Неловкость (Холдер)

Холдер стоит на заднем дворе и осматривает территорию для игр. Хоть он и просил Кэролайн дождаться его, она не смогла утерпеть, заранее украсив лужайку шариками и широкой именинной растяжкой. В это время года на улице уже достаточно холодно для праздников на свежем воздухе, но Кали отказалась куда-либо ехать, заявив, что хочет провести день рождения во дворе собственного дома. Она – малолетняя вымогательница! Ей никто не может отказать. – Ну и зачем ты так рано сорвала меня? – Холдер не может удержаться от колкости. – Мы, знаешь, могли бы провести с Кали вместе еще пару часов? Кэролайн стоит рядом, сцепив руки в замок за спиной, и что-то тщательно обдумывает. – Я на днях проезжала мимо твоего дома… – начинает она, стараясь смотреть исключительно себе под ноги. – И кое-что видела… – И что же? – он понимает, к чему она клонит, но не хочет давать ей никакого преимущества. Пусть она сама скажет это. – А сейчас, – продолжает Кэролайн, – Кали возвращается домой и рассказывает мне… – У тебя с этим какие-то проблемы? – Холдер чувствует, как его голос становится резче, чем следует. Он ругается про себя и продолжает вслух уже спокойнее: – Я думал, ты счастлива в новом браке? Типа престижный муж… бла-бла-бла… – Я счастлива, Стивен! – Кэролайн перебивает его. – Не пойми меня неправильно, но ваши отношения с Сарой никогда не выглядели здоровыми! Она хватает его за руку, пытаясь придать своим словам больший вес. – Когда она ушла, я не задавала тебе вопросов, но я не дура! – она замолкает на секунду, переводя дух. – Ты страдал, Стивен! Бог мой! Ты стал невыносим после ее увольнения! – К чему этот разговор? – он смотрит поверх ее головы, медленно считая про себя до десяти и обратно. – Я боюсь! За тебя! За Кали! – она глядит на него с этим дурацким выражением жалости на лице, и оно его жутко бесит. Он остро чувствует потребность покурить – меньшее из зол в его случае. – Ты ничего не знаешь! – яростно выплевывает он. – Ни обо мне, ни о ней! Никогда не знала! В глубине души он уверен, что информация о личности Крысолова известна куда более широкому кругу лиц. У Кэролайн всегда была возможность узнать подробности, если бы она этого захотела. Вопрос лишь в том, хотела ли она? – Она плохо на тебя влияет! – парирует Кэролайн. – Я переживаю за дочь! Холдер чувствует, что близок к точке кипения. Кали много для него значит. И мысль о том, что его могут лишить права видеться с ней, убивает, медленно и верно. – Мне нужно прогуляться, – объявляет он ровным голосом и направляется к выходу из двора, – буду через полчаса. Он отходит от дома Кэролайн как можно дальше и пинает первый же мусорный бак, попавший в его поле зрения. Удовлетворение не приходит. Он читает про себя «Молитву о душевном покое», нелепо склонив голову к груди и сложив ладони у сердца, посреди тротуара, выглядя по меньшей мере как человек в бреду. Наконец, он задирает рукав своей куртки и смотрит на татуировку с именем дочери. Если он выйдет из себя и начнет хамить Кэролайн, то только убедит последнюю в собственной правоте. Нет, ему нельзя этого делать. Он выдыхает, постепенно возвращая контроль над своими эмоциями. Сегодня у его дочери – лучший день! Он не имеет права портить ей праздник. Когда Линден направляет на него пистолет, он испытывает странное противоречивое чувство. Она держит его на прицеле, почти как Скиннера. Символично! Джеймс – ее любовник и бывший напарник, а он… Кем является для нее он? Или это какая-то особая метка Линден? Убивать любимых людей? То есть, он все-таки что-то для нее значит? Часть его – та, что всегда стремится помочь Саре – разбивается вдребезги под тяжестью ее поступка. Это подло и низко с ее стороны, тем более после всего, что они пережили вместе. Это равносильно настоящему выстрелу, который немилосердно разрывает его сердце на куски. Другая его сторона – та, что всегда чувствует вину – тут же находит ей оправдание. Разве может наркоман закончить как-то иначе? Чувак, ты здорово облажался! Ты решил, что прошлое ничего не значит, но оно значит всё! Другие всегда будут ждать от тебя подлости. Черт возьми, ты своровал у племянника! Маленького невинного мальчика! Линден имеет полное право думать о тебе, как о негодяе. Ты вполне это заслужил! Он едва сдерживает слезы, оставляя ее одну на этих гребаных ступеньках. Она ранила его самым жестоким образом, разом перечеркнув их партнерство и веру друг в друга. Когда Холдер возвращается обратно, к дому его бывшей жены уже прибывают первые гости. Девочки с яркими бантами в красивых платьях, кокетливо выглядывающих из-под цветных курточек. У входа суетится фотограф, стараясь запечатлеть маленьких принцесс с их красивыми подарочными коробочками в руках, которые Кэролайн тут же относит на специально приготовленный столик. Кали бегает туда-сюда – принцесса в резиновых сапожках – и выглядит по-настоящему счастливой. Холдер оглядывается по сторонам и видит у входной двери Майка, нового мужа Кэролайн, в компании приглашенного аниматора. Майк – успешный адвокат с именитой клиентской базой. Честно говоря, Стивен до сих пор не понимает, что такая, как Кэролайн, могла найти в обычном детективе отдела убийств. Он снова идет к ней и жестом просит отойти в сторону. Кэролайн послушно следует за ним внутрь дома, где сейчас никого нет – это не продлится долго, может быть час или полчаса – пока не начнется очередной проливной дождь. – Слушай, – виновато начинает он, шаркая ногой по полу, – я понимаю твои опасения, и они правомерны, но давай не будем делать преждевременных выводов. Дай нам шанс! Хорошо? Он смотрит на нее с надеждой, не зная, что еще сделать или сказать, чтобы выглядеть убедительно. – Хорошо, – без лишних слов соглашается она, – просто знай, что ты мне не безразличен! – и тут же добавляет с легкой улыбкой. – Я переживаю за тебя… Она мнется какое-то время, поджимая губы, как будто есть что-то еще. Холдер терпеть не может этих недомолвок. – Просто скажи уже это! – он старается не повышать тон, чтобы сохранить этот хрупкий мир между ними. Она вздыхает и едва качает головой. – Ты всегда выбираешь ее! – наконец произносит она сдавленно. – В этом твоя проблема, Стивен! Не себя, а ее… – Глупости! – он обрывает ее на полуслове. – Я всегда выбираю здравый смысл! Просто поверь мне! Она не выглядит убежденной, но по крайней мере между ними не осталось недосказанности. Кэролайн вскользь сжимает его ладонь в знак перемирия и спешит на задний двор, оставляя его в тишине гостиной. Холдер молча идет на кухню и наливает себе стакан холодного молока, нагло позаимствованного из хозяйского холодильника. Его мысли лихорадочно кружатся в голове, не в силах прийти к какому-то упорядоченному процессу. Он не просит свою бывшую полюбить Сару и подружиться с ней. Это никому не нужно. Но он не хочет пустых домыслов и преждевременных выводов. Все имеют права на ошибку. Исключений нет! Наверное, главным его упущением был тот факт, что он не ушел из полиции Сиэтла вслед за Сарой. Он остался, получил нового напарника, молодого паренька по имени Тим, и вечное немое осуждение от Реддика. Хотя, стоит признать, что чертов сукин сын, ни разу не упомянул при нем дело Крысолова и даже свой разговор с Сарой в комнате для допросов. Как будто Скиннер и правду застрелился, не вынесся разлада с женой и стресса после жуткого дела об убийце девочек-подростков. По крайней мере, все в отделе считали именно так. – Выгорел на работе! – говорили одни. – Довела его, стерва! – тихо шептались другие, имея ввиду его ничего не подозревающую жену. Про Линден и вовсе почти не вспоминали. Лишь иногда Холдер слышал эхо сплетен о ней: – Бывший любовник! Не смогла смириться! Он не знает, что оказалось больнее: эти редкие пересуды или тот факт, что Сара, по мнению многих, была слишком влюблена в бывшего босса и совсем не влюблена в него – Холдера. Он никогда не ждал от нее каких-то особенных чувств, но из чужих уст правда звучала слишком болезненно. Итак, он бросил курить, снова стал носить рубашки и галстуки, брать только самые очевидные дела, чтобы не задержаться в отделе ни минутой дольше положенного. Расследования не вызывали в нем никакого отклика, никакого живого любопытства. Он как будто умер в тот день за стеклом допросной, так и не сумев воскреснуть. После работы он ехал домой. Готовил для Кэролайн вкусные и полезные витаминные салаты, гладил ее по животу и каждый день мечтал найти силы, чтобы завтра снова явиться в отдел. Кэролайн тоже деликатно молчала про его напарницу, не вспоминая их странный разговор в поликлинике перед УЗИ. Это раздражало! Это чертовски злило. Часто он ловил себя на почти непреодолимом желании разбить кулаком зеркало в ванной, чтобы никогда не видеть в нем свое измученное лицо. Он по-прежнему ходил на собрания NA, и только там чувствовал хоть какую-то причастность к происходящему, какую-то цельность. Реддика в течении полугода назначили лейтенантом их отдела, что, конечно, вызвало недоумение в рядах сотрудников. Холдер точно знал, откуда растут ноги у этой неслыханно крутой карьерной лестницы. Мэру Ричмонду нужны были на службе верные псы, способные хранить неприглядные секреты. Конечно, Карл прошел формальное обучение и даже сдал специальный экзамен, чтобы соблюсти все необходимые условия процедуры. Холдер подозревал, что по той же причине, и его работа в этот период больше походила на беспроигрышную лотерею. Ему доставались самые понятные и простые дела, на раскрытие некоторых он едва ли тратил более двух часов своего времени. Оформлением бумаг неизменно занимался Тим, молчаливо и безропотно. Дни текли за днями, и только шевеления его маленькой дочурки под тонким слоем кожи живота Кэролайн наполняли его жизнь трепетом. Он снова устроил себе добровольный целибат, умело обосновав его необходимость заботой о здоровье будущей мамочки и малышки. Он плохо спал ночами и все чего-то искал, искал, искал… Дождь начинается спонтанно, загоняя компанию девчушек и их родителей в дом. На первом этаже уже все подготовлено на случай непогоды: именинный торт, газировки, клубничные и лимонные кексы, ответные подарочки для юных принцесс. Детский смех и визг тут же заполняют собой пространство, вызывая у Холдера неуместный приступ клаустрофобии. Он любит Кали и желает ей счастья, но сейчас, в доме Кэролайн, чувствует себя максимально неуютно. Майк беззаботно развлекает мамочек, излучая природную харизму и обаяние, пока аниматор берет на себя всю тяжесть кипучей детской непосредственности. Холдер тоже улыбается и шутит, вклиниваясь в этот флэш-моб человеческого веселья. Черт, местами он определенно бесподобен! Особенно, когда праздник приближается к концу. Он выпроваживает гостей с особым удовольствием, одаривая уходящих легкомысленным бредом, льющимся с его губ медовой патокой. Он видит, как Кэролайн подает ему знаки, прося сбавить обороты, но он в ударе. Блядь, он же Rockstar! И никак иначе! После ухода гостей Холдер вдруг ощущает безмерное опустошение в груди, как будто он слишком сильно затянулся и только что выплюнул вместе с табачным дымом свои легкие. Он наскоро прощается с Кали и надеется, что она не почувствовала в нем этой странной перемены. Когда он берет ее на руки, маленькие розовые губы целуют его в выбритую по такому случаю щеку и заставляют его сердце радостно трепетать. – Твои кексы были самые вкусные! – с восторгом объявляет она. – Гораздо лучше именинного торта! Словно по команде они заговорщицки косятся в сторону Кэролайн и оба выдыхают, когда понимают, что та слишком увлечена разговором с Майком, чтобы подслушать их. – Я люблю тебя, папочка! – шепчет Кали Холдеру в ухо и ласково гладит его по голове с присущей всем детям непосредственностью. – Я люблю тебя, принцесса! – с нежностью отвечает он и крепче прижимает к себе своё маленькое сокровище.