Часть 17 - операция началась

Путь к границе зоны занял меньше часа, но каждый метр вглубь джунглей казался шагом в прошлое, в тот самый день, когда всё началось. Воздух снова становился гуще, тишина — враждебнее. Даже с оборудованием и людьми вокруг, Рекс чувствовал, как по его спине пробегают те же самые мурашки. Он ловил себя на том, что сканирует свисающие лианы, ожидая увидеть на них тот странный, сиреневатый блеск. Но пока джунгли были просто джунглями — мрачными, молчаливыми, но обычными. Позиция «Альфа» представляла собой небольшой расчищенный пятачок на последнем пригорке перед началом кристаллизованной пустоши. Отсюда, через просеку, было видно сияние станции «Омега». Оно пульсировало ровно и монотонно, как спящее сердце. И между ними, на бросовом расстоянии, стоял тот самый кристаллический силуэт Марка — вечный часовой на краю иного мира. Техники принялись за установку генераторов помех. Аппаратура Ребекки была смонтирована под небольшим брезентовым навесом. Она сама, присев на корточки, вносила последние коррективы в настройки, её лицо освещалось холодным светом экранов. Рекс и Энн заняли позицию чуть в стороне, на самой границе, где заканчивалась живая трава и начиналась та самая, мертвая, кристаллическая. Энн сняла с плеча рюкзак и начала готовить своё рабочее место на складном походном столике: разложила инъекторы, сканеры жизненных показателей, упаковки с гелем для контакта датчиков. «Подойди, — сказала она Рексу, не глядя на него, её пальцы уже работали с датчиками ЭКГ. — Сними жилет и футболку.» Он повиновался, почувствовав на коже холодный утренний воздух. Шрамы и свежие швы на боку выделялись багровыми полосами на бледной коже. Энн быстро, почти без прикосновений, прикрепила датчики к его груди, спине, запястьям. Провода тянулись к портативному монитору. Теперь его жизнь билась на экране в виде зелёной кривой и цифр. «Дыхание учащённое, но в пределах нормы для стресса, — констатировала она вслух, скорее для себя и для Ребекки, которая могла слышать через открытый канал. — Артериальное давление на верхней границе. Адреналин, судя по всему, уже в работе.» Затем она достала не шприц, а небольшую чёрную коробочку с двумя электродами. «Трансдермальный стимулятор. Лёгкий ноотроп и стабилизатор сердечного ритма. Без иглы. Просто будет немного жечь.» Он кивнул, с облегчением принимая отсутствие иглы. Она прикрепила коробочку к внутренней стороне его предплечья. Пошло лёгкое, покалывающее тепло, а через минуту странное, ясное спокойствие начало растекаться по телу, не убирая страх, но отодвигая его на шаг, превращая в холодный наблюдатель. В это время к ним подошла Ребекка. Она держала в руках компактный браслет из матового металла. «Ретрансляционный модуль, — пояснила она, застёгивая его на его запястье, противоположное тому, где был стимулятор. — Он будет принимать мой импульс и пытаться… резонировать с твоими глубинными системами. Ты не должен ничего делать. Просто прими это. Как… как удар током, который не бьёт, а светится изнутри. Понял?» «Понял, — его голос звучал ровнее, чем он ожидал. — Принять и удержать.» «И передать, — добавила она, и её рука на мгновение задержалась на его плече. В её прикосновении была вся невысказанная тревога матери, отправляющей сына в самое пекло. «Держись, парень. Держись за неё, — она кивнула на Энн, — и за себя. Мы все здесь с тобой.» Она ушла обратно к своему посту. Шестой, закончив расстановку людей, подошёл вплотную. Его взгляд был жёстким, как кремень. «Генераторы запускаются через пять минут. Как только они выйдут на полную мощность и создадут «шумовую завесу», ты делаешь пять шагов вперёд. Только пять. До той отметки. — Он указал на воткнутую в землю вешку с фосфоресцирующей лентой. — Там остановишься. Ни шага дальше без команды. Энн остаётся здесь, у стола. Радиус действия её оборудования — десять метров. Не выходи за него. Всё остальное — по плану. Вопросы?» «Нет», — ответил Рекс. «Нет», — эхом ответила Энн. Шестой кивнул и отошёл, заговорив в комлинк. «Все группы, доложите о готовности. Помеховая группа, запуск по моей команде. Таймер на пятнадцать минут начал отсчёт с момента активации помех. Повторяю, пятнадцать минут чистого времени.» Наступили последние минуты ожидания. Рекс стоял, глядя на сиреневую дымку впереди, и чувствовал, как стимулятор и адреналин ведут внутри него странную войну. Один — за ясность, другой — за животный ужас. Энн встала рядом, последний раз проверив датчики на его груди. «Дыхание ровное. Сердце бьётся сильно, но чётко. Ты готов», — сказала она, но её слова были обращены не только к нему, а и к самой себе, как мантра. Он посмотрел на неё. На её сосредоточенное лицо, на руки, которые могли быть нежными и твёрдыми, на зелёные глаза, которые видели в нём не только пациента, но и человека. И в этот момент страх отступил ещё на шаг, уступая место чему-то более твёрдому — необходимости. Долгу. «Энн, — его голос был тихим. — Если… если я замру там. Не как тогда, в самолёте, а… по-настоящему. Если системы не ответят…» Она не дала ему договорить. «Тогда я вытащу тебя. Не как медик. Как напарник. У меня есть для этого всё необходимое. Но тебе это не понадобится. Потому что ты уже ответил. Ты здесь. И это — главный ответ.» Она поцеловала его в щеку, это был не просто поцелуй, а как еще одно наставление В комлинке раздался голос Шестого, холодный и чёткий, как удар лезвия: «Помеховая группа, активация. Начинайте отсчёт. Пятнадцать минут. Всем группам — полная тишина в эфире.» Где-то с флангов, из-за деревьев, донёсся нарастающий, противный гул, похожий на рой гигантских металлических шершней. Воздух затрепетал. Лианы на деревьях зашелестели, будто в испуге. Сиреневое свечение впереди дрогнуло, его ровная пульсация сбилась, стала хаотичной. «Помехи работают, — доложил кто-то в эфир. — Поле аномалии показывает реакцию. Переключается на анализ внешнего шума.» «Рекс, — голос Шестого был теперь обращён только к нему. — Вперёд. Пять шагов. Медленно.» Рекс сделал глубокий вдох, встретился взглядом с Энн, и шагнул за вешку — из мира живых в преддверие мира кристаллов.