что-то дикое. - Я все эти годы представлял. Каждую ночь. Может она шепотом вытягивала у какого-то урода секреты в его же постели? Может, в этом и была ее миссия? - Ты не имеешь права… - пытался вставить Римус, но его голос утонул в нарастающей волне. - Не имею права?! - Сириус взревел, вскакивая. Его стул с грохотом опрокинулся на пол. Все внимание в баре было приковано к ним. - У меня украли тринадцать лет! Украли ее! А теперь я должен сидеть в собственном доме и смотреть как она дышит, будто ничего не было?! Он схватил свой почти полный бокал и сжал его в белой от напряжения руке. - И самое поганое, знаете, что? - прошипел он, с концентрированной ненавистью к самому себе, что Римусу и Тонкс стало физически плохо. - Я бы простил. Но она даже этой гадости мне не оставила! Ни подтверждения, ни опровержения! Только тишину! Он резко опрокинул в себя все содержимое бокала. Все притворство исчезло и обнажило мужчину с глазами полными усталости. - Надоело. Я… Я не могу дышать здесь. - Сириус, подожди, мы… - Я пойду сам! - он отшатнулся от протянутой руки Римуса, как от огня. - Не ходи за мной. Я предупреждаю. Он вылетел на улицу, не оглядываясь. Свежий воздух обжег лицо, но не отрезвил. Голова гудела от виски и собственных слов. Стыд начал медленно пробираться сквозь адреналин. «Шлюха ради приказа». Это он сказал. Вернее, крикнул Римусу. Но это было о ней. Все годы он носил в себе мерзкую догадку, а теперь выкинул на всеобщее обозрение. Ноги сами отнесли его к круглосуточному магазину. Рука сама потянулась за виски. «Такого зелья храбрости Нюниус не сварит» - цинично подумал он. Но когда вышел на улицу, закурил и сделал первый глоток прямо из горла бутылки, желание забыться куда-то испарилось. Вместо него пришло другое - ему захотелось домой. Впервые за много лет. Эта мысль ударила его по голове. Он стоял посреди улицы, с бутылкой в одной руке и сигаретой в другой. «Это безумие», - думал он. Час назад он кричал о ней то, от чего теперь тошно. Кричал, что должен ненавидеть ее. Но ноги сделали шаг в знакомом направлении. Затем другой. И вот он бежит по знакомым переулкам.

***

Войдя в дом, он инстинктивно приготовился к воплям портрета матери. Но тишина. Он подошел к занавеске, отодвинул и замер. Мать, будто спала. Он щелкнул перед ней пальцами, крикнул - ничего. Только ровное дыхание нарисованной груди. Справилась, за вечер. А он даже не пытался. - Ну конечно, - прошептал он с кривой усмешкой и ухмыльнулся. Не зажигая света, он поплелся по лестнице, спотыкаясь о собственную тень, цепляясь за перила и зависая на поворотах. Сердце бешено колотилось не от алкоголя, а от ужаса и предвкушения. Он остановился, наклонился, проверил горит ли свет в комнате. Темнота и тишина. Сделав несколько шагов прочь, Сириус медленно сполз по стене напротив двери. Бутылка глухо стукнулась о паркет. И тут его накрыло. Не гнев - густая, тринадцатилетняя пустота. Он запрокинул голову, зажмурился. Скулы жгло. Первый выдох вырвался беззвучно, сотрясая все тело. Потом еще. Вкус виски на губах смешался чем-то соленым. Он не рыдал. Его трясло мелкой дрожью. По щекам текло - смывая гнев, оставляя ребенка, у которого забрали самое ценное и не сказали почему. Сколько он так просидел - час, а может, минуты, он не знал. Знал только, что по ту сторону двери она. Не спит. Чувствует. Он молился, чтобы она не вышла. И в то же время - до боли в груди - желал, чтобы дверь открылась.