Чемпионка Хекарро

Каждую ночь Нолле снились сны. Во сне рядом с ним была женщина. Он никогда не видел её лица — оно ускользало в ярком свете, в движении, терялось в ветвях леса, в тумане. Но его тело чувствовало, как в груди разливается тепло. Он помнил нежность её прикосновений, слышал искрящийся смех и таял от него. Она шла рядом с ним по раскалённым пескам, поднималась по отвесным скалам, уходила в глубину каменных сводов. Иногда она целовала его неторопливо и спокойно — так целуют те, кто уверен, что им ответят. Иногда она прижималась лбом к его груди, и в этом жесте было больше близости, чем в любых словах. Бывали ночные мгновения, когда он брал её на мягком ложе медленно, чувствуя её дыхание на своей коже. Бывали вспышки дней, в которых она двигалась на нём, когда лесная подстилка служила им постелью. Иногда он шёл в одиночестве по каменным коридорам, и её голос догонял его, словно объятие из ниоткуда. — Скучал по мне…? Иногда она произносила это тихо, почти шутливо. Иногда — устало и надломлено. Но в этом голосе всегда было что-то невыносимо родное. Нолла каждый раз пытался ответить, но сон не позволял. Он лишь тянулся к ней, чувствуя, как внутри разрастается что-то тяжёлое и светлое одновременно, будто её имя вот-вот всплывет в его голове… Нолла резко проснулся, словно кто-то вышвырнул его из сна в реальный мир. Он сел на шкуры, расстеленные прямо на полу, и поежился от холодного утреннего воздуха гор. Заря только начинала заниматься на востоке. Он видел, как звёзды всё ещё тускло сияют в небе через небольшое отверстие для дыма над очагом хижины. Воины вокруг продолжали мирно храпеть, укутавшись в свои шкуры. Металл его железной руки холодил плечо. Казалось, этот холод расползается дальше, уходя под рёбра. Нолла сидел неподвижно и старался удержать ощущение, которое каждый раз оставалось после сна. Это был не образ и не голос, а лишь след прикосновения, как остаточное тепло на коже. Оно уходило медленно и упрямо, будто не желая отпускать его полностью. Когда оно исчезало, внутри что-то обрывалось. И он не знал, по кому именно он скучает. Духовник говорил, что такое бывает после сильного взрыва. Разум не может удержать события и рассыпается на осколки раз за разом. Нолла помнил лишь обрывки бесконечных битв. Он помнил смазанный, непрекращающийся путь — словно кто-то не давал ему права остановиться хотя бы на мгновение. Но стоило ему попытаться вспомнить что-то конкретное, как в голове начинала нарастать боль. Она приходила вместе с чёрными пятнами перед глазами, пульсировала и постепенно поглощала всё вокруг. Поэтому Нолла старался не думать о прошлом и не пытался вспомнить ту женщину. В последние пару месяцев сознание начало крепче удерживать его в реальности. Он помнил имена сослуживцев, тропы патрулей, ритм и порядок гарнизона. Нолла смирился что у него не было прошлого, как и шансов на будущие. Когда от сна не осталось и следа, он тихо поднялся, взял броню и вышел из казармы. Он накинул её на ходу, скрывая металл протеза под плотными рукавами, затягивая ремни на металлическом нагруднике, собранном из кусков машинных пластин Нолла знал, что тенакты всё ещё косо смотрят на воинов с металлическими частями тела, хоть после войны с Карха такие стали появляться всё чаще. Он не знал, какой ремесленник создал его руку, но она работала без сбоев и давала ему шанс на обычную рутину жизни. Он подошёл к гарнизонному костру. Один из воинов, стоявших рядом, поприветствовал его. — Нолла, ты опять рано сегодня. — Утро, Саррек. «Не спалось», —ответил он и протянул живую правую руку к огню, чувствуя тепло пламени. Саррек отхлебнул из фляги и протянул её ему. — Хочешь? Привезли из Меридиана. Крепкое пойло, но бодрит. Нолла благодарно кивнул и принял флягу. Горький, горячий отвар обжёг горло и понёс тепло глубже в тело. — Ты сегодня идёшь с отрядом в дозор? — Саррек забрал флягу обратно. — Слышал, вас снова ведёт Гаккар. Видимо, вождь Текотте благоволит ему, хоть парень и не отличит следы норокопа от жвачника — Он хороший воин, — усмехнулся Нолла. — Просто рос в мире, а не в войне, как ты и я. Саррек хмыкнул, отпил и снова протянул флягу. Нолла сделал большой глоток, обжигая язык, вернул её, хлопнул Саррека по плечу и направился прочь. Ноги сами вывели его к обрыву, где когда-то стоял Несокрушимый Вал, а теперь оставались лишь зияющая пустота и частокол крепостной стены. Головная боль вернулась в тот момент, когда он посмотрел вниз, и левая металлическая рука дёрнулась, словно разум послал в неё резкий импульс. Нолла стиснул зубы и отвернулся, заставляя себя не смотреть на остатки былого величия Небесного Клана. Он прошёл по самому краю и взобрался на один из уступов, осторожно перенося на него вес тела. Нолла начал подниматься выше. Скала была невысокой, но неровной, и каждый шаг требовал точности. Он цеплялся пальцами за холодный камень, переставлял ноги и подтягивался, пока не оказался на площадке, где когда-то стояла каменная башня времён Предтеч. От башни сохранились лишь обломки основания и фрагменты стен, вросшие в скалу. Нолла выпрямился и повернулся лицом к северу. Рассвет только начинался. Солнце ещё не поднялось полностью и медленно выходило из-за горизонта. Первые лучи осторожно тянулись к северному хребту и касались старых гор Предтеч. Свет ложился на камень постепенно, выхватывая из темноты резкие линии. Нолла не мог ясно понять причину, по которой ему было важно наблюдать этот момент, но он стоял и смотрел, как зарождающийся свет шаг за шагом освещает эти горы. ***Их небольшой отряд, состоявший из пяти человек вместе с командиром, вышел, когда солнце поднялось над горами. Утренний воздух всё ещё оставался холодным, но он уже не обжигал кожу, а лишь напоминал о ночи. Дыхание ложилось ровно, шаги были выверенными и спокойными. Отряд двигался без спешки, тихо переговариваясь, чтобы не нарушать утреннюю тишину. Спуск с горных пиков был постепенным. Камень под ногами сменялся влажной землёй, а голые склоны уступали место лесу, раскинувшемуся внизу. Здесь росли огромные деревья, высокие и тяжёлые, стоявшие на этом месте десятки лет. Их стволы были покрыты трещинами и мхом, а кроны терялись где-то высоко, пропуская свет узкими полосами. Лес медленно пробуждался: где-то треснула ветка, в листве прошёлся ветер, с верхних ярусов стекали капли росы. Внизу слышался шум горной реки, скрытой за деревьями. Вода текла быстро и ровно, перекатываясь через камни и наполняя лес глухим, постоянным звуком. Командир поднял руку, и группа остановилась. Один из бойцов указал вперёд, где между деревьями мелькнул металлический отблеск. Они разошлись веером, сохраняя дистанцию. Загонщик вышел из-за стволов медленно, словно не спешил. Металлические пластины скользнули в полосе света, сенсоры повели в стороны. Командир подал короткий знак, и отряд двинулся одновременно. Один воин отвлек внимание, другой ударил в уязвимое сочленение. Машина дёрнулась, издала резкий звук и рухнула на бок, ломая мох и тонкие ветви. Всё закончилось быстро и без лишнего шума. После боя отряд собрался снова. Один из бойцов коротко доложил о состоянии снаряжения, другой осмотрел местность и убедился, что поблизости больше нет машин. Командир кивнул, и группа продолжила путь. Они двинулись глубже в лес, оставляя за спиной поваленную машину и возвращаясь к ровному ритму шага. Лес снова принял их в себя: шум реки не изменился, свет продолжал медленно опускаться, и утро шло дальше, будто ничего не произошло. Лес продолжал жить своей жизнью: птицы начинали перекликаться, свет медленно опускался ниже, касаясь стволов и воды. Отряд двигался дальше, внимательно вглядываясь в пространство между деревьями, где среди древней северной природы могла скрываться чужая, холодная механическая форма. К середине дня они вышли к горной реке, бежавшей с вершин скал шумным, плотным потоком. Командир приказал разбить привал. Пока остальные снимали снаряжение и распределяли позиции, Нолла отошёл к воде, двигаясь вдоль берега. Найдя пологий валун у берега, он склонился с него над водой отмыть руку от машинного масла, как заметил следы на противоположной стороне берега. Машины часто проходили в этой части леса, но что-то на грани сознание царапнуло его загривок словно тонкой иглой. Нолла выпрямился и шагнул в ледяную горную воду. Она сразу обожгла его ступни и колени.Он дошёл до противоположного берега и склонился над отпечатком, проводя металлическими пальцами по его краю, чётко проступившему в густом иле. Камни рядом были смещены, мох сорван неаккуратно, а на поверхности остались тонкие явно от других когтей царапины. Загонщики и клинорылы никогда не сбивались в одну стаю. Нолла еще раз внимательно осмотрел отпечатки в иле. Машины словно специально шли по кромке, будто желая остаться незамеченными в лесу. Вода должна была смыть след, но он остался. Словно его вдавили не один раз, словно здесь прошла не одна машина, ступая осторожно по одной траектории Нолла поднял взгляд и проследил направление. Следы уходили вдоль реки и частично терялись на камнях. Он вернулся на свой берег и пошёл вдоль воды, вглядываясь в землю внимательнее. Этот участок реки был более каменистым, и следы здесь почти не держались. Однако спустя десяток шагов Нолла заметил едва различимый росчерк между валунами — тонкую линию, будто стальные когти соскользнули по мокрому камню. Нолла нахмурился и оглядел лес. Он понимал, что в обычных условиях смог бы отследить путь по примятой траве или сорванному мху, но отряд уже лишил его этой возможности. Лагерь стоял именно там, где проходило единственное направление, по которому машины могли двигаться, оставляя минимальные следы. Нолла задержал взгляд на берегу ещё на мгновение, осознавая, что теперь понять маршрут будет куда сложнее. Он подошел к командиру, что присел к разгорающемуся костру. Гаккар был младше его на десяток зим, однако был крепок и силен. Вождь Текотте не зря отмечал его доблесть несмотря на молодость, однако Саррек был в какой-то степени прав. Гаккар не обладал тем чутьем что имели те, кто пережил Красные Набеги Карха. Гаккар вопросительно поднял взгляд на Ноллу. — У воды на противоположном берегу есть следы машин. — Нолла кивнул в сторону берега — Достаточно свежие. Нам стоило бы проверить. — Этот лес кишит ими, солдат. Мы пойдем по закреплённому маршруту. За реку, мы не заходим. — Есть одна странность — другие воины что переговаривались за рубкой дров для костра стихли, смотря на Ноллу — Это следы загонщиков и клинорылов. — Обе эти машины водятся в этих землях — Геккар пожал плечами. — Да, но они не сбиваются в одну стаю. И отпечатки очень глубокие. Словно там прошла не одна машина. На нашем берегу я нашел след от когтей, но не более. Геккар нахмурился и сжал губы в тонкую линию. Над лагерем повисла плотная тишина, в которой отчётливо слышался только треск костра и шум реки неподалёку. — Я слышала, — одна из воинов подошла ближе к огню, — в землях Доллинков появился новый лидер мятежников. Говорят, он снова собирает армию из остатков отрядов Регаллы. Нолла повернул голову в сторону реки и сделал шаг вперёд. — Думаю, стоит проверить следы… — начал он, но Геккар резко оборвал его. — Нет. Мы не будем нарушать приказ вождя Текотте. Нам велено зачистить участок между горами и рекой. Даже если там новые мятежники, река уходит в земли Долинного Коана. Всё, что происходит там, не наша забота. Нолла не отвёл взгляда. — Если это отряд мятежников, поселения в южной части гор могут оказаться под угрозой. Следы слишком глубокие и расходятся в обоих направлениях. Геккар резко поднялся на ноги и шагнул к Нолле почти вплотную. — Ты решил оспорить мой приказ, солдат? Твоя память не удерживает и одного месяца, а ты решил, что у тебя достаточно знаний, чтобы оспаривать мои решения? Гидравлика металлической руки Ноллы тихо выдохнула, нарушив повисшую паузу. В кронах деревьев продолжали петь птицы, а ветви мягко шумели от теплого ветра, словно лес не замечал напряжения между людьми. Нолла моргнул и опустил глаза. — Никак нет, командир. Привал был коротким. Быстро перекусить хлебом и хлебнуть травяной отвар, согретый на костре. Отряд снялся с места без лишних слов и продолжил патрулирование. Люди разошлись по привычным позициям, шаги снова стали ровными и сдержанными. Нолла шёл во второй линии, внимательно вглядываясь в землю и пространство между деревьями. Его взгляд то и дело возвращался к берегам реки, к камням и мху, будто он всё ещё надеялся уловить продолжение тех странных следов. — Ты видел, как Геккар вспылил, — тихо произнес один из воинов, поравнявшись с ним. — Он имеет права как командир. Геккар не любит, когда сомневаются в приказах, — ответил Нолла так же негромко. — А ты уверен, что это были именно загонщики и клинорылы вместе? Они и правда не ходят стаями. Нолла чуть покачал головой. — Я уверен только в одном. След был по обе стороны реки в разных направлениях. Такое не бывает просто так. Дальше они шли молча. Лес постепенно менялся: тени становились длиннее, свет теплел, а дневное тепло, постепенно начала вытеснять вечерняя прохлада, что чувствовалась в горах за долго до того, как солнце начинало оседать за горизонт. Нолла продолжал искать следы тех машин в глубине леса, но новых больше не находил. К закату отряд вышел из леса и поднялся по знакомой тропе к столице Небесного клана. Солнце опускалось за горы и окрашивало камень и стены в тёплые оттенки. Воины шли молча, уставшие, но собранные, сохраняя строй до самого входа в город. Нолла поднял взгляд на столицу впереди и на мгновение замедлил шаг, осознавая, что мысли о разрозненных следах машин так и не покинули его, несмотря на завершение патруля. Отряд прошёл через главные ворота, воздвигнутые на месте разрушенного Вала. Каждый раз, когда Нолла оказывался здесь, его накрывала звенящая головная боль. В висках нарастало давление, а металлическая рука отзывалась глухим напряжением. Нолла стиснул зубы и ускорил шаг, стараясь как можно быстрее миновать это место и не задерживать взгляд на том, что осталось от прежней границы. Геккар повёл отряд на главную площадь, где задолго до их возвращения разожгли большой костёр. Вокруг огня сновали женщины и дети, разнося воду и еду, а неподалёку, в открытых мастерских, звучал звон стали. У малых очагов по краям площади уже готовили пищу для воинов, вернувшихся с патрулирования, и тёплый запах дыма смешивался с ароматом варева. Вождь Небесного клана Текотте стоял у главного костра, окружённый своими воинами. Он держался прямо, но его нахмуренный взгляд и напряжённая линия плеч ясно говорили о плохом настроении. Огонь отражался в его броне, подчёркивая резкие черты лица. Геккар посмотрел на Ноллу и, не останавливаясь, бросил через плечо, направляясь к вождю: — Я скажу вождю, что ты видел следы у горной реки. Но не жди, что мы бросимся прочёсывать лес только потому, что солдату без памяти показалось странным движение машин. Нолла молча кивнул, принимая сказанное, и вместе с отрядом отошёл к краю площади. Он остановился у тени от мастерских и наблюдал за огнём и людьми, чувствуя усталость в теле и понимая, что тревога, поднятая следами у реки, пока так и останется без ответа. — Эй, Нолла. Как тебе день с Геккаром — Саррек вышел из мастерской и хлопнул его по плечу — Сколько раз сегодня ты с ним спорил? — Всего один — усмехнулась воительница из его отряда — Нолла становится не таким критичным к нему, как раньше. Они рассмеялись и Нолла криво усмехнулся. Он взглянул как Геккар подходит к Текотте и рассказывает ему о патруле. Слов он не слышал, однако сразу поймал на себе колючий взгляд вождя. Нолла опустил глаза и развернулся правой стороной, скрывая металлическую руку. Он часто чувствовал как взгляд вождя задерживается на протезе и старался скрывать его. Текотте был воин старой закалки, прошедший не только Красные Набеги, но и Войну Кланов. Старое поколение не принимало калек, даже с железными частями. . — Чего это вождь такой недовольный? — задумчиво протянул один из воинов отряда Ноллы. — О, так рыжая Чемпионка Хекарро вернулась, не слышали, что ли? Весь Вал гудит. — Саррек насмешливо фыркнул — Вождь весь день ходит так, словно ему раскаленную кочергу Хекарро в одно место засунул. — А что с ней не так? — спросил Нолла. — Ах да, ты же не знаешь… или не помнишь. Не важно. Это она разрушила Неприступный Вал несколько лет назад. — Саррек хохотнул. — Жаль, что меня тогда не было в столице. Мне страсть как хотелось бы увидеть лицо Текотте. Она и Железный маршал тогда вытащили его из норы на Кулрут. Маршал и сам лишился руки, но не ушёл. Получил железную и остался в строю, хоть на таких раньше смотрели косо. После него многое поменялось. Так что ты ему обязан точно. Если бы не он, тебя с такой рукой давно бы списали.. — А зачем она снова явилась? — спросила воительница. Саррек пожал плечами. — Кто этих сильных мира сего разберет. Текотте и Хекарро грызутся еще со времен Войны Кланов. Лично мне спокойнее спится, когда я не знаю, что опять они не поделили. Они еще долго переговаривались и шутили в ожидании еды. Нолла слушал, задумчиво склонив голову. Теперь приглядевшись, он понял, что столичное поселение и правда выглядело как разворошенное осиное гнездо. Кто бы не была эта Чемпионка Хекарро, из какого бы клана, она успела насолить столичным Небесникам. Его отряд был собран сплошь из пограничных поселений, так что их больше веселила ситуация, чем раздражала. Женщина из его клана принесла еду, когда густые сумерки окончательно накрыли площадь, поглотив последние отблески заката. У огня, в мерцающем свете, Нолла сидел чуть обособленно от всех, не спеша проводя по своему серпу точильным камнем. Это помогало ему упорядочить мысли, которые все время возвращались к следам у реки. Она присела рядом, протянула миску с тушёным мясом и задержала руку на его руке дольше, чем было нужно. Касание было осторожным и вопросительным. Она подняла взгляд, и в нём было ожидание не настойчивое, но ясное. Это было разрешением быть ближе и разрешением остаться. Тенакты относились к близости легко, как к еде или сну. Нолла знал, что это ничем не обязывает. Сегодня выбрали его, а завтра выбрали бы другого. Такой был привычный порядок вещей в племени. На короткий миг мелькнула мысль, что, возможно, если позволить этому теплу быть рядом сегодня, если не закрыться, то ночные сны ослабнут. Тоска могла отступить, если рядом была бы живая, реальная, тёплая женщина. Но внутри было пусто. Тело не отозвалось ни напряжением, ни тягой, ни желанием удержать. Всё, что в нём умело тянуться к кому-то, было направлено в другую сторону. Туда, где не было ни имени, ни лица. Он вежливо кивнул и забрал миску. Женщина убрала руку, помедлила секунду и ушла, не оборачиваясь и растворяясь в толпе людей. И тогда он увидел её. Она стояла у самого края площади, где тени сгущались сильнее всего, и от этого её фигура казалась вырезанной из ночи. Рыжие волосы, заплетенные в тугие традиционные косы племени Нора, горели даже в тусклом свете костров, слишком яркими для этих суровых мест. На её бедрах находился зубчатый пояс с узором Небесного клана. Её броня была странного, сборного вида, словно в ней сошлись воедино грубые доспехи Утару, изящные пластины Карха, и крепкие пояски Озерам создавая вид воина, позаимствовавшего свою силу у разных земель. Она проводила ушедшую женщину колючим, цепким взглядом и сжала полные губы в тонкую, твёрдую линию. Нолла подумал, что никогда не видел такой красивой женщины. Не мягкой, не украшенной, а сильной и яркой, как горящее пламя в замерзшем лесу. Он знал, кто она. Чемпионка Хекарро. Она подняла взгляд. Яркие, зелёные глаза, словно первая поросль после долгой зимы, остановились на нём. В них на мгновение мелькнуло что-то, что он не сумел понять, но ощутил всем своим существом — словно перед ним резко сместили воздух, и мир на мгновение стал другим. Она подошла ближе, её шаги были бесшумными на утоптанной земле, и смерила его оценивающим взглядом, задерживаясь на металлическом протезе. —Меня зовут Элой, и вождь Хекарро прислал меня сюда. Текотте отдал приказ, и ты будешь сопровождать меня в этих землях. Нолла хмыкнул и принялся за еду. — Не думаю, что это хороший выбор — сказал он спокойно. — Почему? — она изогнула одну бровь, упрямо глядя на него. — А то, что если он дал Чемпионке Хекарро солдата с металлической рукой и дырявой памятью после взрыва, это похоже больше на насмешку над Верховным Вождем. Не по статусу… тебе лучше попросить кого-нибудь получше. Нолла посмотрел на неё прямо, видя, как в её ярких глазах нарастает раздражение. Он заметил, как она остро прищурилась, глядя на него, словно взвешивая сказанные им слова. Какой бы красивой она ни была, Нолла не хотел играть в политические игры Текотте и служить инструментом для чьего-то унижения. — Как тебя зовут, солдат? — спросила она после тягучей, напряжённой паузы. — Нолла. — Солдат не обсуждает приказы, Нолла. На рассвете мы выходим. Мне нужно, чтобы ты провёл меня по северному хребту к Утесу Орлиного Когтя. Она резко развернулась, её рыжие косы взметнулись, и, не сказав больше ни слова, первой ушла во тьму, оставив его одного у костра. .