Бар «Дракула»

Утренний свет в голубом растворился, В коварном безумстве мой мир закружился. В платье из тени, как кинозвезда, Я с тьмою, подругой, теперь навсегда. Её не покинуть, её не предать, Нет больше воли — от неё убежать. «Разве не зрелищно?» — эхом вопрос. Вдруг этот рассвет нам лишь бездну принёс?

***

      Глухая ночь, пустуют улицы. Город замер, спрятавшись по домам. Внезапно раздался раскат грома, и молния вспорола небо, заставив детей земли узреть величие стихии. Машины глохнут, ураганный ветер сметает с дорог всю пыль и суету. Деревья отчаянно колышутся, и шелест листьев с каждым мгновением становится всё громче. Ветер беспощаден ко всем, кто рискнёт встать на его пути. Дождь, точно слёзы небес, падает на землю, обещая очищение от грехов. Небо плачет, а гром звучит как яростный крик: природа негодует, что люди перестали её слышать.       Где-то взвыла автомобильная сигнализация. Пятиминутное «виу-виу-виу» сопровождалось миганием фар, похожих на горящие глаза Цербера. Столбы фонарей подмигивают, время утекает сквозь пальцы, а нам пора начинать историю.       Будние дни тянулись для Ким Тэхёна мучительно долго. Он желал лишь одного.       Вы думаете — отдыха, свидания или, может, смерти?       Ха, нет — расследования.       Сессию Ким сдал на отлично, так почему бы не заняться любимым делом?       Паранормальные явления были для него магнитом, приковывающим внимание лучше любой красавицы в баре. Шатен был буквально одержим мистикой, что вполне соответствовало его будущей профессии — Тэхён учился на журналиста.       Совмещать полезное с интересным — вещь опасная, но чертовски увлекательная. Тэхён был амбивертом: он мог часами без умолку рассказывать истории друзьям, а мог забиться в дальний угол аудитории, погрузившись в очередную статью о загадочных происшествиях — кто кого убил в дождливую ночь.       Почему же он выбрал журналистику, а не криминалистику? Что именно сподвигло его на этот шаг?       В жизни Тэхёна почти не было места весёлым посиделкам. Его миром была тишина, которая порой звучала громче крика, и нездоровый интерес к тайному. В шестнадцать он проглотил три тома «Паранормальных явлений» и у него были все шансы стать корейским Шерлоком, но он пошёл иной дорогой. Журналистика в его понимании — это дверь в мир тайн, куда ещё не ступала ничья нога.       Его завораживали иллюстрации с мифическими существами, но истинное предпочтение он отдавал вампирам. Тэхёна до глубины души интересовал их рацион: человеческая кровь, дарующая вечную молодость. Красное золото, нектар жизни, жидкий огонь, текущий в жилах. А у детей ночи кровь наверняка бледная — гемоглобин низкий, анемия, не иначе. Они всегда обнажали острые белоснежные клыки, вгрызаясь именно в шею       Почему именно туда?       Тэхён постоянно задавался этим вопросом, не находил ответа и лишь недовольно вздыхал, в сердцах чертыхаясь.       Знакомым его жизнь казалась скудной, но он обожал проводить вечера за просмотром программ вроде «Мистических историй». Он сидел перед экраном с открытым ртом, пытаясь распутать клубок чужих тайн.       Время клонилось к вечеру. Туман окончательно оккупировал город, принеся с собой сентябрьскую прохладу. Листья осыпались, напоминая о том, что всё на этой земле временно. У всего есть свой черёд. Люди и животные — лишь гости, а стихии вечны: и дождь, и ветер, и солнечные зайчики на оконных стёклах.       Тэхён возвращался домой на велосипеде. Родители уехали в Англию, на «Туманный Альбион», который теперь, казалось, сам перебрался в Сеул. Ким был одет в уютный коричневый свитер и чёрные джинсы. Свинцовое небо накрыло город, на дорогах было почти ничего не разглядеть, и лишь отсутствие машин спасало положение.       Тэхёну внезапно стало грустно. У него не было той, что могла бы позвонить и спросить: «Как ты?». На душе стало так тошно, хоть волком вой. В голове зазвучали меланхоличные гитарные мотивы об одиночестве и печальной старости.       «Каково это — быть бессмертным?» — подумал он, сильнее сжимая ручки руля. Колёса крутились, время мчалось вперёд, а Тэхён чувствовал, что не поспевает за этим миром. Он был слишком далёк от банальности обычных встреч, гоняясь за неизведанным.       Ким Тэхён был из тех людей, что горят своим делом до последнего вздоха. Человек, одержимый желанием раскрыть тайны мира, был готов поставить на кон собственную жизнь, лишь бы добраться до истины. Именно в тот момент, когда он погрузился в очередную череду размышлений, телефон в кармане настойчиво завибрировал. Тэхён лениво потянулся к источнику звука и взглянул на дисплей: «Намджун-а» и забавное фото коалы на фоне.       — Привет, Тэхён!       — Привет, хён.       — Рад тебя слышать, а то я уже грешным делом подумал, что ты утонул в своём водовороте бесконечных тайн, — пошутил старший, усмехнувшись на том конце провода.       Тэхён лишь закатил глаза и поправил очки на переносице.       — Намджун, ты по делу или просто так? — спросил младший, собираясь с духом и подсознательно ожидая подвоха.       — Тут намечается вечеринка в честь моего дня… — не успел Намджун закончить фразу, как Тэхён бесцеремонно его перебил.       — Только не начинай. У меня и без этого забот по горло, а тут ещё твоя чёртова вечеринка. Знаешь что? Я скорее добровольно сдамся в логово к Дракуле, чем соглашусь бухать и валяться под забором на следующее утро. Прошлого раза мне хватило с головой, так что: нет и точка!       Тэхён хотел было бросить трубку, даже не дослушав оправдания друга. На улице внезапно пошёл дождь, и шатен посильнее нажал на педали своего велосипеда, ускоряясь. Морось быстро превратилась в ливень, намокшие волосы липли ко лбу, и Тэхён раздраженно смахивал их рукой.       Он проехал несколько кварталов, но так и не приблизился к дому. Странное чувство дежавю сковало его: Тэхён будто кружил по одному и тому же маршруту. Те же места, тот же палисадник госпожи Мин на левом повороте, та же площадка семейства Паков справа. Тэхён опешил, резко затормозив. Это было невозможно. Он знал этот район как свои пять пальцев, потеряться здесь было просто немыслимо.       На улице стремительно темнело. Тэхён предпринял еще одну попытку вырваться из этого замкнутого круга. Прошло около пяти минут, когда он внезапно затормозил перед входом в бар. Тэхён был уверен — раньше этого здания здесь не было.       Яркая вывеска «Dracula» сначала внушила ему иррациональный страх — ведь он только что поминал этого графа в разговоре с Намджуном. Но следом за страхом пришло жгучее, неодолимое любопытство. Он прислонил велосипед к лавочке и закрепил его замком за поручни.       Ноги сами вели его ко входу. Тэхён чувствовал всем нутром: если он сейчас не зайдёт внутрь, то будет жалеть об этом до конца жизни.       Тропинка к бару была выложена темно-красным кирпичом, а свет фонарей почему-то перестал быть белым, сменившись на тревожный кровавый оттенок. Именно это обескураживало Кима.       Как только Тэхён отворил тяжёлую дверь, в лицо ударил запах воска и дорогого парфюма. За стойкой он наткнулся на пьяную целующуюся пару, а в глубине зала кто-то уже танцевал под ритмичную музыку.       Интерьер поражал: готический стиль, иссиня-чёрные стены, тяжелые бархатные занавески и сотни горящих свечей вместо привычных неоновых ламп. Казалось, он попал не в питейное заведение, а в личные покои графа Дракулы. Он с изумлением смотрел на всё и всех вокруг.       Тэхён старался раствориться в толпе, не привлекая внимания, но атмосфера затягивала его, как омут. Студент, который ещё десять минут назад клялся, что ни за что не пойдет в бар, теперь стоял посреди зала, завороженный происходящим.       Что с ним произошло? Как он здесь очутился?       Внезапно клубная музыка плавно переросла в тягучий поп. На мини-сцене, подсвеченной алыми софитами, появились двое: рыжий парень с высоким чёрным воротником, скрывающим шею, и девушка. На ней был белый топ и короткая чёрная юбка, а в руках она сжимала одинокую красную розу. Её волосы эфемерно, почти невесомо легли на плечи, создавая вокруг неё ореол чистоты, который так странно контрастировал с этим мрачным местом.       Тэхён затаил дыхание. Его расследование явно приняло совершенно иной оборот.       Голос незнакомки обволакивал зал, как густой туман. Она пела, и в её интонациях слышалась не просто песня, а вековой зов.       — So run from the sunlight, Dracula…       Тэхён застыл, не в силах пошевелиться. Каждый раз, когда её каблуки касались пола, на лакированной поверхности оставались едва заметные, тлеющие трещины, словно под зданием бара пульсировала сама преисподняя.       Девушка игриво посмотрела на Тэхёна — этот взгляд был слишком осознанным для случайной встречи. Она положила локоть на плечо рыжеволосого парня, стоявшего рядом, и в этом жесте было столько ленивого превосходства, что Тэхёну стало не по себе. Было трудно, почти невозможно отвести свои очи от прекрасного но и в тоже время опасного создания.       Когда музыка стихла, незнакомка грациозно спустилась со сцены. Тэхён зажмурился на мгновение, пытаясь отогнать наваждение, а когда открыл глаза — она уже растворилась в толпе.       В этом баре все были в чёрном, как тени на похоронах, и только Тэхён в своём коричневом свитере чувствовал себя здесь «белой вороной», случайным свидетелем, зашедшим за грань дозволенного. Никто не обращал на него внимания, будто бы Тэхёна вовсе здесь не было.       Он присел на диван в тёмном углу, пытаясь унять дрожь в руках. Вокруг него смеялись, звенели бокалами, целовались, но всё это казалось Тэхёну замедленной съёмкой. Внезапно он снова увидел её фигуру — она скользнула за тяжёлую бархатную портьеру, ведущую к балконам.       Тэхён, движимый тем самым инстинктом журналиста, который он всегда считал проклятием, последовал за ней. И именно в этот момент его мозг, наконец, выдал ответ на мучивший вопрос.       Ким Дженни.       Та самая Ким Дженни из его университета. Неуклюжая, вечно спотыкающаяся на ровном месте девчонка, которая постоянно всех разыгрывала, а потом мило улыбалась, делалая злосчастное «эгъё», чтобы её не ругали. Тэхён вспомнил, как однажды она ела вишнёвый пирог в столовой и как испачкалась красным соком, что это выглядело пугающе.       — Хочешь тоже? — спросила она тогда, протягивая ему кусок, и её глаза на миг сверкнули странным блеском. Тогда он списал это на блик солнца.       Тэхён осторожно выглянул на балкон. Дженни стояла у перил, а рядом с ней застыл тот самый рыжеволосый парень. Теперь, вблизи, Тэхён видел маниакальный блеск в её глазах — они горели, как два неогранённый яхонта.       — Дженни, ты полгода следила за этим грёбаным Тэхёном, — голос рыжего был резким и холодным. — Пора действовать. Посмотри на себя, у тебя уже морщинки проступают, ты слабеешь. Ты не можешь вечно питаться кровью убитых животных. Это жалко. Выглядишь паршиво, дочь Дракулы.       — Кевин, заткнись! — Дженни обернулась, и её голос больше не был похож на голос той неуклюжей студентки. — Я сама разберусь.       — Опять жалеешь?! — Кевин шагнул к ней. — Как и предыдущих? Его жизнь — это миг, Дженни. Он сдохнет через несколько десятков лет, превратится в прах, а ты останешься. Он — просто еда.       Тэхён прижал ладонь к губам, чтобы не закричать. Разоблачение ударило под дых. Все его статьи, все три тома о паранормальном — всё это было лишь детской сказкой по сравнению с реальностью.       Она — вампир. И он — её намеченная цель.       — Тогда он мой! — воскликнул Кевин, обнажая клыки. Его лицо исказилось в предвкушении. — Если ты не можешь, я сделаю это сам. Его кровь пахнет слишком соблазнительно.       В ту же секунду Дженни сорвалась с места. Она прижала Кевина к каменной стене с такой силой, что по кладке пошли трещины.       — Ты плохо понял? — прошипела она прямо ему в лицо. — Его не трогать. Ясно тебе, болван? Он под моим покровительством.       — Понял, понял… — прохрипел Кевин, пытаясь освободиться. — Ты влюбилась в человека, Дженни. Это твой приговор. — злорадствующе добавил вампир.       Тэхён стоял в тени, и в его душе происходила катастрофа. Страх улетучился, оставив место странному, обжигающему чувству. Она защищала его. Всё это время, пока он копался в своих книгах, она была его тенью, его невидимым телохранителем.       Одержимый вампирами, он не заметил, как влюбился в представителя тьмы. В голове была буря из мыслей и чувств. Никто не мог помочь Тэхёну прийти в себя, он должен был сам разобраться во всём.       После он случайно задел вазу на парапете. Звук разбитого стекла прорезал ночную тишину. У Тэхёна сердце ушло в пятки от предстоящего. Как же он себя ненавидел: значит такова будет цена разоблачения?       Дженни обернулась мгновенно. Кевин растворился в ночи, а она стояла там, тяжело дыша, и смотрела прямо на Тэхёна.       — Ты всё слышал, да? — тихо спросила она.       Тэхён вышел из тени. Его ноги дрожали, но взгляд был твердым.       — Почему ты не сделала этого? Почему не убила меня полгода назад?       Дженни горько усмехнулась, подходя ближе.       — Потому что ты был единственным, кто смотрел на мир так же, как я. С вечным вопросом в глазах. Ты искал монстров, Тэхён, но ты искал их с таким восхищением, что я не смогла стать для тебя просто кошмаром. Я хотела быть твоей тайной. Я наблюдала за тобой издалека, не позволяя большего. Меня это терзало. Одно меня успокаивало — я могу видеть тебя. Я хотела каждый день пересекаться с тобой в универстите, зная, что жив, здоров.       Она прикоснулась к его щеке. Её рука была ледяной, но Тэхёну казалось, что его кожу припекает огнём. Он не откинул её руку, держа её.       — Тебе нужно уходить, — прошептала она. — Скоро рассвет. Если ты останешься здесь со мной, ты никогда не вернёшься в свой привычный мир.       Но Тэхён уже принял решение. Его жизнь журналиста, его поиски — всё вело его к этому балкону.       — Мой мир был скучным, Дженни. Пока в нём не появилась ты. Я хочу быть смелым не только на словах, но и поступках.       Небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в тревожный пепельно-розовый цвет. Дженни вздрогнула. Для неё это было время смерти. Её кожа начала едва заметно дымиться под первыми, ещё невидимыми лучами солнца. Она зашипела от боли, пытаясь отступить в тень бара.       — Уходи! Ты сгоришь вместе со мной! — крикнула она.       Но Тэхён не отпустил её. Он обхватил её лицо ладонями.       — Ты сказала, что я хочу раскрыть все тайны мира. Вот моя последняя тайна. Каково это — любить ту, чьё сердце не бьётся?       Солнце начало подниматься над горизонтом. Первый прямой луч ударил по балкону. Дженни вскрикнула, её плечо вспыхнуло золотистым пламенем. Тэхён видел, как её «эфирная» красота начинает разрушаться под светом истины.       Не было времени думать, он притянул её к себе, закрывая своим телом от безжалостных лучей, и впился в её губы. Это не был поцелуй из сказки — это был контракт, скреплённый отчаянием. В этот момент он почувствовал, как её острые клыки случайно или, возможно, намеренно задели его губу.       Он понял, что Дженни — его истинная любовь. Тэхён не будет больше убегать от любви, то, что он искал обрело форму возлюбленной. Если понадобиться умереть, то это будет самая сладкая смерть на свете. Тэхён продолжал сминать губы, а Дженни ещё крепче обняла Тэхёна, не желая расставаться с ним. Он — её спасение от бессмертия, её лекарство от чумного одиночества.       Вкус крови — металлический, горячий — заполнил рот.       Мир вокруг Тэхёна взорвался. Свет солнца перестал жечь его глаза, он стал… другим. Боль в теле сменилась невыносимой мощью. Он чувствовал, как его человеческая природа сгорает, уступая место чему-то древнему и великому. Кровь Дженни, смешавшаяся с его собственной, стала тем самым нектаром, о котором он читал.       Через мгновение всё стихло. Они стояли на балконе, залитом ярким утренним светом. Дженни смотрела на свои руки — они больше не дымились. Она подняла глаза на Тэхёна и ахнула. Его глаза, когда-то карие и мягкие, теперь светились холодным рубиновым светом. Бледность лица подчеркивала его острые скулы, а на губах застыла та самая хитрая ухмылка, которую он видел в своих снах.       Тэхён больше не был журналистом. Он не был просто человеком.       — Ты спас меня… — прошептала Дженни, касаясь его груди. — Но ты… ты стал им.       Тэхён улыбнулся, и эта улыбка была полна первобытной силы.       — Намджун будет в шоке, когда я не приду на его вечеринку. Но, кажется, я нашёл логово Дракулы. И мне здесь нравится.       Дженни засмеялась — звонко, как колокольчик, и в этом смехе больше не было горечи. Она прижалась к его плечу, и теперь они оба стояли в лучах солнца, которое больше не могло их убить. Истинная любовь, смешанная с древней кровью, создала нечто новое.       — Ну что, Ким Тэхён, — Дженни посмотрела на него снизу вверх. — Готов начать наше бесконечное расследование? У нас впереди целая вечность.       Тэхён обнял её, глядя на просыпающийся Сеул, который теперь казался ему лишь огромной игровой площадкой.       — Только если ты пообещаешь больше не пранковать меня в университете.       — Посмотрим, — лукаво ответила она. — С тобой навечно!       Солнце медленно выплывало из-за горизонта, окрашивая верхушки сеульских небоскребов в вызывающе-золотой цвет. Обычно этот момент для города означал начало суеты: первые автобусы, запах кофе на вынос, сонные лица в метро. Но здесь, на балконе бара «Dracula», время будто завязалось в тугой узел и замерло. Тэхён стоял не шевелясь и чувствовал, как внутри него затихает всё, что он привык называть «собой».       Его сердце больше не гнало кровь в привычном ритме. Оно сделало последний, тяжёлый толчок и затихло, уступая место новой, ледяной и в то же время обжигающей пульсации.       Раньше он был сторонним наблюдателем, тем самым парнем с велосипедом и стопкой книг о паранормальном, который жадно заглядывал в чужие окна в поисках искры сверхъестественного. Теперь он сам стал этим пламенем. Тэхён ощущал каждую пылинку, танцующую в лучах света, слышал, как за несколько кварталов отсюда просыпается птица, и чувствовал странную, почти пугающую ясность мыслей.       Дженни прижималась к нему, всё ещё подрагивая. Она смотрела на свои ладони, которые всего минуту назад горели от солнечного гнева, а теперь были целы. Свет, который должен был превратить её в прах, просто скользил по её коже, не причиняя вреда. Она подняла голову, и Тэхён увидел в её глазах не только яхонтовый блеск, но и немой вопрос, смешанный с чистым восторгом.       — Ты изменил правила, Тэхён, — прошептала она, и её голос отозвался в его сознании вибрацией, которую он никогда не чувствовал раньше. — Ты не просто спас меня. Ты переписал историю этого рассвета.       Тэхён осторожно коснулся своей губы, на которой еще оставался привкус красного золота — её крови, ставшей для него спасением. Он почувствовал, как кончики его клыков стали острее. Это было странно и в то же время до боли правильно. Вся его одержимость вампирами, все его расследования вели именно сюда. Он искал истину в пыльных архивах, а она стояла перед ним все это время, пахнущая вишневым пирогом и древней ночью.       Он посмотрел вниз, на улицу, где город продолжал жить своей обычной, хрупкой и временной жизнью. Там люди спешили по делам, даже не догадываясь, что прямо над ними, на кирпичном балконе, только что родилась новая легенда. Тэхён вспомнил свои мысли о том, что люди — лишь гости на этой земле. Теперь он перестал быть гостем. Он стал хозяином этой ночи, которая теперь не закончится для него никогда.       Дженни улыбнулась, и Тэхён понял: ему больше не нужно быть «белой вороной». Он нашел свою стаю. В её объятиях холод бессмертия не казался пугающим — он был уютным, как тот коричневый свитер, который он все ещё носил.       — Знаешь, — Тэхён притянул её ближе, чувствуя, как их общая энергия резонирует в утреннем воздухе, — я всегда хотел знать, каково это — видеть мир без масок. Теперь я вижу. И он чертовски красив, Дженни.       Над Сеулом встало солнце, но для них двоих это был самый прекрасный закат их человечности и начало чего-то, что не под силу описать ни одному журналисту.       Тэхён нашёл свою истину. Она была живой, дерзкой и теперь принадлежала ему так же, как и он ей. Вечность больше не пугала — она манила, как открытая дверь в мир, где больше нет тайн, которые они не смогли бы раскрыть вместе. Его истина носила имя Дженни.