Глава 1. Тошнота

***

Другим всегда было проще, чем мне.

Это мне стало понятно очень давно. Другие разбивали мне сердце, резали его множество раз. Получив одну четверть своего сердца окровавленную и истерзанную, мне хотелось плакать навзрыд. Вторая четверть сердца была извергнута собственно мной. Потому что было до тошноты больно. Тошнота от боли приходит ко мне каждое утро, а перед сном не уходит. Лишь становится сильнее, какими бы сильными не были мои попытки это приглушить. Остальную половину сердца мне пришлось оставить. Себе. Мне захотелось посвятить себе свою же половину сердца. Оградить то, что осталось каменной стенной. Ведь, со временем, наверное, боль от потери первой половинки- уйдёт. Останется вторая. И если она моя- и только моя, больно мне уже не будет. Если человек вредит своему же сердцу- шанцев на спасение уже нет.

***

Громкий вздох. Резкое поднятие с кровати. Господи, что же ей снилось? Наверное, что-то безумно страшное- раз она проснулась в холодном поту и с тяжелым дыханием. Сердце предательски сильно билось в груди- казалось, она задыхается. Слышать его стук иногда было даже приятно. многие говорили ей, что сердца у неё не было и нет- но пред паническая атака говорила о ином. Тяжело вздохнув, девушка аккуратно ступила на пол босыми ногами, уже предвкушая, как поежится от холода пола, однако- ощутила теплую, но мокрую и неприятную жидкость. Опустив глаза, она увидела черную жижу. — Я думала убрать за тобой сама, но потом подумала, что прошлого раза было достаточно, — раздался голос слева и темноволосой пришлось обернуться на источник шума. Возле шкафа стояла Анна, соседка девушки по комнате. Голубые глаза холодно смотрели на лужу, оставленную Лэйн, а сама девушка стояла в одних брюках и лифчике- явно переодевалась, пока её соседка не подала признаков жизни после сна, — она достаточно странная, не находишь? Взять бы образец и… — Не стоит, я просто всё уберу, — нахмурилась Лэйн, оборвав подругу на полуслове, окончательно встав с постели. Анна была медиком, сейчас изучала зараженных, и все, что с ними связано. Иногда темноволосой казалось, что её новая подруга просто помешана на всяких экспериментах и изучениях того, что ей нужно, однако, просто пыталась об этом не думать. Жить с сумасшедшим ученым под одной крашей- достаточно жутко. — Сегодня ужин на вас с Яном, — начала девушка, снимая очки, чтобы надеть водолазку, — мы с Дмитрием уходим, нужно…поговорить кое с кем по поводу того, что нам делать дальше. Пока идет такая метель, отряд не может никуда двигаться, культ уже на шаг впереди. Книгу нужно возвращать, не дать этим сектантам что-то с ней сделать, — надев очки обратно, Анна взглянула на Лэйн, которая явно пыталась вспомнить нужного ей человека с именем Ян, на что Анна цокнула, помотав головой, — это мальчик, который охотник, ну, с шрамом на щеке, — девушка посмотрела на подругу взглядом, мол, ну это же очевидно, и чуть выпучив глаза, указательным пальцем в воздухе у своей левой щеки очертила шрам. — А. Поняла, — взяв в руки полотенце, темноволосая кивнула, — хорошо. Будьте на связи, если что, я в душ, а потом все уберу, обещаю, — кивнув головой, как бы подтверждая, что поняла все поручения, Лэйн отправилась мыться.

***

Теплый душ в Роткове- это привелегия. Горячей воды здесь крайне мало- всегда приходится греть. Лэйн же в прошлом обожала часами стоять под согревающей водой, думать о чем-то своем, наслаждаться каплями… теперь мыться столько, увы, было невозможно. Да и стоит быть благодарной хотя бы за тот факт, что она просто жива. Она может ходить, говорить, у неё есть крыша над головой, а еще еда. В нынешних реалиях это и правда было чем-то, что крайне радавало. Однако, иногда, все же удавалось помыться в душе, так еще и к тому же согреться. Чаще всего люди в Роткове ходили в общую городскую купальню. Она была популярна в Сибирском городке еще до начала страшных событий, всегда теплая, с красивым ремонтом. Лэйн любила приходить туда по ночам иногда, тогда, когда людей уже не было- сейчас, с утра, это было невозможно, а душевая комната- снова работала, впервые за долгое время, в самом поместье. Это не могло не радовать темноволосую, которая сейчас уж очень не хотела пересекаться в общей купальне с людьми- чувствовала она себя всё еще плохо. Она не помнила, как оставила эту ужасно черную лужу ночью, но причину этому сейчас понять могла- её все так же ужасно тошнило. В груди было странное чувство необъяснимой тревоги и страха, а свой сон вспомнить девушка так и не могла. Это было не самое приятное начало дня, очевидно, поэтому Лэйн радовалась, что хотя бы чуть-чуть может побыть с собой наедине и в комнате, где никто её не будет видеть. Считанные минуты в душевой комнате сейчас казались ей самым приятным, что было за последние недели. Встав под горячие капли и вооружившись подобием мочалки, темноволосая расслабилась, подняв лицо наверх, под струйки душа. Капли медленно стекали по пояснице, заставляя чуть ежится. Как бы не хотелось отвлечься хотя бы немного, этого сделать не удалось. Мысли, точно молоток, будто бы били в затылок её головы с такой силой, что та начала болеть. Нестерпимая боль в голове за последний месяц мучала слишком часто, особенно после сна. Девушка даже раз жаловалась Анне, та давала ей что-то вроде обезбола, однако, тот ей не помогал. Соседка по комнате сказала Лэйн, что это, должно быть, психосоматика. Пришлось согласится. Только одно волновало девушку неистово- почему эта, даже если и психосоматическая боль, всегда появлялась только после кошмаров? Их Лэйн помнила всегда смутно. Просыпалась в холодном поту, а из воспоминаний лишь звон цепей. Но она не помнит их в своём прошлом. Может, потеряла память? Оно неудивительно, три года она была пропавшей без вести, а сама этого и не помнила. Уснула и проснулась через три года. Только… как выяснить, что именно произошло? Невозможно девушке, которая оказалась внутри ушедшей базы, на месте которой появился разлом, остаться в живых без еды, воды и оружия. Это немыслимо, но… От раздумий Лэйн прервала ледяная вода, которая слишком уж быстро полилась из душа. Черт, теплая вода кончилась, не хватало еще заболеть. Быстро выключив кран и обмотавшись полотенцем, темноволосая вооружилась тряпкой и ведром с водой, направившись в комнату. Странная, слегка вязкая жидкость, на рвоту не совсем смахивала. Такого черного цвета в природе, между прочим, не бывает. Это не естественно. Неестественно. как часто девушка слышала эти слова в свой адрес? Крайне часто. От родителей, учителей в школе и преподавателей в университете. От бывших друзей и бывшего парня. Ты не естественна, Лэйн, ты странная. Почему ты не можешь вести себя нормально? Лэйн, улыбнись естественнее. Хотя бы попытался. Ого, Лэйн, ты такая бледная. У тебя очень неестественный цвет кожи. Господи, дочка, я тебя не понимаю. Ты строишь фразы слишком неестественно, Лэйн, будь проще. У тебя такой неестественный интерес к странным вещем. это пугает, Лэйн. Лэйн, бога ради, ты задаешь неестественные для ребенка вопросы! Лэйн. Ты. Неистественна. Поморщившись очередным гнусным мыслям, девушка наконец расправилась с жижей и промыла тряпку. Вернулась в комнату, подошла к шкафу. Ей нужно было надеть что-то удобное и теплое, в здании холодно, заболеть- последнее, что хотелось. Нацепив на себя теплую кофту и брюки, девушка спустилась вниз. Гостиная с потрескивающим камином была непривычно пустой. Новенький отряда Ян сидел на диване, удобно развалившись и читал книгу. Он сразу перевел взгляд на девушку, стоило ей переступить через последнюю ступеньку. Но зацикливаться на этом не стал- даже не поздоровался. Вновь уткнулся в книгу, перелистывая страницу. — Доброе утро, — тихо сказала темноволосая, поджав губы, — а где остальные? , — в поместье и правда больше не было никого. Такое случалось крайне редко, ведь Дмитрий всегда оставлял людей, которые приглядывали за зданием, когда командира не было. — Мы тут одни, — холодный голос будто бы ударил Лэйн по щекам, та прикусила язык. От чего-то от этого парня становилось не по себе. То ли от того, каким искусным охотником он был и как легко мог убивать, то ли от отстраненности от других, но… от других в отряде он явно отличался. Не пытался с кем-то сдружиться или поговорить дольше положенного- девушка была такой же, как только пришла. Да и сейчас мало уступала своим старым привычкам, — что, тебя что-то смущает? — спросил тот, не отрываясь от чтения. — Ну, просто..., — девушка оглядела гостиную еще раз, пожав плечами, — Дмитрий, обычно, оставляет больше людей в поместье, ведь в случае опасности… На удивление теплый, тихий, словно бархат, смех, коснулся ушей девушки. Та нахмурилась. — Ты правда думаешь, что я не могу защищаться и защищать, Лэйн? — имя девушки парень странно вытянул. Та почувствовала себя идиоткой. Ну конечно же. Ян ведь был одним из лучших в отряде, стоило бы и подумать над своим глупым вопросом заранее. Только куда делись остальные, вообще все, было пока непонятно, — Да не знаю я, где все. Мне пока такие вопросы не доверят, — он наконец перевел взгляд от книги на девушку, оглядел её с ног до головы, тяжело выдохнув, — будут к вечеру, а с нас ужин. Правда, в готовке я не особо силен. — Всё в порядке, я сделаю большинство, — успокоила парня Лэйн, чуть сощурив глаза. Книгу в руках парня девушка видела впервые. Она знала большинство книг из библиотеки, однако такую, с цветной обложкой, темноволосая видела впервые. Может, она была бы полезна для перевода? — Что читаешь? Закатив глаза, парень поджал губы, наконец закрыв книгу и отложив ее на столик у дивана. Он провел пальцем по буквам на обложке, постучав по ней. Готическая обложка красно-чёрного цвета. Собор Парижской богоматери. Виктор Гюго. Эту книгу Лейн читала несколько раз, ходила на оперу и спектакль в студенческие годы. От чего-то сюжет и главные герои её чем-то привлекали. Ей нравилось изучать как разные люди понимают значение слова «любовь». Любовь не как к другу, или родителям- как к человеку. Лэйн никогда по настоящему не любила. Когда-то у неё был парень, и даже, несмотря на то, что он очень ей поначалу нравился, почти сразу стало понятно, что ничего не сложится.

***

Flashback

Город разразил ливень. Девушка подошла к окну и открыла форточку, запуская в небольшую темную комнату свежий, влажный воздух. Лэйн обожала дождь и серую погоду. Она всегда ассоциировала ливень и серость с собой. От чего-то в такую погоду настроение было удивительно спокойным и хорошим. Когда-то давно, еще в детстве, когда ей еще нравилось играть на площадке, началась гроза и огромная туча, нависшая над городом, выбросила на город ливень, как из ведра. Все дети, с которыми играла Лэйн, разбежались по домам, а девочка- осталась совсем одна. Качаясь на скрипучей качеле, девчонка смотрела на небо, на её лицо капала прохладная вода. Ей нравилось смотреть, как капли падают с неба. Нравилось прохлада, которая пришла с первой каплей. И еще ей нравилось то, что она- осталась одна. Нравилась тишина и звуки дождя с громкой грозой. Нравилось, что никто не займет качелю, горку и другое место на этой площадке. Двор опустел. Не было ни детей, ни людей вокруге- все уличные животные тоже куда-то спрятались, девочка осталась совсем одна. И тогда она, болтая ногами в воздухе, смотря на всё такое пустое вокруг, поняла- больше всего ей нравится даже не дождь. Больше всего ей нравится это чувство одиночества, эта гнитущая тишина и такой пустой город. Как будто бы она- единственная в мире. Маленькая девочка стала редко выходить гулять на улицу, когда святило яркое солнце. Но стоило небу затянуться тучами- маленькая Лэйн сразу же бежала на улицу и шла на ту самую площадку. И просто сидела там часами. Всегда. Совсем одна. Мама узнала об этой привычке— и тогда впервые сказала ту самую фразу. «Лэйн, ты ведешь себя неестественно для приличной и хорошей девочки. Ты ведь раньше обожала играть с друзьями, разве нет?» Друзей у девушки вообще-то никогда в детстве не было. Стоя у окна, уже взрослая Лэйн отчего-то улыбнулась этому детскому воспоминанию. Однако, улыбка с лица почти сразу спала. Её талии коснулись чужие руки. Мужское дыхание коснулось её шеи. Энрю поцеловал девушку туда. Она ничего не ощутила. Все девчонки в университете твердили о бабочках в животе, о возбужении и любви к сексу. Темноволосая никогда не понимала их восторга. Нет, она пыталась. И Эндрю ей и правда нравился. Ей нравился цвет его глаз, от него вкусно пахло духами. Ухаживая за ней, Энрю дарил девушке её любимые цветы. Это поднимало ей настроение. Однако… Девушки из группы отзывались о мальчиках иначе. Говорили о том, насколько красивы их черты лица, насколько те хороши в постели и как заставляют бабочек в животе трепетать, аж до дрожи. Лэйн никогда такого не испытывала к Энрю. Более того, Лэйн не испытывала такого ни к кому. Она не получала удовольствия от поцелуя с ним, от его рук на шее или спине, от него, казалось бы, нежных прикосновений. Не получала удовольствия от секса с ним, от его попыток довести её до оргазма. Она не могла ни возбудиться, ни кончить с ним- никогда. В последнее время мысли о том, что она отличается этими ощущениями от других не покидали голову ни на секунду. Лэйн все реже слушала девочек из университета, ведь они задавали вопросы и ей. Приходилось повторять их же слова- о том, как крут её парень в постели, насколько хорошо ей с ним, как ей нравится целоваться с языком- это было, разумеется, ложью. — Я хочу тебя, Лэйн. на кухонном столе, — шепчет ей на ухо Энрю, целуя туда же, но и это не вызывает её мурашек. Мысли о втором разе за день нагнали лишь тревоги. Развернувшись к нему, темноволосая поджала губы, смотря в его голубые глаза. — Извини, Энрю. Сейчас не хочется, — она оглядывает его с ног до головы. Его щетина отросла. Кажется, он не брился несколько дней. Ямочка на подбородке выделилась, как только тот натянуто улыбнулся. Это, кстати, всегда раздражало. Голубые глаза смотрят на неё с усталостью. А еще он дома не пользовался парфюмом, который девушке так нравился… да и глаза у него, в самом деле, самые даже обычные. Ничего примечательного в них не было. От этих мыслей сердце темноволосой предательски сжалось. В голове сложился пазл, она подобрала последний кусочек. Наконец, нашла его. Из легких выбило весь воздух. Зажатая между его рук и подоконником, девушка почувствовала себя в тюрьме. И еще поняла- ключ от этой клетки уже был у неё в руках. Она всегда любила две вещи: ливень и одиночество. Она никогда не любила Эндрю. Более того, Энрю, кажется, не любил и её- он любил её тело, её внешность, но никогда не любил характер. Всегда ссорился с ней, очень часто, говорил, что она не такая, как все нормальные люди. Не любил, потому что влюбленный- слаб. Он прощает всегда всё. Не ищет минусов там, где их нет. В тот день Лэйн и Эндрю расстались. Через несколько секунд после того, как девушка наконец поняла то, что не давало ей покоя последние месяца. Больше девушка и не пыталась найти себе ничего. Она не нуждалась в человеческом тепле так, чтобы прыгать на каждого встречного. Не видела смысла в частых половых контактах- вполне могла удовлетворить себя иногда сама. Она заново влюбилась в свободу. Задышала полной грудью. Кто умирал тот знает, что живёт. Только лишившись свободы Лэйн поняла, как та ей важна. Однажды, прогуливаясь по библиотеке города, в поисках основной книги для института, девушка наткнулась на одно произведение. Совершено не подходящая под раздел «Учебники», лежала на полу, упавшая с верхней полки. Ярко красная обложка заинтересовала девушку. А описание, несмотря на ненависть к романтическому жанру, заставило Лэйн забрать произведение домой. Главным героем романа были даже не люди- а собор. В главную героиню было влюблено три парня- и каждый понимал для себя это слово по-разному. Девушке нравилось, что она может хотя бы так понимать про истинные чувства. Про ложную и истинную любовь…её видеть девушка могла только на страницах, а не в жизни. Везде: в школе, дома, в университете- её всегда считали странной. Всегда избегали, никогда не говорили «люблю» так, чтобы по сердцу разливалось тепло. Даже родители. Свою любовь они показывали в помощи в учебе, или в помощи по дому- родители сами друг друга не любили. Мать вышла замуж за отца по залету, Лэйн часто казалось, что её ненавидят за это. Мама могла построить отличную карьеру, не связывая свою жизнь с тем, кто никогда бы не сделал её счастливой. Родители не показали ей в детстве какого это- любить. Лишь винили её во всех проблемах, считали странной и часто указывали на это. Именно поэтому Лэйн, прочитав про истинную любовь, глубоко в душе похоронила мечту ощутить её по-настоящему. Однажды она побывала и на опере по этому произведению, а после и на театральной постановке. С тех пор, очень банально, и даже немного со стыдом признавая, девушка поняла: она любит три вещи: ливень, одиночество и «Собор Парижской Богоматери». Книга была первым, что подарило ей новое ощущение- надежду и некое подобие тепла.

The end of flashback

***

Вид знакомой обложки заставило сердце остановится. Она молча перевела свой взор с книги на Яна, пару раз моргнув. — Тебе…такое нравится? — голос Лэйн был уж слишком удивленным. Ей всегда казалось, что такие книги читают лишь девушки, а парни такие темы избегают, — я точно не видела её в библиотеке, — все так же удивлено продолжила темноволосая, сжав край кофты. От чего-то разговор с каждой секундой казалось ей всё более неловким. От парня по непонятной причине хотелось держаться подальше. Он не раздражал, напротив, но все же, быть наедине с ним долго не хотелось. Казалось, Лэйн смотрится в зеркало. — Это моя лично, — как-то холодно ответил черноволосый. Его темно-зеленые глаза блеснули чем-то холодным, а скобы на шраме клацнули. Не убирая перебинтованную руку от книги, от толкнул её в сторону девушки, — возьми, — скобы клацнули еще раз. Он улыбнулся. Кожа вокруг шрама на тянулась. Это была усмешка. Серые глаза девушки округлились. Она наконец выдохнула. Замотала резко головой, отойдя на пару шагов назад. — Нет, нет, что ты, — начала отнекиваться та, хотя сама мысль о том, что книга явно поможет ей избавиться от ужасный мыслей, хотя бы ненадолго, уже начала греть. — Я же не просто так, Лэйн, — и вот он снова протянул её имя так странно, что девушка уже, словно лиса, сощурила свои глаза, — я слышал, что ты чем-то очень важна для отряда. Тебя сегодня не взяли с собой потому что ты. чем-то очень важна, — выдохнув, Ян оглядел девушку с ног до головы, оперев голову о свою руку, — на солдата ты явно не похожа. И ты не медик, — зеленоглазый пожал плечами, о чем-то задумался, а после вновь ухмыльнулся, — мне никто не раскрывают все карты, Дмитрий пока что не до конца мне доверяет, однако... думаю, за единственную любимую книгу мне всё расскажешь ты, — показав свободной рукой на красную обложку, мол, принимайте приглашение, он самодовольно вновь посмотрел на Лэйн, — думаю, это ведь не такая большая тайна за такую услугу, верно? Возможно, это последний в мире экземпляр. Последний в мире экземпляр. Просьба Яна показалась очень странной. А еще более странным тот факт, что никто из отряда так и не сказал ему, для чего она здесь находится. Теперь даже предатели не только знали, кем именно является Лэйн, культ забрал книгу апокалипсиса. Почему Дмитрий настолько не доверяет Яну, что не поделился с ним такой важной, казалось бы, информацией. Сероглазая уставилась на любимую обложку и прикусила губу. Хотелось ударить саму себя за мысли о том, что любимый роман хотелось забрать себе. С другой ведь стороны, Ян не был на предателя похож, даже внушал доверие, и вряд ли был связан с культом- в этом ведь не было никакого смысла. Если она расскажет ему о причине своего нахождения в отряде- в этом не будет ничего страшного. Она ведь не собирается ему говорить, что именно уже удалось перевести и не даст в руки свою записную книжку. Значит, всё в порядке. Долгая пауза уже сделала тишину в гостиной неловкой. — Лэйн, я не предатель. Мне просто интересно, — пожал плечами Ян, наконец, поменяв положение. Теперь он больше не лежал, а сидел на диване, махнул головой на место недалеко от себя. Мол, присаживайся. Вновь тихий, бархатный смех дошел до ушей девушки, как только та одним резким движением схватила книгу, прижав в груди, будто бы боясь, что та растворится. Смех на этот раз Лэйн напряг- он ей не понравился, она почувствовала себя дурой. Будто бы так поступить могла лишь её глупая одногрупница, которая дышать не может без книг о любви. Девушка села на край дивана, постучала ногтями по обложке и наконец, шумно выдохнув, начала свой рассказ. — После начала всех этих... пиздецовых событий, я начала работать на базе. На той самой, которая ушла под землю и стала причиной разлома. Моей главной задачей там был перевод книги апокалипсиса, и. Девушка в кратце рассказала о том, как переводила книгу на базе. О том, как три года была пропавшей без вести и как её нашел Дмитрий. Ян странно нахмурился. В его взгляде явно проскальзывал интерес. Он махнул рукой, как бы прося девушку на секунду прерваться. — Погоди, — поправив черные волосы, он облизнул пересохшие губы, пока формулировал свой вопрос, — то есть ты- три года находилась где-то, где ты не помнишь, и ты так же не помнишь того, что всё это время происходило? — Лэйн кивнула, без слов отвечая на вопрос, — Но при этом всё, было до ухода базы под землю, ты помнишь? Девушка снова коротко кивнула. — Ну да. Изначально Дмитрий подозревал меня в чем-то, однако, теперь я заслужила его доверие. Анна говорит, что у меня частичная амнезия, вызванная, вероятно, чем-то очень жутким. Возможно, я увидала или пережила то, от чего обычный человек сошел бы с ума, — поправив волосы за ухо, Лэйн пересказала слова подруги. Она на секунду задержала взгляд на Яне, хотя, все это время старалась смотреть на камин- не любила зрительные контакты с людьми. То был черезчур озадачен, — ты чего, всё в порядке? Пожав плечами, черноволосый сочувственно улыбнулся девушке. Скобы вновь звякнули. — Да так, просто подумал. ужас какого плана нужно было испытать, чтобы забыть все три года., — он вновь улегся на кровать и прикрыл глаза, как бы показавая, что разговор, кажется, окончен, — спасибо за рассказ, странно, что от меня это скрывали. Книга теперь твоя. Храни её, она одна такая осталась. Лэйн легко закивала, слабо улыбнувшись. Договорившись с парнем встретится на кухне в назначенное время и быстро позавтракав, сероглазая вернулась в свою холодную комнату. Ротков не радовал ливнями, тут всегда был снег. В поместье можно было уединится, но в здании всегда был кто-то кроме. Желанного и нужного одиночества здесь испытывать не удавалось. Сегодня, впервые за три года девушка улыбнулась искренне . Она держала в руках третью из своих любимых вещей. И она была единственной из всех трех, которую можно было потрогать.

***

В Роткове всегда темнело рано. Когда оставался час до заката солнца- а именно тогда отряд и должен был вернуться в поместье, девушка вновь спустилась вниз. На кухне уже стоял Ян, он хмурился, что-то шептал себе под нос, гремел посудой- это выглядело нелепо. Девушка тихо подошла к нему и тот, на удивление, и в отличие от Ноа, не дернулся и кричать не стал, мол, испугала, незаметно подходишь. Её охотник заметил сразу. Точнее, услышал. Девушка еще с утра поняла- парень обладает невероятным слухом. Оно и неудивительно. — И как же ты выживал, без отряда, если совсем не умеешь готовить? — тихо спросила Лэйн, подойдя ближе и забрав из рук парня кастрюлю, поставив ту на плиту. Ян закатил глаза, цокнув и пожал плечами. В его взгляде вновь промелькнул холод. Обиделся, что ли? — Тебе лучше не знать, чем мне иногда удавалось питаться, — рвано выдохнул тот, облокотившись о столешницу руками— у вас тут слишком уютно- есть еда и место, где её готовить. Есть даже тёплая вода, несмотря на холод Роткова. Прелесть, — он осмотрел девушку сверху вниз, она была сильно ниже его. Лэйн была ему по грудь- рост охотника и правда был внушительный, да и сам по себе он был явно в спортивной форме. Конечно, так искусно убивать можно только имея хорошую физическую подготовку. Девушка подумала об этом, но лишь на секунду и без задней мысли- просто человеческая оценка. Она не привыкла оценивать кого- либо по-другому, — ты пока, как я понял, не выходила за пределы Роткова, не видела всего, что творится. — Нет, но мне рассказывали многое. Пока что моей психике не удалось пошатнуться от ужасов нового мира. Однако, зараженных и отродий я видела- пару раз правда и никогда стаями, но зрелище все равно не из приятных, — девушка открыла банку с консервами. Запах тунца ударил в нос, заставляя рот наполнится слюнями. Кушать хотелось неистово- она не обедала, а завтракала слишком давно. Ужин был её любимым приемом пищи здесь- всегда был сытным. — Не знаю, стаи отродий- не так уж и страшно. Правда, в последнее время стали все ближе подходить к городу- сегодня хочу выйти на охоту, — парень открыл вторую банку консервов, затем третью, — так, что мы готовить будем? Лэйн нахмурила брови. Смысл сказанного она осознала не сразу. Был плюс в дружбе с Анной- она, как сестра Дмитрия, знала о перемещениях каждого из отряда. Никто не мог покинуть поместье без ведома Дмитрия- такой приказ. Лэйн всегда знала, кто есть в поместье, а кого нет, кто сегодня дежурит, знала всё, что было для Анны возможным узнать. А о сегодняшней ночной охоте Яна- ей было неизвестно. Более того, парень сказал слово «хочу выйти». Он что, должно быть, ослушается приказа Дмитрия? Не доложит? Пойдёт один? Как бы то не было, всё это звучало немного, как план самоубийства- метель продолжалась, даже обычная прогулка по городу была затруднена. — Ты не рассказал об этом Дмитрию, так ведь? — запрокинув голову чуть наверх, чтобы видеть зеленоглазого, спросила Лэйн. Это был не укор, она спросила это спокойно, больше с долей любопытства. — О чем? — прыснул смехом Ян. Его губы растянулась в улыбке. Клацание скоб девушку уже не смущали так, как в первый раз. Привыкла, наверное, — о том, что у нашего отряда на ужин? Сливается с вопроса? — Я ведь не про это. — Не сказал. И не скажу. А ты хочешь? Нравится всё докладывать людям, которые тебя пичкали наркотой, чтобы узнать, не связана ли ты с крушением базы? — хмыкнув, парень поднял руки наверх, как бы сдаваясь, — оу, как хочешь. Лэйн лишь на секунду опешила. В глазах мелькнул огонек злости. Об этой ситуации с допросом знали вообще не все, Яна самого допросить хотелось, откуда он все это, чёрт возьми, знает, однако…сердце сжалось от воспоминания тех ощущений и того дня, заныло от несправедливости. Темноволосая лишь кивнула сама себе, прикрыла глаза и после натянуто улыбнулась. — Выбор у нас не так уж и богат. Макароны с тунцом- не ресторан мишлен, но мне очень даже нравится, — ответила на вопрос о готовке девушка и попыталась достать из шкафа пачку макарон. Встала на цыпочки, однако Ян, одним движением, опередил её, достав нужный предмет первым, — спасибо.

***

Отряд вернулся почти сразу же, как ужин был готов. Все успели как раз к трапезе, блюда еще не успели остыть. Дмитрий поведал Яну и Лэйн о том, что через пару дней, сразу, как только метель стихнет- отряд отправится в « Адам»*. Оттуда, через пару дней, их путь снова продолжится, правда, куда именно- будет понятно уже на самой базе. Ужин вышел весьма тусклым- все участники отряда устали и ели молча. Вновь приняв душ, девушка наконец оказалась в спальне. Легла на кровать и открыла, наконец, свою книгу. — Первый раз вижу, чтобы ты садилась за что-то с таким же увлечением, кроме как за книгу апокалипсиса, — заметила Анна, закрыв дверь в комнату. Она уже тоже переоделась в пижаму- кофта и штанишки обтягивали её прекрасную форму тела, над которой подруга так же старалась, — впервые такую вижу, кажется. — Это новая. «Собор Парижской Богоматери». Читала когда-нибудь? — укрывшись одеялом, темноволосая поближе поставила к себе свечку- Анна явно уже устала и скоро ложилась бы спать, а читать уже сейчас хотелось, не откладывая на завтра. Анна на секунду задумались, а после махнула рукой. — Что-то слышала, но нет, только вот, — сняв очки перед сном и погрузившись в теплую кровать, девушка чуть привстала на локтях, вдруг внимательно уставившись на Лэйн, — только вот этой книги в библиотеке я не видела, откуда она у тебя? Ян вроде читал, это его, что ли? — не скрывая своего любопытства, спросила та, — удалось разговорить его, да? И как он тебе? Сероглазая устала выдохнула, не ожидая такого потока вопросов. — Немного поговорили, ничего особенного, вроде умный парень. По крайней мере, вкус на книги у него хороший, — пожала плечами Лэйн, подвинувши лампу еще ближе к себе. Её огонь согревал. — Он что, из этих, что ли? Женскую книгу читать, да еще и хранить у себя? — усмехнулась Анна, и так и не дождавшись ответа соседки, полностью уже легла на кровать, прикрыв голубые глаза, — спокойной ночи, Лэйн. — Спокойной ночи, — тихо ответила темноволосая и наконец приступила к чтению любимой книги. Первые строчки навеяли теплые воспоминания. Сердце сжалось. Когда-то она читала эти же строчки до того, как мир потерял всё, что ему было дорого.

***

«Человеческое сердце может вместить лишь определенную меру отчаяния. Когда губка насыщена, пусть море спокойно катит над ней свои волны — она не впитывает больше ни капли.»** Девушка читала уже, кажется, несколько часов. Взяв карандаш, аккуратно подчёркивала те цитаты, что всегда выделяла для себя раньше. Это было похоже на терапию. Ей казалось, тем самым она переносится в прошлое- туда, где еще не было ни отродий, ни перевода, ни отряда- когда она училась и была сама по себе. Тогда все было не так уж и плохо, как оказалось. Сейчас уже не было того мира. Сейчас не было ничего. Хотелось спасти мир от смерти. Казалось, люди еще заслуживают второй шанс, но для этого нужно было перевести книгу апокалипсиса до конца- понять, как бороться. Сейчас перевод временно остановился- девушка сильно винила в этом себя. Отряд делал всё, чтобы скорее отыскать культ, однако, пока даже из города выехать не могли. Задумавшись об этом, девушка вздрогнула, когда в тишине поместья, под окнами, раздался тихий, но без того такой громкий в этой тишине хруст снега. Тихо подойдя к окну, Лэйн заметила удаляющуюся темную фигуру в маске. Охотник вышел убивать.