***

День был уныл. Цветы дремали Полузавявшие в руке. Прикрывшись чёрною вуалью, Она стояла вдалеке. Под ве́твями плакучей ивы, Бросая грустный взгляд в могилу, Недавно взрытую в земле. Стояла в мрачной тишине... Процессией скорбящей, скучной Они стояли равнодушно, Сверлили взглядом крышку гроба, Как будто бы земли утроба Его обратно им вернёт, И чудо вновь произойдёт. Но этого — увы — не будет, И вскоре всяк из них забудет Его подлейшие черты, И замолчат об нём их рты. Они ползут змеёю чёрной Толпою грустной, удручённой, И ахают и охают: Настолько сильно плохо им. Она же терпеливо ждёт, За ними следом не идёт, А только молится тихонько, Прижав цветы к груди легонько. Она бледней самой луны И слёз её глаза полны. Она идёт, неспешно, кротко, Несмелая её походка Наводит смертную печаль (И мне её безмерно жаль...). Туманен взгляд и томны веки. Как много в этом человеке Скопилось боли, слёз и муки От этой скорой с ним разлуки. Скрипит калитка в "G" миноре, Как будто разделяя горе, Она, смятением объята, Заходит в новый угол брата. Всё поддаётся здесь аскете: Крест простенький и фото в цвете Венков помпезных вовсе нет: Заместо них простой букет. Гвоздик кроваво-красный след И надпись: "здесь Душнов Олег, Он телом бренным здесь покоен И светлою душой спокоен...". Она кладёт цветы, отходит, И что-то на неё находит... И в мутных голубых глазах Густеет чистая слеза. Она вздыхает и неловко, Как будто подлая воровка Отводит взгляд, но не уйдёт, Как будто тоже чуда ждёт... Но поздно верить в сказки, Оля!.. Тяжёлая свалилась доля На плечи хрупкие, как лёд Под тяжестью мирских забот. День был уныл. Сгущались тучи. Он был одним из самых лучших... Она одна душою всей скорбила... И навсегда запомнила его... День был унылый...