Искра.

Солнечным да сухим выдалось то лето. Трава сламывалась сухостоем на растрескавшуюся землю. Полные да глубокие воды рек иссохли в тощие ручьи, где еле хватало на несколько кружек живительной влаги. И не было спасения от суховея и жары. И гибли поля и скот. И люди. Лишь ящерки-огневушки сновали иногда по мертвому камню, перетекая с одного выжженного круга земли до другого, чтобы замереть и впитывать солнечный яд, льющийся с небес. Горы верно хранят свои тайны. Мрак и холод в их глубине, безлюдье и тишина. Но есть места, где, по давним поверьям, гроты и пещеры изрезаны золотом да каменьями самоцветными, и хоть нет там солнца, но сияет свет, когда легко и властно ступает по уступам Хозяйка Гор. Из родников, скрытых в толще камня, сочится вода, живая, что заживляет любые раны, да мёртвая, что дарует жизнь вечную, отнимая за это душу бессмертную. Многие ходят Хозяйку искать, волшебной воды и богатств просить. Мало кто находит, ибо нет в вечных горах вечных дорог, вечны лишь изменяющиеся тропки, бегущие меж обвалов. И еще меньше тех, кто, найдя Хозяйку смог живым вернуться. Ибо велика плата за дары бесценные и не всем по карману. Холодна и надменна была Хозяйка. Каменными гранями стыли её скулы, синим сапфиром леденил взгляд. Ни капли жизни не билось в её прекрасных чертах. **** Там, за стенами мёртвого камня новый день обрушился на людей горячим удушьем и слепящим светом, привычным уже, всё так же ненавидимым. Но здесь, в пещере, блистающей от язычков множества огневушек, отдающих собранное за день, было прохладно и свежо. Алмазы и сапфиры изумруды и агаты, прекрасные самоцветы, несметными сокровищами усыпающие стены пещер, переливались мириадами искр, от которых резало глаза до слёз. Старуха стояла, высоко подняв седую голову, прямо смотрела на Хозяйку, не прятала глаз, не перебирала суетливо натруженными руками невидимые нити. Не равная, но достойная. Надломила бровь Хозяйка. Чуть качнула головой и вдруг ожила, заискрилась теплом и приветливостью, нежданными для камня. И стояла уже рядом со старухой изумительной красоты женщина, с улыбкой на ярких сочных губах и небесной синью в глазах. - Ну, здравствуй, Искорка. – первой начала она. – Много солнц сменяли снега на вершинах гор, много льдов стало водой в реках. Зачем пришла ты, Искра? Сухие тонкие губы старухи разломила ответная улыбка, добрая и спокойная, но полная тихой грусти. - Здравствуй, Хозяйка, - с медленным уважительным поклоном ответила она. Заговорив первой, она оскорбила бы собеседницу, но теперь вольна была в своей речи. - Да, Владычица, много прошло лет и зим. Голову мою укрыли снега, жизнь уходит из моих рук, всё тяжелее становится дышать. И потому пришла я, как сговорено было, долг отдать за дар твой бесценный. Потяжелел взгляд Хозяйки, стихал в нём огонь. - Напомни мне, что ты просила у меня тогда, много солнц назад! – прозвучало повеление еще не гневно, но уже грозно. Старуха стояла всё так же – прямо и гордо. Не появилось страха в её выцветших почти до прозрачного весеннего льда глазах, не промелькнула вина дрожью скрюченных пальцев. - Владычица. Ты тогда изменила моему ребёнку судьбу. И я обещала отдать тебе жизнь и душу свою, когда придёт мой срок. Мой сын вырос. В его доме слышен голос жены и детский смех. В его доме живет счастье. Ты исполнила обещанное тобой. Пришла исполнить своё обещание и я. Молчит Хозяйка. Смотрит, глаз тяжёлых не отводит от лица не дрогнувшей перед ней. И вдруг – вопрос: - Ты же недовольна была той, которую твой сын выбрал себе в жёны. Почему же благодаришь меня и не пытаешься уйти от платы? Впервые за разговор дрогнули иссохшие тонкие пальцы, пробежали по рукаву, будто искали что-то осязаемое, знакомое. Вздохнула Мать. Помолчала, подбирая слова, и выдохнула сердцем: - Да, не по нраву она мне и была и есть. Тяжел характер у неё, чисто чугун, хоть в бархат и одет. Не о такой невестке я мечтала. - А сбылась – такая! – неумолима Хозяйка, ждёт до донышка души искренности в ответе. - А сбылась – такая, – качнула головой та, которую назвали Искрой. И снова подняла прямой и уже яркий и какой-то злой взгляд на Хозяйку, - Но за то, как она любит моего сына, за то, как многое она ему позволяет – я готова простить ей очень многое! Ты исполнила обещанное, Хозяйка Гор. Принимай оговоренную плату! Долго молчала Хозяйка, лишь огневушки перебегали язычками Огня по драгоценным стенам пещеры, да слышен был тихий сдвоенный звон падающих капель – живых и мёртвых. - Полной мерой ты платишь, Искра. Хозяйка вдруг стала тоньше и моложе, малиной заалели губы, теплом задышали руки. Лишь взгляд стал еще страшней, давя отблесками многих веков, затаившихся в глубине сини. Легкое дуновение несуществующего здесь ветра – и оказалась она у разделённой надвое каменной чаши, в которую падали, разбиваясь, волшебные капли. - Подойди! – грохотом падающего с высоты валуна, сметающего всё на своём пути, перенесло гостью к источнику. - Зачерпни левой рукой из левой половины чаши, а правой – из правой, и выпей по глотку! Старуха чуть застыла, но тут же, словно опомнившись, не колеблясь протянула истончённые годами ладони к воде. И та сама поднялась серебряным ожерельем в воздух, покружилась вокруг запястий, и, как будто признав, мягко улеглась в ладони, неожиданно согрев их. По глотку испила возвращающая долг. Остальное впиталось в кожу её и понеслось голубым и алым по рукам, вверх, к горлу, к щекам, к ясным уже глазам и высокому лбу, к ярким и густым волосам цвета спелой пшеницы, опало вниз, к изящным точёным лодыжкам и тонко вырезанным ступням… Перецветило алым и голубым, смешало, разбило и пересобрало, как мозаику из каменных лепестков. И оказалась перед Хозяйкой еще одна огневушка. Лёгкая, шустрая, да не такая, как остальные. Не застывала она каменным осколком, а горела живым огоньком, только маленьким. Глаза серебряные смотрели удивленно и радостно, пальчики тонких ножек её попробовали камень под собой, пробежали лапки по стене, плюхнулась она с разбегу на плечо Владычицы Гор и восхищенно прижалась к той всем своим новым телом. Рассмеялась прекраснейшая и недоступнейшая из женщин, погладила новую вечную Искорку по мягкой гребенчатой спинке и опустила на край чаши. - Иди, - взмахнула тончайшим парчовым рукавом, - иди к солнцу, вечная Искра! - Нельзя отобрать душу у того, у кого её нет! Потому и носят мне солнечный свет каменные ящерки, ибо как пришли они с мёртвой душой за богатством, так и остались бездушными. Ты же, придя ко мне с окровавленной душой, так и жила все эти годы, жила! И дар бесценный ты мне принесла, вернувшись ко мне сегодня. И потому - Нет смерти для тебя, Искорка! Нет смерти для истинно Живущих и несущих Свет! Нет смерти для Матери, спасающей сына. Нет смерти для жены, живущей любимым и дарящей ему детей! Нет смерти для истинно Любящих! Тихо и темно было в каменной пещере в самой глубине вечных гор. Лишь звенели, разбиваясь, волшебные капли, дарующие Жизнь и Бессмертье тем, кто свою жизнь готов отдать за любимых. **** Спустя… - Судьбу, говоришь, изменить? - стояла перед моложавой женщиной сама Хозяйка Гор. - А не пожалеешь? Стиснула зубы Мать, отчаянно замотала головой и поклялась: - Нет! - Ну что ж, иди. Цену ты знаешь, - отпустила ошеломлённую исполнением запрошенного гостью. - Срок придёт - вернёшься. Опустела от чужих зала с раздвоенной чашей, хлопнула Хозяйка в ладоши и кликнула: - А ну, Искорки, ко мне, скорее! А то у нас тут жених объявился, присмотреть за ним надобно! Идите ко мне, кому он глянулся, невесту выбирать будем! .....