Погружение в личный Ад

Меня вырвало из света, как ноготь из мяса. Я не падала, меня вытолкнули. Время свернулось, и я пролезла сквозь его щель, разрывая края, цепляясь за скользкие нити. Тело приняло меня, как клетка животное. Я забыла, как дышать. Лёгкие захлебнулись первым глотком воздуха, будто он был острым. Он резал. Он был сырой и холодный, как промокшее железо. Я закашлялась не осознанно, а потому что тело этого требовало. Оно хотело выжить. Я — нет. Мои пальцы шевелились как черви. Они слушались не меня, а собственную мёртвую логику. Кожа покрыта холодом, но не снаружи, внутри. Холод ползал под ней, как паразит. Колени подломились. Земля хрустнула, когда я ударилась о неё. Глина лезла в рот, смешиваясь со слюной. Вкус как ржавчина и пепел. Я не могу вырваться. Я не могу проснуться. Это сон, который меня пожирает. Я дёрнулась. Мышцы среагировали с опозданием. Плечо дёрнулось, голова осталась неподвижной. Всё в теле чужое. Кости тяжёлые, суставы песчаные. Каждое движение отдаётся эхом боли. Нет, не физической — это отторжение. Это форма, в которую меня втиснули, не спрашивая. Крик застрял в горле. Писк как звук из глотки животного. Так не должна звучать душа. Так звучит человек. Я — не человек. Пахнет солью, и в этом запахе что-то гниющее. Морской ветер хлещет по лицу. Он липкий. В нём крики, которых никто не произносил. Я пытаюсь встать. Ноги не хотят. Они подгибаются, как будто уже однажды ломались. Я иду. Нет, ползу, обнажённая в собственной плоти. Она сжимается, как испуганное животное. Я не знаю, как её носить. Я не знаю, как быть внутри неё. Каждое движение будто кто-то раз за разом вгоняет меня в тесную коробку. Где мои крылья? Где свет? Я — внутри. Я — заперта. Я — Даница. Но не здесь. Не теперь. Не так.