Глава 40: Серебряные источники/Silver Springs

      Утром Гермиона вышла из их палатки, держа Драко за руку.       Все сидели у костра, разговаривая друг с другом (кроме Лаванды, которая всегда сидела одна), и уже заканчивали завтрак. В воздухе пахло дымом и крепким чёрным кофе. Что-то в этом запахе обволакивало её, успокаивало.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Пэнси. Её улыбка была простой, но глаза светились беспокойством. Гермиона предположила, что она слышала их с Драко прошлой ночью, но если кто и умел держать язык за зубами в их компании, так это Пэнси.       — Намного лучше, — ответила Гермиона, и она действительно так чувствовала.       — Я… хотела попросить вас кое-что сделать.       Все, даже Лаванда, насторожились.       Драко сжал её руку. Он поддерживал её во всём.       — Я хочу, чтобы мы заключили договор, — сказала Гермиона, благодарная за то, что её голос не дрогнул.       — Какой договор? — спросила Луна, склонив голову набок, как кошка. В её голосе не было осуждения — только любопытство.       — Договор о том, что всё, что мы сделали здесь, останется между нами, — ответил Драко. — Что, если каким-то чудом мы все выживем, мы не скажем ни слова о том, что здесь произошло.       — Почему? — спросила Лаванда, прищурившись.       — Потому что мы не знаем, как Министерство отнесётся к убийству подростков, — Пэнси посмотрела на Гермиону и Драко, и он коротко кивнул.       Гермиона и Драко говорили об этом, когда засыпали. Им нужно было договориться, что никто не будет использовать истории и их травмы как оружие или доказательства. Чем больше происходило — убийств, пыток, — тем важнее становилось, чтобы они стояли друг за друга.       — Ну, я буду молчать, — усмехнулась Пэнси. — Мне не очень хочется попасть в Азкабан за кое-что из того, что я сделала.       — Я тоже, — сказал Забини, поднимаясь, а Невилл и Тео кивнули в знак согласия.       — Я ничего не скажу. — Луна притворилась, что застёгивает рот на замок.       Все посмотрели на Лаванду. Она скрестила руки на груди.       — Что? — требовательно спросила она.       — В смысле «что»? — Пэнси повернулась к ней. — Ты единственная, кто не согласился держать рот закрытым.       — Потому что я не собираюсь этого делать.       Повисла пауза.       — Что ты сказала? — тихо спросила Гермиона.       — Я сказала, что не собираюсь участвовать в вашем договоре, — Лаванда оглядела каждого из них. — Если нас спасут и будут допрашивать, я не буду лгать. Министерство поймёт. К тому же я никого из одноклассников не убивала.       Драко сжал переносицу.       — Ты правда думаешь, что Министерство, которое целый год игнорировало возвращение Волдеморта, вдруг станет справедливым и беспристрастным? Нас могут судить как военных преступников. Нас всех могут поцеловать дементоры, если им сильно не понравится то, что здесь происходило.       — Не будь тупой сукой, Сирень, — прошипела Пэнси.       — Меня зовут Лаванда.       — Мне плевать. Мне плевать на всё, кроме того, чтобы ты пообещала, блять, не стучать.       Лаванда огляделась вокруг и, похоже, поняла, что с исчезновением Джорджа у неё больше нет союзников. Она всё ещё была здесь только потому, что за пределами защитных чар её ждала бы верная смерть.       Лаванда сглотнула.       — Ладно. Хорошо. Я ничего не скажу.       Гермиона понимала, что она лишь пытается сохранить лицо, чтобы Пэнси не дала ей пощёчину, но сделать они всё равно ничего не могли — разве что заключить Непреложный обет, а Гермиона не была уверена, что это правильный путь.       К тому же сама мысль о том, что их когда-нибудь спасут, казалась бессмысленной и нереалистичной.       На короткое, пугающее мгновение Гермиона задумалась, хочет ли она вообще возвращаться в реальный мир — и переживёт ли тяжесть всего, что её там ждёт.