Часть 9 - затишье перед бурей

Тишина на базе действительно была слишком густой, слишком натянутой. После краткого разговора с Бобо у входа, Рекс вернулся в их комнату. Энн спала, но её сон был беспокойным — она ворочалась, брови сдвинуты. Он присел на свою койку, не включая свет, и снова начал прокручивать в голове возможные сценарии. «Она думает. Ждёт». Слова Бобо врезались в сознание. Что может ждать безмозглая, но невероятно сложная система? Подходящих условий? Новых данных? Или… подходящего «собеседника»? Утром его разбудил не свет и не звуки базы, а тихий, но интенсивный разговор за дверью. Голоса Энн и Кастро. «…температурная аномалия стабильна, но спектр изменился, — доносился голос Энн. — Ребекка прислала новые алгоритмы для расшифровки. Мы можем попробовать…» «Вы можете сидеть и смотреть, доктор Вэйн, — жёстко парировал Кастро. — Мой приказ остаётся в силе: наблюдение и сбор данных. Никаких тестов, особенно с его участием. Пока мы не поймём природу этого резонанса, о котором твердит ваша шеф, агент Салазар не делает ни шага в ту сторону. Я не хочу получить вторую… статую.» Рекс вышел в коридор. Энн стояла, сжав планшет, её челюсть была напряжена. Кастро, увидев его, лишь хмуро кивнул и зашагал прочь. «Что случилось?» — спросил Рекс. «Они зафиксировали изменение в энергетическом поле «алтаря», — быстро, почти машинально, ответила Энн, погружаясь в данные. — Сдвиг в спектре. Ребекка считает, что это реакция на наше присутствие. Длительное присутствие. Система… изучает периметр.» «Изучает?» — Рекс почувствовал, как по спине пробежали мурашки. «Пассивное сканирование. Как радар. Но если её теория верна, и матрица «Часового» родственна нанитам, то твоё продолжительное нахождение здесь, в эпицентре её фонового излучения…» Она подняла на него глаза, и в них мелькнула тревога. «Это могло привлечь больше внимания, чем мы думали.» Их отозвали в лабораторный модуль. Главный лаборант, сухопарый мужчина по имени Виктор, показал им графики. Кривая, отображающая «спокойное» состояние поля аномалии, теперь имела крошечные, но регулярные всплески. Их периодичность совпадала с циклами активности базы — сменами дежурств, запусками генераторов. «Оно реагирует на любые организованные энергетические выбросы, — пояснил Виктор. — Даже на наши. И амплитуда растёт. Медленно, но растёт. Это как… настройка.» «Настройка на что?» — спросила Энн. «На самую мощную и сложную энергетическую подпись в радиусе, — тихо сказал Рекс. Все посмотрели на него. Он чувствовал это. Лёгкое, едва уловимое тянущее ощущение, будто к его собственным нанитам из джунглей тянется невидимая нить. Не угроза. Интерес. Приказ Кастро стал ещё жёстче. Рексу запретили покидать жилой сектор без сопровождения. Бобо, узнав об этом, фыркнул: «Что, боится, что ты побежишь с кристаллами в обнимку? Идиот. Если что, ты — наша главная дубина, а дубину под замком не держат.» Но «дубина» чувствовала себя всё более странно. Во время обязательной проверки в медпункте местный доктор-бородач, тот самый, что усыпил Лию, внимательно посмотрел на свежие анализы Рекса. «У вас повышенный фон, молодой человек, — пробурчал он. — Не радиационный. Биоэлектрический. Как будто ваша внутренняя… фабрика работает на повышенных оборотах. Вы что-нибудь чувствуете?» «Нет, — солгал Рекс. Он чувствовал лёгкий, постоянный гул, как от высоковольтной линии за горизонтом. Вечером, когда они с Энн сидели в своей комнате (она — за расчётами, он — бесцельно наблюдая, как темнеет за окном), в дверь постучали. На пороге стояла Лия. Она выглядела бледной, но собранной, глаза были сухими и очень твёрдыми. «Агент Салазар. Доктор Вэйн. Могу я войти?» Они впустили её. Она стояла по стойке «смирно», глядя куда-то поверх их голов. «Я получила доступ к журналу наблюдений за аномалией. За последние сорок восемь часов зафиксировано семнадцать микро-выбросов сиреневой энергии. Все — в направлении базы. И три из них… совпадают по времени с вашими плановыми медицинскими осмотрами, агент Салазар.» Энн резко подняла голову. Рекс замер. «Вы уверены?» — тихо спросила Энн. «Данные не врут. Это не атака. Это… зондирование. Система изучает его. — Лия наконец перевела взгляд на Рекса. В её глазах не было обвинения, только холодная, аналитическая ясность. — Они ждут, когда она перейдёт от зондирования к активному действию. Я не хочу ждать. Я хочу знать план.» Энн и Рекс переглянулись. Плана не было. Была лишь гипотеза Ребекки и страх Кастро. «План разрабатывается, — сказала Энн, и в её голосе зазвучали стальные нотки, которых раньше не было. — И как только он будет, мы действуем. С тобой или без санкции Кастро.» Лия кивнула, коротко и резко. «Я буду готова. Марк был моим напарником. Я не собираюсь позволить этой штуке сделать с кем-то ещё то же самое.» Она развернулась и вышла, оставив в комнате ощущение неотвратимости. «Ты не могла ей этого говорить, — тихо произнёс Рекс, когда дверь закрылась. — У нас нет плана.» «Теперь есть, — Энн отложила планшет и посмотрела на него. Её глаза горели в полумраке. — Мы не можем ждать, пока она сама придёт к нам в гости. Ребекка почти закончила моделирование «усыпляющего» импульса. Он должен сработать. Но для его передачи тебе нужно будет подойти ближе. На границу, где волна накрыла Марка. Возможно, даже переступить её.» Он молча смотрел на неё. Страх сжал желудок холодным комком. А теперь нужно было добровольно шагнуть навстречу тому, что хуже смерти. «И если я… если я замру?» — выдохнул он. «Тогда я буду там, — сказала она просто. — Не как доктор. Как твой тыл. Как тот, кто вытащит. Но ты не замрёшь. Потому что теперь ты знаешь, что она делает. И у тебя есть причина не дать ей это сделать снова. С Лией. С Бобо. С этим посёлком.» Она встала и подошла к окну, глядя в сторону, где в джунглях пульсировало сиреневое сердце. «Она ждёт, Рекс. Но мы не будем ждать её следующего шага. Мы сделаем свой. Завтра. С первым светом. Пока Кастро спит. Пока система, возможно, менее активна.» Она повернулась к нему. В её позе не было ничего, кроме абсолютной решимости. «Ты будешь готов?» Он вдохнул, выдохнул. Вместе с воздухом, кажется, вышел и парализующий страх. Осталось только холодное, ясное понимание и та самая «причина», о которой она говорила. «Да, — сказал Рекс. — Буду готов.» Он подошёл к своей койке и начал проверять тактическое снаряжение. Движения были чёткими, выверенными. Энн наблюдала за ним, и в уголках её губ дрогнуло что-то, почти неуловимое. Не улыбка. Удовлетворение. За дверью послышались тяжёлые шаги Бобо и его голос, что-то напевавший фальшиво. Ночь была тиха, но уже не спокойна. Она была наполнена тихим гулом приближающейся бури и твёрдым, размеренным звуком подготовки к последнему, отчаянному разговору с бездушным разумом, который считал кристалл — идеалом, а жизнь — ошибкой, требующей исправления.