Часть 1

Маскарад закончился совсем недавно, последние гости покидали дом Бриджертонов, а он сидел на ступеньках центральной лестницы и думал о девушке, которую повстречал и полюбил. Перчатка, которую она случайно забыла, была надёжно спрятана у него в кармане, подальше от любопытных глаз. Бенедикт не мог поверить в то, что это действительно происходило, и не с кем-нибудь другим, а с ним. Скажи ему кто-то сегодня утром, что на балу ему приглянется молодая девушка, он рассмеялся бы ему в лицо. И все же, сейчас он сидел на лестнице собственного дома, вспоминал мягкие губы незнакомки и снова и снова повторял про себя их разговор, пытаясь отыскать в нем хоть крупицу информации о девушке. Он также не мог не вспоминать разговор с матерью, с которого не прошло и 48 часов. Тот факт, что женщина оказалась совершенно права, буквально сводил его с ума. Виконтесса убеждала его в том, что он просто не встретил нужную девушку и всего сутки спустя, будто по мановению волшебной палочки, эта волшебная девушка появилась в его жизни. И исчезла, ещё быстрее, едва часы пробили полночь. В любую другую ночь он списал бы появление таинственной незнакомки на алкоголь, который затуманил его разум, но не сегодня. Да, он опоздал на маскарад, но он не собирался позорить мать, появляясь там напившись до беспамятства. Возможно ответственностт за имя Бриджертонов и лежала на Энтони, но пьяный в стельку временный глава дома не помог бы никому из его родных. Ему хватило буквально одного взгляда на таинственную незнакомку в серебряном платье, чтобы понять, что она отличается от остальных дебютанток. Для начала, в то время как каждая молодая леди смотрела перед собой, на холостых джентльменов, чье сердце – и состояние – они мечтали завоевать, таинственная незнакома смотрела вверх. Кто-то сказал бы, что это глупо, но ему это показалось очаровательным. В конце концов, в доме Бриджертонов были действительно красивые светильники, он и сам восторгался ими, правда в Обри-Холле и после магического чая Колина. Эта девушка не нуждалась в заморских травах, чтобы оценить что-то прекрасное, и он не мог не восхищаться этим. Бенедикт отлично помнил требования, которые Энтони предъявлял своей будущей виконтессе – красивая, хорошо образованная, с бедрами подходящими для деторождения. Его запросы были так же высоки, хоть и кардинально отличались. Он мечтал о ком-то, в ком будет подлинная живость, страсть к жизни и хоть немного индивидуальности. И все это странным образом соединилось в его таинственной незнакомке. Это стало ещё понятнее, когда он заговорил с ней. Бенедикт знал только одну молодую леди, которая была достаточно дерзкой, чтобы заявить мужчине на балу, что она не танцует, и этой молодой леди была его сестра Элоиза. Вот только Элоиза была одета как Жанна Д'Арк и точно не стала бы его целовать. Их разговор в саду только подтвердил его первое впечатление об этой удивительной девушке. Абсолютно каждая дебютантка, с которой ог говорил за эти годы, восторгалась приемом, на котором они находились, а эта девушка не постеснялась признаться в том, что ей гораздо больше нравилось наблюдать за вечером, чем участвовать в нем, показать ему, что несмотря на ее невероятную выдержку, ей было некомфортно в обстоятельствах, в которые она попала. Она не боялась быть искренней с ним, что не могло не очаровывать. И, совсем как он, таинственная незнакомка предпочитала просто получать удовольствие, а не гоняться за противоположным полом. Это, вероятно, должно было пугать ее мать и отца так же сильно, как это пугало леди Бриджертон. Кроме того, она не стеснялась того, что читала Уислдаун. Вероятно настолько много, что запомнила все, что Пенелопа когда-либо о нем написала, и смогла узнать его, опираясь на эту информацию. Ему льстило, что до нее не дошли слухи о нем, но у него определенно не было этому объяснения. В конце концов, она должна была жить в Лондоне, чтобы читать Уислдаун, а живя в Лондоне она не могла не знать о том, как близок он был к статусу повесы. У этой девушки определенно должен был быть брат, сестра или хотя бы мать, которые осведомили бы ее о том, как опасен может быть Бенедикт Бриджертон. И все же, она не знала. И сверх всего прочего, он не мог не ненавидеть и не восторгаться этой игрой, которую она затеяла! Любая другая начала бы знакомство с семейного имени, чтобы завтра утром он первым же делом купил букет цветов и пришел с визитом. Его таинственная незнакомка, однако, поступала с точностью, да наоборот. Будто если она сообщит ему хотя бы малейшую деталь о своей жизни, или хотя бы собственное имя, то рискнет собственной жизнью. Для этого требовалась немалая смелость и твердый характер. И это, несомненно, так же свидетельствовало об ее индивидуальности. Не говоря уже о полемике, которую она начала после. Только подумать, его обвинили в том, что он не открывается людям! Она, разумеется, была права, но, опять же, он ожидал подобной лекции от Элоизы и, вероятно, Кейт, но никак не от робкой дебютантки. — Вот ты где, — воскликнула леди Вайолет, появляясь в поле его зрения и вырывая его из собственных мыслей. — Мама, — поздоровался он в ответ. — Я только — Спасибо, – перебила его вдовствующая виконтесса, — что поговорил с дебютантками, — Бенедикт знал, что она ожидала от него гораздо большего, чем тот двухминутный разговор, который он смог выдержать, но женщина странным образом не стала его упрекать, за что он не мог не быть благодарным. — С остальным я сама управляюсь, — он улыбнулся, потому что сомневаться в этом не приходилось. Бенедикт подал руку матери, помогая той опуститься рядом. — Столько энтузиазма перед началом сезона, — она усмехнулась. — Вечер получился совершенно невероятным, — успокоил он женщину, мягко взяв ту за руку. — Да? — робко улыбнулась леди Вайолет. — Тебе приглянулась какая-нибудь юная леди? Он не смог сдержать улыбку, услышав этот вопрос, в то время как его мама была полна энтузиазма. Как просто было бы, если бы он знал имя таинственной незнакомки! Леди Вайолет, похоже, истолковала его улыбку в позитивном для себя ключе, поскольку улыбнулась еще шире. На секунду Бенедикт подумал о том, чтобы рассказать матери всю правду. Поведать ей о том, как он заметил девушку, спрятавшую танцевальную карточку в перчатке, как пригласил ее на танец, как сбежал с ней в парк, где они могли говорить о жизни и любви. Правда, эта искренняя исповедь предполагала, что он расскажет матери и о двух поцелуях, которыми они обменялись, а к этому он определенно не был готов. Не тогда, когда он не мог нанести визит этой девушке следующим утром. Бенедикт усмехнулся собственным мыслям и ответил на вопрос: — Нет, — его мать не смогла скрыть разочарования. — Но, теперь я оценил, через что им приходится приходить, — леди Вайолет определенно была удивлена, услышав подобное от сына, так что он счел нужным развить мысль. — Они проводят всю жизнь готовясь лишь к тому, чтобы найти идеального мужа. Бесконечное оттачивание манер, бесчисленные примерки, не говоря уже о том, что они проводят часы у зеркала, пока горничные создают эти изысканные прически, — в отличии от его матери, Бенедикт отлично осознавал, что прямо сейчас он цитировал свою таинственную незнакомку, — и все это ради единственного вечера на балу и хрупкой надежды, что их заметят. — Ты звучишь так, будто стал совершенно другим человеком, — заметила леди Вайолет, и он не мог не встретиться с ней взглядом. Он помнил, что сказал Элоизе на качелях в конце прошлого сезона — у него было чувство, что следующая вещь, которую он узнает, изменит его до неузнаваемости. И это, казалось, произошло —он провел вечер с таинственной незнакомкой, и вот уже Вайолет называла его другим человеком. — Нет, — возразил он, потому что это не имело значения. Его прекрасная таинственная незнакомка сбежала, и он не был уверен в том, как ее найти и вернуть. — На самом деле я собираюсь продолжить вечер в клубе за выпивкой, — он был готов поклясться, что Вайолет закатила глаза. — Но обещаю лечь в постель до восхода солнца. И все же он так и не добрался до клуба тем вечером, но вовсе не потому, что леди Бриджертон узнала о том, что Гиацинта проникла на бал и им предстояло ее отчитать. Бенедикту просто не хотелось пить, уж точно не в компании мужчин, которых мало заботил характер или чувства молодых девушек. Возможно, его мама все же была права — встреча с таинственной незнакомкой сделала из него совершенного другого человека.