Часть 3. Водные звёзды

      Город Магикс встречал огненную фею привычным гулом — смех прохожих, звон магических колокольчиков над дверями лавок, аромат свежей выпечки из «Лунного света». Блум шла быстрым шагом, сжимая в руке список ингредиентов, который Текна сунула ей перед выходом. Девочки уже были в кафе — обсуждали какую-то новую информацию, добытую из архивов. Что-то про Водные звёзды.       Она почти дошла до дверей, когда чья-то тень заслонила солнце.       — Блум.       Девушка замерла. Этот голос она узнала бы из тысячи — даже сейчас, когда внутри уже не было ни боли, ни надежды. И медленно развернулась к оппоненту.       Скай стоял в двух шагах, мял в руках край куртки и смотрел на неё так, будто пытался найти слова, которых не существовало.       — Можно… поговорить? — выдохнул он. — Пожалуйста. Я знаю, что не имею права. Но мне нужно.       Блум молча смотрела на него — на когда-то самого близкого человека, который теперь казался чужим, почти незнакомым. Светлые волосы, знакомые голубые глаза, та же привычка нервно теребить рукав. Всё то же. И ничего.       — Зачем? — спросила она ровно. Без злости. Без слёз. Просто — зачем.       Скай сглотнул, но продолжил:       — Я… я не знаю, с чего начать. — Его голос дрогнул. — Я всё испортил. Тогда. С помолвкой. Я должен был сказать тебе сам, а не… не так. Ты узнала из новостей, как все. И я… — он запнулся, — я никогда себе этого не прощу.       — Ты уже простил, — тихо сказала Блум. — Вон, женился. Счастлив.       — Я не счастлив.       Она посмотрела ему в глаза. В них действительно не было счастья — только усталость, вина и что-то ещё, чему она не хотела давать имя.       — Скай, разве я должна сейчас об этом думать? — фея свела брови к переносице, но её гордыня начала понемногу улетучиваться.       — Знаю. — Скай опустил голову. — Знаю, что не твоя. Я просто… я хотел, чтобы ты знала: я жалею. Не о том, что выбрал долг. А о том, что сделал это так, что потерял тебя. Ты была… ты была лучшим, что случалось со мной.       Блум отвела глаза. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: «Раньше бы сердце разорвалось от этих слов. А сейчас — пустота».       — Прощаю, — выдохнула она. — Если тебе это нужно. Но нас больше нет, Скай. И быть не может.       Скай вздрогнул. Его лицо побледнело, челюсть сжалась — не от злости на неё, а от злости на себя, на обстоятельства, на всё, что нельзя было исправить.       — Я понимаю, — глухо сказал он. — Прости ещё раз.       Он развернулся и поторопился прочь, врезаясь плечами в прохожих, не замечая ничего вокруг. А девушка смотрела ему вслед. Две секунды. Три.       Но после развернулась и направилась в кафе.       В этот же момент, на противоположной стороне улицы, в тени арки стоял он. Валтор, прислонившись плечом к холодному камню, не отрываясь смотрел на сцену, разыгравшуюся у входа в «Лунный свет».       Он не слышал ни слова. Ему и не нужно было. Он видел лицо принца — бледное, искажённое, сжатые зубы, побелевшие костяшки сжатых кулаков. Видел, как тот уходил, врезаясь в толпу, не замечая дороги. Видел, как Блум смотрела ему вслед — холодно, спокойно, без той боли, что была раньше.       Уголок его губ дрогнул.       Потом пополз выше.       Ухмылка.       Медленная, хищная, довольная — как у кота, который только что осознал, что миска с молоком больше никуда не денется.       — Сам принёс себя на заклание, — прошептал он в пустоту. — Даже пальцем не пришлось шевелить.       Он проводил взглядом удаляющуюся фигуру Ская, потом перевёл глаза на дверь кафе, за которой скрылась Блум. Демон усмехнулся ещё раз и растворился в тенях, оставив после себя только лёгкий запах озона и эту победную улыбку, застывшую в воздухе.       А кафетерий «Лунный свет» как всегда встречал посетителей запахом свежей выпечки, жжённого кофе и корицы.       Стелла увлечённо рассказывала о новой коллекции туфель, жестикулируя так активно, что едва не опрокинула чашку Музы. Лейла закатывала глаза, но слушала — и даже улыбалась краешком губ. Флора перебирала лепестки ромашки, разложенные на салфетке, а Текна, как обычно, уткнулась в ноутбук, изредка вставляя комментарии о термодинамике каблуков.       Блум же сидела молча.       Она смотрела в широкое окно, на медленно плывущие облака, и почти не слышала голосов подруг. Её пальцы бессознательно гладили край белой чашки, взгляд был расфокусирован, где-то далеко — там, где три дня назад кружились пары в свете люстр, и высокая тень в чёрном смокинге вела её в вальсе.       «Ты правда хочешь услышать этот ответ, принцесса?»       Она моргнула. Отогнала.       — Блум! — Стелла помахала рукой перед её лицом. — Ты нас вообще слушаешь?       — Что? Да. Туфли. Очень… высокие.       Стелла удовлетворённо кивнула и продолжила лекцию. Лейла переглянулась с Флорой. Флора едва заметно покачала головой: «Не сейчас».       Блум снова уставилась в окно.       — Водные звёзды, — сказала Текна.       Все головы повернулись к ней.       — Я закончила анализ древних архивов. Артефакт, равный по силе Огню Дракона. Противоположность. Единственное, что может нейтрализовать магию Валтора навсегда.       Тишина. Даже Стелла забыла про туфли.       — Где они? — Лейла подалалась вперёд.       — Храм Глубин. Андрос. — Текна развернула голографическую карту. — Но доступ возможен только через Красную башню и Хрустальный лабиринт. Аркадия предупреждала: каждый, кто войдёт, должен будет принести жертву.       — Какую жертву? — спросила Муза.       — Неизвестно. Легенды говорят: сердце, память, красоту, голос… каждый платит своим.              Блум слушала, не отрывая взгляда от карты. Водные звёзды. Противоположность Огню Дракона. Сила, способная погасить даже Великого Дракона.       Способная погасить и меня тоже.       — Я иду, — сказала она.       — Мы идём, — поправила Стелла.       Возражать никто не стал.       Туманный лес встретил их тишиной. Деревья здесь росли кривые, с ветвями, тянущимися к путникам, как скрюченные пальцы. Навигационное оборудование сбоило, стрелки метались — лес не хотел пускать чужаков .       — Пикси чувствуют дорогу, — сказала Чатта, выглядывая из кармана Лейлы. — Но близко к башне нам нельзя. Там опасно.       Красная башня возникла из тумана внезапно — высокая, древняя, сложенная из тёмно-алого камня, будто впитавшего кровь веков. У входа стояли стражи: полулюди-полупегасы с копьями наперевес .       — Никто не войдёт в Золотое королевство без разрешения Старейшин, — пророкотал один.       — У нас нет времени просить разрешения, — отрезала Стелла.       Бой был коротким, но яростным. Блум сражалась наравне с подругами, посылая огненные снопы в крылатых стражей. Её магия работала — остро, зло, почти идеально. Но каждый разряд оставлял после себя странную пустоту, будто пламя выгорало изнутри быстрее обычного.       Она не придала этому значения. Сейчас — только вперёд.       Когда последний страж рухнул, обернувшись облаком золотистой пыли, перед ними открылась дверь. Маленькая, неприметная, с вырезанными на камне письменами.       — Древний язык, — Блум прикоснулась к символам. — «Только чистые сердцем и благородные душой могут войти» .       — Чистые, значит, — Стелла поправила причёску. — Мы справимся.       Текна достала Волшебную пыльцу. Одна щепотка на каждую — и тени сомнений, страха, гнева опадают с плеч, как старая кожа. Блум смотрела, как подруги уменьшаются, проходя в узкую щель портала.       Она шагнула следом.       И застыла.       Ничего не произошло.       — Блум? — Флора обернулась с той стороны. — Ты идёшь?       Она попробовала снова. Сжала пыльцу в кулаке, посыпала голову, плечи. Бесполезно. Дверь оставалась запертой.       — Твой Энчантикс, — голос Текны прозвучал глухо, сквозь магическую преграду. — Он неполный. Ты не можешь очиститься до конца .       Блум смотрела на свою ладонь. Энчантикс горел — синий, холодный, нестабильный.       Она знала, что он неполный. Знала, что в ней есть тьма — та самая, которую она пыталась отрицать после каждой встречи с Валтором, после каждого его слова, после каждого прикосновения.       — Идите без меня, — сказала она. Голос не дрогнул.       — Блум…       — Идите. Я догоню. Когда смогу.       Подруги колебались. Но время утекало. Стелла стиснула зубы, Муза отвернулась, Текна кивнула — сухо, по-деловому.       — Мы вернёмся за тобой, — пообещала Флора.       И они исчезли.       Блум осталась одна у подножия Красной башни. Где-то далеко, в небе над Туманным лесом, кружили специалисты на «Ветролёте». Где-то ещё дальше, в тёмном измерении, Валтор ждал своего часа.       А она стояла и смотрела на запертую дверь.       «Ты не можешь очиститься», — шептал внутренний голос. — «Потому что часть тебя уже не чиста. И ты знаешь, чья это тень».       Блум сжала кулак. Пламя метнулось по венам, обжигая изнутри.       — Я ещё не проиграла, — сказала она пустоте. — Я никогда не проигрываю.       Три часа она ждала.       Три часа, пока Стелла, Текна и Муза проходили Хрустальный лабиринт. Флора и Лейла остались с Блум у подножия башни — они не могли войти без звёзд, но и уйти не могли.       — Стелла выбирала между красотой и долгом, — тихо говорила Флора, прикрыв глаза. — Она выбрала долг. Потеряла лицо — и нашла выход.       — Текна выбирала между логикой и любовью, — добавила Лейла. — Выбрала логику. Оставила Тимми в мире воспоминаний.       — Муза… — Флора запнулась. — Муза видела свою маму. Аркадия предложила ей остаться с ней навсегда. Но Муза выбрала нас. Выбрала мир.       Блум молчала. Она думала о жертвах, которые подруги приносили сейчас, пока она стояла здесь, запертая снаружи. О том, что Стелла отдала свою красоту. Текна — свои чувства. Муза — последний шанс увидеть мать.       — А ты что отдашь? — тихо спросила Лейла.       Блум не ответила.       Как вдруг портал вспыхнул золотом.       Пять фигур вышли из сияния. Усталые, осунувшиеся — но целые. И в руках у каждой, кроме Блум, пульсировал холодный, древний свет.       — Аркадия вернула нам всё, — Стелла коснулась своего лица — вновь прекрасного. — Кроме…       — Кроме мамы, — тихо сказала Муза. — Но она сказала: мама всегда будет в моём сердце.       Текна молча смотрела на свою звезду. Ей вернули эмоции — но она всё ещё помнила, каково это — быть без них.       — Это ваше, — сказала она, протягивая Блум одну из звёзд. — Ты активируешь их. Только носитель Огня Дракона способен пробудить Водные звёзды.       Блум взяла кристалл. Он был холодным — холоднее льда, холоднее пустоты между измерениями. Он тянул её пламя, призывал, требовал.       — Они ждут, — прошептала она. — Всё это время… ждали.       Она подняла руку. Энчантикс вспыхнул на кончиках пальцев — синий, холодный, нестабильный. Блум направила его в центр кристалла.       Звезда откликнулась.       Свет пролился из её ладони — не жаркий, как пламя, а ледяной, древний, всепоглощающий. Одна за другой, звёзды в руках подруг загорались в ответ, каждая своим оттенком. Звезда Музы запела чистую, пронзительную ноту. Звезда Стеллы распустилась радужным веером. Звезда Текны запульсировала ровным синим ритмом. Морфикс Лейлы впитался в золотистые грани. А лепестки Флоры раскрылись навстречу зелёному мерцанию.       И звезда в руках Блум — розовая с голубым, её собственная — вспыхнула последней, тихо, доверчиво, будто признавая в ней хозяйку.       — Красивые, — выдохнула Муза. — И жуткие.       Блум смотрела на свою звезду и чувствовала, как внутри неё, в самой глубине нестабильного, бунтующего пламени, что-то сжимается в тугой, холодный узел.       «Два первоэлемента, сотворивших магию, — подумала она. — Огонь и Вода. Жизнь и смерть. Я и…»       — Ты в порядке? — Флора коснулась её плеча.       Блум моргнула. Улыбнулась — через силу, через дрожь в пальцах.       — Да, — сказала она. — Просто… чувствую их.       В Алфею девушки вернулись затемно.       Усталые, но довольные, Винкс разошлись по комнатам. Стелла уже строчила сообщения Брендону, Муза тихо напевала что-то грустное, Текна уткнулась в ноутбук — навёрстывала данные, Лейла ушла на видеозвонок к Набу.       Блум задержалась в дверях оранжереи.       — Флора, — позвала она. — Можно тебя на минуту?       Флора обернулась от горшка с ночной фиалкой. В её зелёных глазах уже читалось то самое терпеливое внимание — будто она ждала этого разговора весь вечер.       — Конечно.       Они вышли в коридор. Тихий, пустой, только дальние отголоски смеха доносились из спален. Блум сунула руку в карман и вытащила маленький стеклянный флакон.       — Помнишь, я говорила тебе про план Б? — спросила она. — Ещё до того, как мы пошли за звёздами.       Флора кивнула.       — Я не забыла. — Она помолчала. — Я написала Аркадии. Она ответила вчера.       — И? — Блум старалась, чтобы голос звучал ровно.       — Это возможно. Эссенция Водной звезды. В древности маги Золотого королевства выделяли её для ритуалов равновесия.       Флора говорила тихо, почти шёпотом, будто боялась, что стены услышат.       — Нужно живое серебро. Текучая ртуть, собранная в час полной воды. Процесс занимает семь дней. Звезда теряет половину свечения, но остаётся целой. Эссенция хранится в хрустальном флаконе, запечатанном зелёным воском. Срок — один лунный цикл.       Блум сжала флакон в кулаке.       — У тебя есть живое серебро?       — Заказала утром. Должно прийти через пару дней. — Флора смотрела на неё в упор. — Ты действительно хочешь это сделать?       — Да.       — Ты понимаешь, что если эссенция попадёт на тебя — она погасит и твою магию?       — Я буду осторожна.       — Если ты промахнёшься и Валтор перехватит флакон — он получит оружие против тебя.       — Не перехватит. Это лишь подстраховка.       Флора молчала долго. В коридоре гудел магический светильник, отбрасывая на стены длинные тени.       — Я сделаю это, — наконец сказала она. — Но ты должна кое-что пообещать.       — Всё что угодно.       — Ты не будешь использовать это зелье, пока остальные не активируют свои звёзды. Пока у нас не будет плана А. Пока не будет хоть какого-то шанса справиться без него.       Блум кивнула.       — Обещаю.       — И ты не сделаешь глупость. — Голос Флоры дрогнул. — Ты не бросишься на него в одиночку, не дождавшись нас.       — Обещаю.       Флора протянула руку. Блум вложила флакон в её ладонь.       — Через неделю, — сказала Флора. — Приходи в сюда после заката. Она развернулась и ушла, бесшумно ступая по каменному полу.       Блум осталась одна в пустом коридоре. Где-то вдалеке Стелла рассмеялась — звонко, беззаботно. Лейла говорила с Набу. Муза наигрывала тихую мелодию на арфе. Текна что-то печатала, изредка чертыхаясь.       Жизнь в Алфее текла своим чередом.       А Блум смотрела на свои пустые руки и думала о том, что через неделю у неё будет оружие, способное остановить Валтора. Она не думала о том, что это оружие способно остановить и её саму. Но даже если бы думала — ничего бы не изменила, ведь она единственная, способная так близко подойти к демону.       Как и была запланировано, через семь дней, после заката, Флора ждала её в оранжерее. Воздух здесь был густым от влаги и цветочной пыльцы. Стеклянный купол отражал первые звёзды, а в центре, на мраморном столике, стоял хрустальный флакон.       Он был маленьким, почти невесомым. Внутри пульсировала бледно-голубая жидкость — такая прозрачная, что казалась просто отражением неба.       Флора сидела рядом, сложив руки на коленях. Под глазами залегли тени.       — Получилось, — тихо сказала она. — Я не была уверена до последнего момента. Живое серебро очень капризное, пришлось трижды перегонять…       — Флора, ты справилась, — перебила Блум. — Ты всегда справляешься. Ты такая молодец, Флора! Спасибо!       Она взяла флакон. Холодный. Тяжёлый. Один брызг — и Валтор лишится своей магии. На час. На минуту. Достаточно, чтобы Винкс успели нанести решающий удар.       Флора смотрела, как она прячет флакон во внутренний карман куртки.       — Ты обещала быть осторожной, — сказала она.       — Обещала.       — Ты обещала не лезть вперёд, пока мы не будем готовы.       — Я постараюсь.       — Блум. — Флора встала, коснулась её руки. — Ты не обязана делать это одна. Мы команда. Мы справимся вместе.       Блум посмотрела на неё. В зелёных глазах подруги плескалась такая отчаянная, неподдельная тревога, что на миг захотелось всё отменить. Разбить флакон. Забыть об этом разговоре. Вернуться в то время, когда единственной опасностью были контрольные по магической композиции.       Но она не могла.       — Знаю, — сказала она. — Именно поэтому я иду первой.       Она сжала пальцы Флоры — быстро, крепко — и разжала.       — Спасибо тебе. За всё.       Флора не ответила. Она только кивнула — медленно, будто поднимая непомерный груз. Блум вышла из оранжереи.       Звёзды над Алфеей горели холодно и ровно. Где-то там, за горизонтом, в тёмном измерении, Валтор готовил своё следующее движение. Он скорее всего знал, что у неё появился козырь. Блум сунула руку в карман, коснувшись гладкого стекла.       Затем фея огня и сама покинула помещение, неторопливо шагая по коридорам школы.       «Только чистое сердце может войти в Золотое королевство», — вспомнились ей слова на древнем камне.       Её сердце не было чистым. В нём жили гнев, страх и что-то ещё — то, чему она отказывалась давать имя. Но это не мешало ей защищать тех, кого она любила. Флакон в кармане холодил пальцы.       — Я справлюсь, — сказала Блум пустому небу.