Часть 2. Глава 18.

18 глава        четверг, 19 декабря, 1985 Мне удаётся избегать Джея целых два дня, прежде чем он всё-таки находит меня. К этому моменту слух уже разошёлся — среди девятиклассников и даже дальше — что я никудышный баскетболист. Второкурсники из команды рассказали об этом тем, кто в резерве у старших, а те, в свою очередь, поделились новостью со своими друзьями. Почти уверен, что теперь об этом знают и основные игроки из старших классов, и, возможно, даже тренер. И я абсолютно уверен, что Джей тоже знает — поэтому я и прятался от него. Я надеялся продержаться до конца недели и уйти на каникулы, так и не объясняя, что случилось на тренировочной игре в младшей команде. Но не тут-то было. В четверг утром я уже собираюсь запихнуть книги в шкафчик и пойти на первый урок, как замечаю Джея — он идёт ко мне от своего шкафчика в секции второкурсников дальше по коридору. Нет, не идёт — несётся ко мне. На его лице глубокая хмурая складка, он выглядит очень злым — таким я его ещё не видел, и это пугает. Через секунду до меня доходит, что он весь в блёстках. Они повсюду — прилипли к его лицу вместе с потом; рассыпались по его эффектным волосам; усеяли перед его рубашки. Нет ни одной части тела, которой бы они не коснулись — веки, подбородок, локоть, джинсы, кроссовки. Люди хихикают, когда он проходит мимо, но он не обращает внимания. — Что… — начинаю я, когда он подходит ко мне. — Не трогай этот шкафчик, — говорит он. — Что? — Не открывай его. — В его голосе звучит строгость, какой я раньше не слышал. Тон напоминает мне, как Майк иногда говорит Холли не вставать со стула. Как старший брат. — Твоя комбинация? — спрашивает Джей, занося палец к замку. Я неохотно называю её, всё ещё ничего не понимая. Он медленно прокручивает замок, хмурость не сходит с его лица. Когда комбинация введена, он делает шаг назад и жестом предлагает мне открыть. Он медленно отходит в сторону, открывая шкафчик. Раздаётся хлопок, от которого вздрагивают несколько человек поблизости. Из шкафчика в коридор вылетает облако блёсток, едва не задев Джея. Мои глаза расширяются. — О-о-о… — Ага, — говорит Джей. — Пожалуйста. Блёстки медленно оседают на шкафчики рядом с моим. Тем, кому не повезло стоять перед своими шкафчиками в этот самый момент, они попадают на одежду. Те в панике стряхивают их и обходят мой шкафчик стороной, будто это чума. Я на цыпочках обхожу свежую горку блёсток на полу перед своим шкафчиком и заглядываю внутрь. Всё, что там лежит, покрыто блёстками — куртка, книги, наклейки, карточки, баскетбольные кроссовки. Остатки механизма «взрыва» лежат внутри как улика: сдутый шарик, нитка, прикреплённая к дверце, и иголка на её конце. Бомба — во всех смыслах этого слова. Я поворачиваюсь к Джею. — Это… — Только наши шкафчики, — кивает он. — Ага. — Как ты узнал? Он пожимает плечами. — Когда сталкиваешься с таким достаточно долго, начинаешь чувствовать. — Он стряхивает блёстки с куртки. — Тебе повезло, кстати. Одежда у тебя цела. Надеюсь, в бюро находок найдётся что-нибудь приличное для меня. Он разворачивается, чтобы уйти. — Мне… жаль, — говорю я. Он оборачивается. — За что? Ты же ничего не сделал. — Да, но… из-за меня ты в это ввязался. Они подложили это в твой шкафчик, потому что ты помогал мне. Он хмурится. — Ты знаешь, кто это сделал, да? Мне даже не нужно было их видеть, чтобы понять. После того, как они назвали меня «Oрео», и зная, что именно Джей привёл меня в команду и помогал мне тренироваться, это почти наверняка сделали Ли Гарроуэй и другие ребята из младшей команды.  Я делюсь с Джеем своими догадками. Он кивает. — Похоже на правду. — Он жестом показывает закрыть шкафчик и пойти с ним. — Есть идеи, когда они это сделали? — Наверное, во время домашней игры? — А-а. Потому что тогда в коридорах никто не следит. — Именно. Должно быть, они нашли способ открыть наши шкафчики. — Я останавливаю его рукой. — Мы ведь должны на них пожаловаться, да? — Пожаловаться? — Джей усмехается. — Чувак, тебе правда нужно немного просветиться насчёт того, как тут всё устроено. — В смысле? Он отводит меня в угол. — Слушай, — говорит он. — Эти парни из младшей команды? Они в бешенстве, что я в списке запасных, а они даже нормально обыграть не могут. И их бесит, что ты пролез к ним за стол. А теперь твой Гарроуэй с компанией объединились в ненависти к нам. Мы не заставляли тренера и мистера Тео выбирать нас, но они не хотят это слышать. — Его голос становится жёстче. — К тому же я слышал, что отец Гарроуэя — один из крупных спонсоров школы. Как и отец Джейсона, и отец Патрика — все они продвигают своих сыновей в команды Первого Дивизиона, пока остальные дерутся за крошки. Конкуренция настоящая, брат, но не для них. — Он указывает на нас двоих. — А мы с тобой? Наших отцов нет в списке спонсоров — мы заработали свои места сами — поэтому весь их гнев обрушивается на нас. Никто не видит, что я не выхожу со скамейки просто потому, что мне не дают шанса. И никто не видит, что ты обычный игрок, — это абсолютно нормально. Нам никто не делает поблажек, потому что никто не видит в нас чёрных парней — кроме тех случаев, когда им это выгодно. А когда они нас видят, то только чтобы сломать. Все это знают — мистер Тео, тренер, директор Хиггинс. Делают ли они что-нибудь? Нет. Им проще сделать вид, что ничего не происходит. К концу он почти задыхается, а я остаюсь в шоке. Я никогда раньше не видел его таким и не знаю, как на это реагировать. Спустя пару секунд я задаю единственный вопрос, который крутится у меня в голове. — То есть мы не можем… пожаловаться? — Не без серьёзных доказательств чего-то действительно крупного, — говорит он. — Иначе им просто сделают лёгкий выговор, и тогда все будут знать, что это мы. — И? — И? Ты понимаешь, что значит обвинить «золотых мальчиков» команды Hawkins Tigers? Ты обвиняешь не только их — тебе придётся пойти против команды, школы, всего города. Это как стрелять в стаю волков — ты должен быть отличным стрелком и не имеешь права промахнуться. Я провожу рукой по голове. — Ладно, ладно. Я… придумаю другой вариант. Он хлопает меня по плечу. — Вот это по-нашему, — говорит он. — Лучше потрать своё время на что-нибудь другое. Затем он уходит в бюро находок. Звонок на первый урок раздаётся раньше, чем у меня появляется шанс, чтобы сказать ему, что, возможно, я уйду из команды. … К концу учебного дня я уже придумал план, как добыть твёрдые доказательства против банды Гарроуэя. К сожалению, для этого нужно убедить самого трудного человека: Майка. — Ну хотя бы на неделю или типа того, — говорю я. — Твой отец даже не заметит. — Что его видеокамера пропала? — отвечает Майк. — О, папа точно заметит. Мы сидим у него в подвале. Я рассказал ему всё — про «глиттер-бомбы» и про всё остальное, что уже натворила банда Гарроуэя. Рассказал и о своём плане: поймать их на следующей выходке — а они точно что-нибудь устроят, когда поймут, что с блёстками получилось только наполовину — и записать это на видео. А потом отдать запись директору Хиггинсу. Есть только одна проблема: мне нужна видеокамера, чтобы поставить её в шкафчике как ловушку. — А почему бы не взять камеру твоей мамы? — спрашивает Майк. — Я же говорил тебе — это подарок от моего отца, и мама запрещает нам трогать всё, что он дарил, — отвечаю я. — И вообще, она меня убьёт, если узнает. Твой отец хотя бы просто посадит тебя под домашний арест или что-то такое. — Это всего лишь блёстки, Лукас. Кому какое дело? Я ухожу из дома Уилеров подавленным. Он ошибается насчёт «просто блёсток». Когда я возвращаюсь домой, понимаю, что у меня нет выбора — придётся сделать то, чего я никогда раньше не делал: украсть мамину видеокамеру. … Установить её на следующее утро оказывается несложно. Мамина Handycam достаточно тонкая, чтобы выглядеть как книга в мягкой обложке, если поставить её между другими книгами и задвинуть поглубже в тень шкафчика. Я полностью освобождаю шкафчик, стираю свой номер с краски и расширяю щели в дверце, чтобы через них было видно. Когда заканчиваю, он выглядит заброшенным. Я проверяю, что все батарейки вставлены, камера включена, а объектив направлен на теперь уже расширенные щели в дверце шкафчика. Убедившись, что камера записывает и хорошо захватывает коридор, я закрываю дверцу. Сто двадцать минут записи — так было написано на кассетах. Посмотрим, что из этого выйдет. В течение учебного дня я меняю кассеты после каждой пары уроков. Каждый раз, подходя к шкафчику, я осторожно приоткрываю его, ожидая, что что-то произойдёт. Ничего. К концу дня — который к тому же оказывается последним днём осеннего семестра — я использовал пять кассет, и на них ничего нет. Я осматриваю каждый угол шкафчика, проверяя, не оставили ли там какую-нибудь ловушку. Шкафчик оказывается чистым. У меня нет выбора — я собираю камеру и ухожу. По дороге на встречу с Майком и Дастином я прохожу мимо Ли Гарроуэя и его компании в коридоре. Они не здороваются и смотрят сквозь меня, будто мы всего несколько дней назад не играли в одной команде. Когда я прохожу мимо, они перешёптываются и смеются. Особенно Ли — он долго смотрит на меня с хитрой улыбкой на своём веснушчатом лице. Готов поспорить, он знает, что это они устроили ту «блёсточную» атаку Джею. Я похлопываю по камере в своём рюкзаке. Когда каникулы закончатся и мы вернёмся в школу в новом году, я найду способ получше, чтобы в следующий раз им это так просто не сошло с рук. Как оказалось, ждать так долго не пришлось. Проходит три дня нового года и едва две недели зимних каникул, как у нашей двери появляются шеф Пауэлл и офицер Каллахан.