Часть 13

      Они сняли номер в мотеле на северной окраине Денвера ближе к полуночи. Парковка почти пустая, только пара старых седанов и пикап с потрёпанным брезентовым тентом. Ресепшен выглядел так, будто его не ремонтировали с девяностых: жёлтый свет лампы, запах сигаретного дыма, который въелся в стены, и пожилой мужчина за стойкой, который даже не поднял взгляд от маленького телевизора, когда они вошли. — Двойной на пять ночей, наличными, — сказала Вики, кладя на стойку пачку купюр.       Он молча протянул ключ с пластиковым брелоком в форме звезды. Номер триста тридцать, второй этаж, в самом конце крыла. — Без уборки, — буркнул он. — Если что-то сломаете — платите. — Договорились.       Они поднялись по металлической лестнице, которая звенела под ногами. Дверь номера открылась с неприятным скрипом. Внутри — стандартный набор: две двуспальные кровати, потёртый ковёр, телевизор на стене, микроволновка и маленький холодильник, пахнущий старым йогуртом. Занавески плотные, почти не пропускают свет уличных фонарей.       Вики сразу подошла к окну, проверила замок, задёрнула шторы. Люцифер обошёл комнату, заглянул в ванную, под кровать, за телевизор — привычная проверка на жучки и камеры. Ничего не нашёл. Это место было слишком дешёвым и слишком забытым, чтобы в нём ставили прослушку. — Нормально, — коротко сказал он.       Вики сбросила куртку на стул, села на край кровати и открыла ноутбук. — Давай по пунктам. Что у нас уже есть и что ещё нужно сделать за эти пять дней.       Люцифер сел напротив, на вторую кровать, упёр локти в колени. — Есть: Рэймонд — готов, ждёт точной даты и причины смерти. Лоретта — согласилась, ждёт подтверждения перевода денег и пришлёт время вывоза. Деньги — часть уже перевели ей, остальное после. Коробка от Рэймонда — маршруты, коды, имена водителей.        Пауза. — Нужно: машина для перехвата. Не арендованная, не на наши имена. Оружие на случай, если конвой будет сопротивляться. Минимум два пистолета, глушители, запасные магазины. Место для укрытия Виктора сразу после перехвата — не мотель, не квартира. Что-то на несколько дней, где нас не найдут. Запасные маршруты отхода — минимум три, с разными границами штата. Фальшивые документы  — на случай, если придётся уезжать быстро и далеко. План Б. Полный. Если что-то пойдёт не так на любом этапе.       Вики кивнула, быстро набирая список в зашифрованном файле. — Машина. Есть один парень, бывший угонщик, сейчас работает на разборке. Делает «чистые» тачки за сутки. Можно взять у него чёрный внедорожник или седан с тонировкой — что-то неприметное, но мощное. — Оружие у меня уже есть в одном месте, — сказал Люцифер. — Заберём завтра ночью. — Укрытие… — Вики задумалась. — Есть заброшенный склад на старой промышленной зоне у реки Платт. Был в списке объектов, которые планировали снести ещё три года назад. Никто туда не ходит, электричества нет, но крыша целая. Можно поставить генератор, провести свет, интернет через спутник. Далеко от глаз. — Подходит. Нужно будет съездить, проверить. — Документы — через того же человека, что делал нам в прошлый раз в Нью-Мексико. Он работает быстро, но дорого.       Люцифер кивнул. — Я свяжусь.       Они замолчали на минуту. Только гул кондиционера и далёкий шум шоссе за окном. Вики закрыла ноутбук, посмотрела на него. — Пять дней. Это много и мало одновременно. Мы можем всё подготовить идеально… или сойти с ума от ожидания.       Люцифер встал, подошёл к ней. Остановился прямо перед ней, между её коленей. Положил ладони ей на плечи — не сильно, но ощутимо. — Мы не сойдём, — сказал он тихо. — Потому что каждый раз, когда будет хотеться всё бросить, мы будем вспоминать, зачем мы это делаем. И потому что мы вдвоём.       Вики подняла взгляд. В её глазах было всё: усталость, страх, решимость и что-то очень тёплое, что она позволяла себе показывать только ему. — А если не получится? — спросила она почти шёпотом. — Тогда мы хотя бы попробовали. Вместе. И это уже больше, чем у большинства.       Он наклонился и поцеловал её — медленно, глубоко, без спешки. Для того, чтобы напомнить: они всё ещё здесь. Живые. Вместе.       Когда отстранился, она тихо сказала: — Завтра с утра едем проверять склад. Потом — за машиной. Потом — за оружием. — А ночь?       Вики слабо улыбнулась, потянула его за ремень джинсов, заставляя сесть рядом. — Ночь — для того, чтобы хоть немного выспаться. И чтобы напомнить друг другу, ради чего мы всё это затеяли.       Он опустился рядом с ней на край кровати, матрас тихо скрипнул под его весом. Вики не отпускала ремень, пальцы скользнули чуть ниже, обрисовывая твёрдую линию через ткань джинсов — не торопясь, словно проверяя, здесь ли он весь, настоящий. — Ради этого? — спросила она тихо, голос чуть хриплый.       Он не ответила словами. Просто потянула сильнее, заставляя его наклониться. Их губы снова встретились — уже не для напоминания, а для продолжения. Медленно, но теперь с другой глубиной: языки сплелись лениво, будто пробуя друг друга заново.        Его ладонь легла ей на затылок, пальцы зарылись в волосы у корней, чуть сжали — не больно, ровно настолько, чтобы она почувствовала, что он здесь и никуда не денется. Вики выдохнула ему в рот короткий, дрожащий звук. Её свободная рука скользнула ему под рубашку, ногти легко прошлись по рёбрам, потом ниже — по напряжённому животу. Она чувствовала, как под её пальцами вздрагивают мышцы, как его дыхание становится глубже, неровнее.       Он отстранился ровно настолько, чтобы стащить с себя рубашку одним движением. Кожа ещё хранила тепло дня, лёгкий запах пыли, металла и бензина — всё то, что стало теперь их обыденностью. Вики провела ладонями по его груди, задержалась на его ране на плече, потом на старом шраме чуть ниже ключицы, потом наклонилась и коснулась его губами — не поцелуй, а просто прикосновение, тёплое, долгое. — Ложись, — прошептала она.       Он послушался, но не отпустил её — потянул за собой. Вики оказалась сверху, колени по обе стороны от его бёдер. Она медленно стащила с себя футболку, бросила куда-то в темноту комнаты. Свет от единственной тусклой лампы падал сбоку, очерчивая её грудь, талию, мягкую тень под рёбрами. Он смотрел на неё снизу вверх, не отрываясь, будто запоминая каждый изгиб заново.       Её ладони легли ему на грудь, помогая себе подняться чуть выше. Потом она наклонилась, прижалась к нему всем телом — кожа к коже, тепло к теплу. Грудь скользнула по его груди, соски твёрдые, чувствительные, от одного только этого прикосновения у неё перехватило дыхание.       Он обхватил её за бёдра, не сжимая сильно — просто держал, пока она сама не начала двигаться. Медленно, покачивающимися движениями, тёрлась о него через ткань. Джинсы мешали, но это было даже лучше — грубая ткань добавляла трения, заставляла её тихо постанывать каждый раз, когда клитор касался выпуклости под ширинкой. — Снимай… — выдохнула она.       Он расстегнул ремень одним движением, потом пуговицу, молнию. Вики приподнялась, помогая ему стянуть джинсы вместе с боксерами вниз. Когда ткань соскользнула, его член, уже твёрдый и горячий, лёг ей на низ живота. Она замерла на секунду, чувствуя его пульсацию кожей. Потом наклонилась, поцеловала его в уголок губ, в шею, спускаясь ниже — по ключице, по груди, по животу.        Когда губы коснулись головки, он резко втянул воздух сквозь зубы. Вики не торопилась. Провела языком вдоль всей длины, медленно, влажно, потом обвела вокруг головки, чувствуя, как он напрягается под её языком. Взяла в рот неглубоко, двигая головой плавно, наслаждаясь самим ощущением — его вкусом, тяжестью на языке, тем, как он невольно подрагивает бёдрами. Он запустил пальцы ей в волосы, не направляя, просто держась. Тихо выругался сквозь зубы — не зло, а от переизбытка. — Вики…       Она отпустила его с влажным звуком, подняла взгляд. Глаза у неё были тёмные, почти чёрные в этом свете. — Хочу тебя внутри. Сейчас.       Он перевернул её на спину одним движением — быстро, но аккуратно. Вики раскинула ноги, потянула его за плечи вниз. Он устроился между её бёдер, одной рукой направил себя, другой опёрся рядом с её головой. Вошёл медленно. Оба замерли на секунду, когда он оказался внутри до конца — горячий, твёрдый, заполняющий её полностью. Вики выгнулась, ногти впились ему в спину. Он не двигался сразу, просто смотрел на неё сверху, чувствуя, как она обжимает его изнутри, пульсирует вокруг.       Потом начал двигаться — длинно, глубоко, неспешно. Каждый толчок сопровождался тихим влажным звуком, её дыханием, которое становилось всё громче. Она обхватила его ногами за талию, притягивая ближе, глубже. — Сильнее… — прошептала она.       Он ускорился, но всё ещё держал ритм — не бешеный, а плотный, уверенный. Каждый раз, когда он входил до упора, её бёдра вздрагивали, клитор тёрся о его лобок, и она стонала уже в голос — низко, протяжно. Его рука скользнула между ними, подушечки пальцев нашли её клитор, стали двигаться кругами — в том самом темпе, в котором он входил в неё. Вики задрожала, сжала его внутри так сильно, что он зарычал ей в шею. — Ещё… пожалуйста…       Он дал ей ещё — быстрее, глубже, сильнее. Пальцы на клиторе двигались безжалостно точно. Она выгнулась дугой, ногти оставили красные полосы на его спине, горло сжалось в беззвучном крике — а потом оргазм накрыл её целиком. Она содрогалась под ним, внутри неё ритмично сжималось, выталкивая его почти наружу, но он не останавливался, продолжал двигаться сквозь её спазмы, пока она не обмякла, тяжело дыша.       Только тогда он позволил себе кончить. Последние несколько толчков — резких, глубоких. Он уткнулся лицом ей в шею, зарычал низко, почти рычаще, и кончил внутрь, чувствуя, как она всё ещё слабо пульсирует вокруг него.       Они замерли. Тяжёлое дыхание, потные тела, прилипшие друг к другу. Его член всё ещё внутри, медленно опадающий. Её ноги всё ещё обнимают его талию. Через минуту она тихо засмеялась — хрипло, устало, счастливо. — Вот теперь… точно выспимся.       Он улыбнулся в её шею, поцеловал влажную кожу и притянул её к себе. Она положила голову ему на грудь, слушая ровный стук сердца.       За окном Денвер тихо жил своей жизнью. А в маленьком номере мотеля двое людей, которые привыкли быть в одиночестве, впервые за долгое время позволили себе просто лежать в тишине — и ждать. Пять дней. Всего пять дней до того момента, когда бетонная клетка ADX откроется — или захлопнется навсегда.

***

      На следующее утро они проснулись рано — не от будильника, а от того, что тело само отказывалось спать дольше. Свет пробивался сквозь щели в тяжёлых шторах, пыльный и сероватый, как бывает в промышленных районах перед рассветом.       Вики лежала на боку, подтянув колени к груди. Люцифер — на спине, одна рука закинута за голову, вторая лежала на её талии даже во сне. Она смотрела на него несколько секунд: на тени под глазами, на свежую щетину, на то, как ровно поднимается и опускается грудь. Спокойный. Почти уязвимый. Это зрелище всё ещё казалось ей неправильным — как будто она подсматривала за кем-то чужим.       Она осторожно убрала его руку, встала, босиком прошла к окну и чуть отодвинула штору. За стеклом — пустая парковка, серый асфальт, вдалеке силуэт старого завода и дым из труб где-то на горизонте. Обычное утро. Ничто не кричало об опасности. И именно это напрягало сильнее всего. Люцифер проснулся почти мгновенно — почувствовал движение воздуха или отсутствие тепла рядом. — Уже на ногах? — голос хриплый, ещё сонный. — Не спится, — ответила она тихо. — Поехали на склад. Хочу увидеть его своими глазами до того, как мы туда что-то повезём.       Он сел, потёр лицо ладонями, кивнул. — Двадцать минут на сборы и выезжаем.       Они двигались быстро и почти бесшумно: душ по очереди, кофе из автомата в коридоре, оружие и ноутбук в рюкзаки, машина проверена на наличие маячков. Всё привычно, отработано до автоматизма.       Через тридцать пять минут они уже ехали по пустынной дороге вдоль реки Платт. Утренний туман стелился низко, цеплялся за голые деревья и ржавые заборы. Вики вела молча, Люцифер смотрел в окно, иногда бросая короткие взгляды на неё.       Склад нашли легко — огромное серое здание без окон на первом этаже, облупившаяся краска, покосившаяся вывеска, и цепь с замком на воротах. Замок был старым, но целым.       Люцифер вышел первым, осмотрелся. Никого. Ни машин, ни следов недавнего присутствия людей. Только ветер гонял пластиковый пакет по асфальту. Он достал болторез из багажника, перекусил цепь за секунду. Ворота открылись с металлическим стоном.       Внутри — полумрак, запах сырости, старого картона и машинного масла. Высокие потолки, металлические стеллажи, пустые поддоны, несколько разбитых ламп дневного света. В дальнем углу — небольшая конторка со стеклянной перегородкой, видимо, бывший офис кладовщика.       Вики прошла внутрь, медленно обошла пространство. — Здесь можно поставить две машины, — сказала она, указывая на открытую площадку у ворот. — Генератор — вон туда, за стеллажи, чтобы не было видно с улицы. Интернет — через старлинк, тарелку спрячем на крыше. Свет — только внутри, никаких окон. Вентиляция есть, но слабая, придётся открывать дверь по ночам.       Люцифер кивнул, подошёл к дальней стене. Там была металлическая дверь — явно в подвал или техническое помещение. Он толкнул — не заперта. Лестница вниз, сырой воздух, запах плесени. Внизу — ещё одно помещение, поменьше: бетонный пол, голые стены, одна лампочка под потолком. Идеально для временного укрытия человека, который должен «умереть» официально. — Здесь можно держать Виктора первые двое-трое суток, — сказал он. — Пока мы не убедимся, что погоня не по нашим следам.        Вики стояла на лестнице, обхватив себя руками от холода. — Хорошо. Давай тогда начинать. Сегодня-завтра завозим генератор, старлинк, койку, воду, еду. Послезавтра — машину и оружие. Документы должны быть готовы к четвергу.       Люцифер подошёл ближе, остановился в шаге. — Ты в порядке?       Она подняла глаза. В них была смесь усталости и чего-то очень твёрдого. — Когда всё закончится — тогда буду в порядке.       Он протянул руку, коснулся её щеки большим пальцем — коротко, почти невесомо. — Закончится. Мы достанем его. Узнаем что нам нужно. И покончим с этим, уезжая далеко.       Вики слабо улыбнулась. — Только не говори «всё будет хорошо». Я это ненавижу. — Я и не собирался, — усмехнулся он. — Я собирался сказать: «мы сделаем это по-нашему». А это уже совсем другое.       Она кивнула. — Тогда поехали. У нас мало времени.       Они вышли из склада, закрыли ворота новой цепью и новым замком. Сели в машину. Вики завела мотор.       Когда они выезжали на шоссе, она вдруг сказала, не глядя на него: — Знаешь… я иногда думаю — а что, если бы мы просто уехали? Без Виктора и его информации. Без всей этой операции. Просто сели в машину и пропали.       Люцифер долго молчал. Потом ответил — тихо, но очень чётко: — Мы бы не смогли. Не потому что слабые. А потому что тогда мы были бы уже не мы.       Вики коротко выдохнула через нос — что-то среднее между смешком и вздохом. — Да. Проклятая совесть агентов и их любопытство.       Машина набрала скорость. Впереди ждали ещё четыре дня подготовки. Четыре дня тишины перед самым громким ударом, который они когда-либо наносили системе. И они оба знали: обратного пути уже нет.

***

      Следующие два дня прошли в лихорадочном, но очень тихом ритме.       Утром третьего дня они забрали машину — чёрный форд с тонированными стёклами, уже перебитыми номерами и новым VIN-номером в базе. Продавец — бывший угонщик по кличке «Скотч», даже не спросил имён — просто взял деньги, передал ключи и исчез в глубине своей разборки.  Машина пахла свежим винилом и лёгким запахом бензина, двигатель рычал ровно и мощно. Идеально.       Вечером того же дня Люцифер съездил в Лейквуд один. Вернулся через три часа с двумя большими спортивными сумками. Внутри: два Glock девятнадцать с глушителями, по четыре запасных магазина на каждый, коробка патронов, аптечка уровня «выжить до прибытия в больницу», пара дымовых шашек и один светошумовой гранат. Вики проверила каждый ствол, каждый магазин, каждый патрон. Молча. Потом просто кивнула. — Хватит, чтобы отбиться. Не хватит, чтобы воевать. — Нам и не надо воевать, — ответил он. — Нам надо уйти чисто.       Ночью они перевезли всё в склад. Генератор — бесшумный, инверторный. Старлинк — тарелка закреплена на крыше под углом, кабель протянут через вентиляционное отверстие. Койка армейская, складная. Два спальных мешка. Ящики с водой, сухпайки на две недели, кофе, батарейки, фонари.       Они не разговаривали много во время работы. Только короткие фразы: — Левее на метр. — Закрепи кабель вот здесь. — Проверь генератор на холостом. — Дверь в подвал оставляем открытой — пусть проветривается.       Но между этими фразами было другое — молчаливое, плотное понимание. Когда Вики поднимала тяжёлый ящик с водой и Люцифер мгновенно оказывался рядом, чтобы подхватить с другой стороны. Когда он протягивал ей бутылку воды, не спрашивая, а она принимала, не благодаря словами. Когда они на секунду останавливались, чтобы отдышаться, и их взгляды встречались — коротко, но очень точно.       К утру четвёртого дня склад был готов. Почти идеально. Они вернулись в мотель на рассвете. Оба вымотанные, но собранные. Приняли душ по очереди, не включая свет — только тусклый ночник у кровати. Потом легли — не раздеваясь до конца, просто сбросили ботинки и куртки.       Вики лежала на спине, глядя в потолок. Люцифер — на боку, лицом к ней, голова на подушке, рука под щекой. — Завтра вечером она это сделает, — тихо сказала Вики. — Да. — И послезавтра утром тело должно выехать. — Да.       Она повернула голову. — Ты боишься?       Он долго молчал. Потом ответил честно: — Нет. Не боюсь. Но… чувствую, как будто внутри что-то натянуто до предела. Как струна. И если она лопнет — будет очень больно.       Вики протянула руку и коснулась его лица — кончиками пальцев прошлась по скуле, по щетине, по нижней губе. — Тогда не давай ей лопнуть.       Он поймал её руку, прижал к своим губам. Поцеловал ладонь — медленно, очень нежно. — Не дам.       Они лежали так долго. Не спали, не говорили. Просто дышали в одном ритме. Вики придвинулась ближе, положила голову ему на грудь. Он обнял её за плечи — крепко, но не сдавливая. — Спи, — тихо сказал он. — Завтра будет тяжело. — Я не усну. — Тогда просто лежи. Я побуду здесь.       Она закрыла глаза. И впервые за эти дни — действительно уснула. Глубоко. Без снов. Люцифер не спал. Он смотрел в потолок, слушал её дыхание и думал только об одном: «Ещё двое суток. Потом либо всё закончится. Либо начнётся по-настоящему». Он чуть сильнее прижал её к себе.       За окном Денвер медленно просыпался. А в маленьком номере мотеля время остановилось — ровно на те последние часы, которые отделяли их от точки невозврата.