Смерть героя и его последствия.

Все родители хотят увидеть своих детей живыми, здоровыми, жизнерадостными. Особенно сейчас, когда по телевизору транслируют бои, разрывая этим показом на части сердца тех, кто ждет у экранов. Мицуки Бакуго и Масару Бакуго желали того же, но их желание было тугим узлом в горле, ледяным комом в животе. Они ловили каждый звук, доносящийся из экрана телевизора, прикрепленного к стене бункера UA. На экране транслируют момент, в котором Изуку, точнее, герой Деку, сражается с Томурой Шигараки. Масару Бакуго, отец Кацуки, закрыл глаза от страха, он не мог на это смотреть без дрожи во всем теле. В то время его жена, Мицуки Бакуго, смотрела на всё это, не отводя глаз от монитора телевизора. Вдруг на телевизоре мелькнул яркий свет, и камеру перевели туда, откуда он шёл. Репортёр прокомментировал этот момент: «Что это за вспышка света? Похоже...» — но Мицуки уже не слышала голос репортёра, она видела только одно — её сына, Кацуки Бакуго. На экране мелькнул взрыв, следом герой Деку хватает руку героя Динамита, и Кацуки уже летит на своих взрывах к Все-за-Одного, чтобы спасти Тошинори Яги, про-героя Всемогущего. Мицуки трясет своего мужа за плечо, не смея оторвать глаза от экрана. Она зовет Масару: — Дорогой... — вздох, и снова: — Кацуки сейчас... Масару сжимается, не в силах посмотреть на экран, и бубнит с дрожью, которая чётко проскальзывает в его голосе: — Я не могу на это смотреть... Я не выдержу! — на глазах проступает влага, и он продолжает: — В конце концов, его противник это... Масару не договаривает. Мицуки, тоже дрожа, перебивает мужа и произносит, сглатывая ком в горле: — Мы должны на это смотреть, так как я уверена, что сейчас наш мальчик... — женщина вздыхает — улыбается так же, как и всегда! На телевизоре мелькают взрывы, мгновение — Кацуки уже побеждает своего противника, добивая его взрывом. После этого начали транслировать бой между героем Деку и Шигараки. Моментами Мицуки всё же поглядывала на экран. Увидев своего сына, хоть и израненного, но живого, она посмотрела на свою подругу, Инко, которая переживала за своего сына. Бедного Изуку показали на экране всё того же телевизора с оторванными по локоть руками. «Бедный... бедный Изуку и Инко», — пронеслось в мыслях у Мицуки, когда она подошла к подруге. Мицуки приобняла её за плечи, искоса она всё же взглянула на мужа. Тот стоял поодаль и ещё ни разу не взглянув на экран. Масару был отвернут от него, лицо Мицуки озарила полуулыбка — всё-таки Кацуки не полностью похож на неё, мягкость и нежность он унаследовал от Масару. — Мицуки... Там, вроде бы, вернулся Сотриголова... — неожиданно произнёс Масару. Мицуки аж вздрогнула, но, отойдя от подруги, подошла к мужу. — Может, он хочет что-то сказать? Я не знаю, Масару, прекрати дрожать! — женщина ударила мужа по спине, в то же время приобнимая его. — Всё будет в порядке! — Н-но... Мицуки, там дети! Они на войне, Кацуки там весь израненный... — не унимался Масару. Мицуки, не сказав ни слова, прижала мужа покрепче к себе. Спустя минут пять Мицуки увидела, что Айзава уходит с футболкой в руке. В тот же момент на экране высветился Изуку в футболке, которую ему передал его учитель. Он был с целыми руками! Мицуки улыбнулась шире и посмотрела прямо на Инко. Та смотрела на телевизор с неким восхищением и надеждой. Но, всё же вернувшись к мужу, Мицуки отвела его подальше от людей. Они подошли к скамье и присели, там они провели последние три часа. Спустя три часа объявили, что война выиграна, и сейчас всех героев находят и отводят в больницы. Также сказали, что к больным никого не пускают. Родители Кацуки, сидевшие на скамье, внимательно слушали оповещение, им не терпелось пойти и проведать сына. Масару всё-таки заплакал. Мицуки сильнее прильнула к мужу, и на её лице заиграла улыбка: «Выиграли! Мы выиграли», — пронеслось у неё в мыслях. — Нет! Нет-нет-нет! Этого не может быть, мой сын жив! Он жив... Мицуки кричала на кучку врачей, которые сказали, что их сын, Кацуки Бакуго, умер. Его нашли на развалинах, где он добил Все-за-Одного, всего окровавленного. Как показал осмотр, швы, наложенные Метким Стрелком, разорвались, и после этого он скончался. Масару, как вошёл в комнату, так и остался стоять около двери. Он не мог сказать ни слова, на его глазах вновь выступили слёзы. Он смотрел, как его жена сидит около койки их сына и плачет, матеря всë и вся. Масару не мог оторвать взгляд от тела, он медленно сполз по стене и присел на холодный пол. — Мицуки... — проговорил Масару, накрывая лицо ладонями, — Он мёртв? — из его рта это звучало очень глупо, будто он спрашивал: это всё? Его нет?.. Мицуки не слышит, разум пуст. Все её мысли сосредоточены в одной точке — на её сыне. Из её рта вырвался всхлип, следом — новая волна слёз и крик. Девушка согнулась пополам, её будто ломают, как тростник. Она повернулась к Масару и увидела, как её муж подходит к ней. Масару плюхнулся около жены. И на его лице отпечаталось состояние обоих людей, прижавшихся сейчас друг к другу. И тут тишину палаты разорвал новый звук — не крик, а сдавленный, хриплый стон, вырывающийся из самой груди Масару. Он больше не мог держать это в себе. Его тело затряслось в судорожных рыданиях, плечи подёргивались, а пальцы впились в волосы, будто он пытался вырвать из головы невыносимую реальность. Он бился лбом о край койки, глухо причитая что-то невнятное об обещаниях, о словах «потом», которые теперь никогда не наступят. Мицуки, оглушённая собственным горем, сквозь пелену слёз увидела, как распадается её камень, её тихая гавань. Это зрелище было страшнее всего. Она снова закричала, но уже не от ярости, а от отчаяния, обхватывая голову мужа и прижимая её к себе, пытаясь хоть как-то удержать его, хоть как-то собрать воедино. Они кричали и плакали вместе — два сломленных человека в стерильной больничной тишине, где единственным ответом на их вопли было безмолвие того, ради кого они когда-то научились дышать.