I

Взвод на передовой, если эту груду кирпичей и арматуры, можно так назвать. Еще перебежка, ещё одна. Мы теперь не немецкие солдаты, а суслики. Короткими рывками, перескоками, укрываясь в тени и под сорванными кровлями домов. Добегаю до еще одной развалины и оказываюсь рядом с нашим взводным - лейтенантом фон Бергом. Он молодой офицер, едва ли сильно старше меня. Он сам боится, и вжимается в каждую расщелину при малейшей опасности. Фон Берг приподнимается, явно пытаясь оглядеть округу. Выстрел. Голова офицера неестественно быстро отклоняется назад. Я ни ничего не успеваю понять: теперь, он лежит на спине, из его шеи бьёт фонтанчик кровь. Резким рывком преодолев соседнюю груду кирпичей и обломков, около меня оказывается наш фельдфебель, замком взвода - Щербатый. (Точнее так окрестили его солдаты, за жуткий шрам перепахавший и перекосивший ему лицо) Он силой прижимает меня к стенке и сам залегает рядом. Я почти не обращаю на это внимания, мой взгляд направлен на лейтенанта. Тот корчится в пыли издавая бульканье и кряхтение. Все затихло. Эта тишина давила на голову сильнее любой артиллерийской канонады. Невидимый стрелок, ждал, когда кто-то еще проявит неосторожность. Подбежит к фон Бергу, чтобы оказать помощь, но будет оставлен истекать кровью рядом на пыльной земле. Я чувствую как фельдфебель, пытается стянуть с меня каску. Мне все равно, я этого не замечаю, как и то что Щербатый забрал у меня винтовку. Поглощённый кровавым зрелищем, в голову лезут только соответствующие жестокие мысли. Мне не жалко лейтенанта. Этот мальчишка выскочка! Он пренебрегал нами - простыми солдатами. Брезговал разделить с нами прием пищи и одно место для ночлега. Но еще хуже его отношение было к местным. Теперь же лейтенант захлебывается собственной кровью, смешанной с пылью. Внутренне радуюсь, что я простой солдат и не нужен невидимому стрелку. Я не заметил, что вжался не в груду кирпичей, а в грудь Щербатого, человека, которого ненавидел здесь сильнее всего. Фон Берг наконец то перестает хрипеть, по его телу пробегает последняя конвульсиях. Точно такая же, как у мышей, на которых я ставил мышеловки дома. Да и мои сослуживцы и я сам как мыши тут, в своей серой от пыли форме. Можем теперь только смотреть из своих нор, как, один из нас, корчится в судорогах перед смертью. Я поднимаю голову на Щербатого, он приподнял мою каску над краем стены, ожидая "рыбалки на живца". Дальнейших выстрелов, так и не следовало. Охота на охотника, явно не удалась, но фельдфебель будто бы был рад этому. Ему было все равно в тот момент, и на лейтенанта, и на меня, его ум занимал только стрелок по ту сторону. Я снова посмотрел на труп Берга, а потом на остальных бойцов, которые смотрели на меня и Щербатого. На мою голову опустилась каска, снова появилось, уже привычное чувство тяжести в шее. В руки обратно всучили винтовку. За этим не следовало какого то замечания или приказа, в жесте фельдфебеля даже не ощущалось привычной резкости. Я понял, что мог наконец выдохнуть.