Глава 7

10 Октября Г: Почему ты так зол? Д: Ну, наверное, потому что ты все еще в Великобритании вместо того, чтобы отдыхать и жить в безопасности в десятках миль от надвигающейся войны? Г: Я не буду на это отвечать… Д: Что если я пообещаю раскрыть свою личность? И помогу тебе сбежать? Тогда ты уедешь? Г: Я не могу просто так уйти. Прости. Д: Неважно. 15 Октября Гермиона застала Малфоя с очередной девушкой в этот вторник перед обедом. Ну как застала, она лишь видела как они вместе покидали ванную старост. Когтевранка была безумно красивой, ее длинные рыжие волосы доходили ей до поясницы. Она остановилась, чтобы поцеловать Малфоя в шею, и ушла в другом направлении от слизеринца. Драко прошел мимо Гермионы, но видимо не заметил ее, поскольку не сказал ничего обидного. Он достал из кармана маленький пузырек и сделал один большой глоток. … Г: Мне нужно, чтобы ты рассказал мне, как ты зачаровал этот пергамент. Д: Хорошо. 27 Октября У Гермионы ушло две недели на то, чтобы научиться накладывать Протеевы чары. Д был прав. Ей правда потребовалось много арифметических вычислений, более сложная трансфигурация и заклинания уровня ЖАБА. Но в результате ей удалось воссоздать, с некоторыми изменениями, то же заклинание, что использовал Д, только уже для Отряда Дамблдора. Это было лучшим решением для коммуникации между участниками в нынешних условиях. Ведь это было бы слишком странно, если бы ученики разных факультетов, так часто пересекались друг с другом для передачи информации о времени встреч. У каждого участника Отряда был поддельный галеон. — Цифры по краю монет, — рассказывала Гермиона всем во время четвертой встречи, — на настоящих галеонах — это просто серийный номер, обозначающий гоблина, который отлил монету. Однако на этих фальшивых монетах цифры изменятся, чтобы отразить время и дату следующей встречи. При изменении даты монеты станут горячими, поэтому, если вы носите их в кармане, вы сможете почувствовать тепло. Мы все возьмем по одному галеону, и когда Гарри назначит дату следующей встречи, он изменит цифры на своей монете, а поскольку я наложил на них Протеевы чары, они все изменятся в соответствии с цифрами на его монете. Ее слова были встречены полной тишиной. Гермиона в некотором замешательстве оглядела лица, обращенные на нее. — Я подумала что это хорошая идея. Даже если Амбридж заставит нас вывернуть карманы, то не заметить ничего странного в галеоне, так? Но если вы не согласны с моей идеей, то– — Ты знаешь как накладывать Протеевы чары? — перебил ее Терри Бут. — Да. — Но это заклинание уровня ЖАБА… — Да, наверное… — Почему ты не в Когтевране? Ты ведь невероятно умная. — Распределяющая шляпа довольно долго думала над моим факультетом. Но, как мне кажется, я недостаточно изобретательна, чтобы быть в Когтевране, — смущенно ответила Гермиона, подмигнув Луне Лавгуд. Они решили использовать зачарованные галеоны для связи. Гарри сказал, что такой способ, чем-то напоминает ему Темную метку, которую Волдеморт использует для созыва своих приспешников. — Не будь глупцом, Гарри. Я же не выжигаю ничего на их коже, я всего лишь использую монеты. Гарри пошутил, сказав что стоит быть аккуратными, и случайно не расплатиться поддельным галеоном, а не настоящим. Рон лишь закатил глаза: — У меня нет настоящих галеонов, чтобы случайно спутать с ненастоящими. 1 Ноября — Эй, Гермиона! Девушка подняла голову, отвлекаясь от книги, которую читала во время обеда. — О, привет Терри, — немного взволнованно поприветствовала его в ответ Гермиона. — Все хорошо? Она не могла спросить у него прямо, связан ли его внезапный интерес к ней с вопросом об Отряде Дамблдора, так как за ними теперь наблюдали в Большом зале. Но они договорились не разговаривать друг с другом вне встреч… Так что, видимо, это что-то серьезное. Темноволосый волшебник нервно почесал затылок. — Эм… Я хотел поинтересоваться… — Терри практически шептал. — Я не сильно люблю квиддич, поэтому незнаю любишь ли ты… — Нет, мне это не сильно интересно. — Тогда, может встретимся завтра… Например, устроим пикник возле озера? Я и ты, в смысле… Мы можем вместе позаниматься… — Терри явно сильно волновался, путаясь в словах. — Оу, — Гермиона покраснела, это был не совсем тот вопрос, который она ожидала. — Конечно, ты уже очень умная, я знаю это… — Спасибо, Терри, — Гермиона улыбнулась. — Это очень мило с твоей стороны, но я думаю пойти завтра на игру, поддержать Рона, Гарри и команду Гриффиндора. — Д-да, конечно, я понимаю, — быстро пробормотал парень. — Может, в другой день? — Да, в другой. Я могу прийти и посмотреть игру вместе с тобой, если ты не против. — Хорошо, я не против, — Гермиона вежливо улыбнулась. 2 Ноября Гермиона была счастлива, что день матча по квиддичу между Слизерином и Гриффиндором наконец настал. Анджелина заставляла Гарри и Рона на ежедневно тренироваться, из-за чего встречи Отряда пришлось отложить на некоторое время. Поскольку в прошлом году Кубка по квиддичу не проводилось, все были явно взволнованы этим событием. Когтевранцы и Хаффлпаффцы также были взволнованы игрой, потому что им тоже скоро предстояло играть против красной и зеленой команд. Главы факультетов тоже были рады предстоящей игре, Макгонагалл даже освободила их на неделю от домашних заданий. Гермионе это не очень понравилось. СОВы были важнее Квиддича, и она не хотела отставать. — Я привыкла видеть Кубок по квиддичу у себя в кабинете, мальчики, и я действительно не хочу отдавать победу профессору Снейпу, так что используйте свободное время для тренировок, хорошо? — сказала она. Снейп также был готов к соперничеству и пропускал мимо ушей многочисленные сообщения о попытках Слизерина заколдовать игроков Гриффиндора в коридорах. Когда Алисия Спиннет появилась в больничном крыле с такими густыми и стремительно растущими бровями, что они мешали ей видеть и закрывали рот, Снейп настаивал на том, что она, должно быть, наложила на себя заклинание, утолщающее волосы, и отказался слушать четырнадцать очевидцев, которые утверждали, что видели вратаря Слизерина Майлза Блетчли, который напал на нее сзади заклятием, когда она работала в библиотеке. Малфой сосредоточил свои атаки на Гарри и Роне, которые теперь привыкли ходить с волшебными палочками в руках. Рон с каждым днем становился все зеленее. Его худшей чертой было отсутствие уверенности в себе, и он позволял тактике слизеринской команды выводить его из себя еще до того, как они вышли на поле. В отличие от Гарри и Гермионы, Рон никогда не подвергался безжалостной кампании оскорблений, насмешек и запугивания. Когда слизеринцы, некоторые из которых были семикурсниками и значительно крупнее его, проходили по коридорам, они часто повторяли: — Для тебя забронирована хорошая кровать в больничном крыле, Уизли, — Рон, услышав такие угрозы, уронил все свои книги. Когда Малфой изображал, как Рон роняет квоффл (что он делал всякий раз, когда они оказывались в пределах видимости друг друга), уши Рона краснели, а руки тряслись так сильно, что он ронял все то, что держал в руках. Когда Гарри и Рон пришли в то утро в Большой зал, столы были уже заняты. Слизеринцы носили значки с надписью «УИЗЛИ — НАШ КОРОЛЬ» и яростно насмехались над ее рыжеволосым другом. За гриффиндорским столом им был оказан радушный прием, где все были одеты в красное и золотое, но вместо того, чтобы поднять настроение Рону, радостные возгласы, казалось, подорвали его боевой дух; он рухнул на ближайшую скамейку с таким видом, словно ему предстояло съесть свой последний в жизни ужин. Он начал что-то бормотать о том, каким паршивым он был, каким психом, должно быть, был, раз согласился стать вратарем, и что это была последняя игра в его жизни. Гермиона и Джинни сели напротив них, на них были красные с золотом шарфы и такие же перчатки. — О, Рон… Нервничать — хороший признак, я не думаю, что ты можешь хорошо сдать экзамены, если совсем не нервничаешь, — искренне сказала Гермиона. — Привет, я болею за Гриффиндор, — Луна Лавгуд неожиданно появилась в сопровождении Терри Бута, который застенчиво улыбнулся и кивнул Гермионе. Луне не нужно было даже этого говорить, ведь за какую команду она болела было очевидно по огромной шляпе в виде головы льва, которая была на ней надета, и которая была зачарована, чтобы моргать, принюхиваться и даже громко рычать. — Знаешь, я хотела чтобы в пасти льва была змея, которая будет представлять Слизерин, но у меня не было времени. В любом случае… Удачи, Рональд! — Пока, Гермиона, я займу для тебя место, — тихо сказал Терри, прежде чем проводить Луну к выходу. Анджелина пришла за Гарри и Роном, ей пришлось говорить громко, чтобы перекричать скандирование за слизеринским столом. Все смеялись, но не Малфой. Он убийственным взглядом смотрел на Гермиону. Девушка покачала головой. Нет, он убийственно смотрел на Рона и Гарри. Почему он должен был смотреть на нее? — Удачи, Рон, — сказала Гермиона, встав на цыпочки и поцеловав его в щеку. — И тебе, Гарри. Рон, казалось, немного пришел в себя, когда они шли обратно через Большой зал. Он коснулся того места на своем лице, куда его поцеловала Гермиона, и выглядел озадаченным, как будто не совсем понимал, что только что произошло. Гермиона вышла из Большого зала в сопровождении Джинни, но едва она дошла до двери, как чья-то массивная фигура толкнула ее в плечо и заставила упасть на колени. — Смотри, куда идешь, Грейнджер, — она увидела затылок Малфоя, который в своей квиддичной форме шел, обняв Пэнси за плечи. — Глупый хорек! — крикнула Джинни ему вслед, помогая Гермионе подняться. Девушки пришли на поле и сразу заметили шапку Луны. Они поднялись по лестнице и сели рядом с Невиллом и Терри. — Привет, — с улыбкой сказал Терри, — я принес нам тыквенный сок. Он кивнул в сторону парящего ведерка со льдом (буквально — лед в форме ведра), в котором стояло несколько бутылок сока. — Ух ты, это невероятно. Ты превратил ведро в лед? — Это не так уж и сложно, но я нахожу это более… элегантнее, чем просто использовать охлаждающие чары. — Действительно, — хихикнула Гермиона. Джинни налила себе и Луне сока, но Гермиона только грызла ногти. Она волновалась за своих друзей. Выражение лица Малфоя… Тот факт, что Крэбб и Гойл теперь были загонщиками… У нее было плохое предчувствие по поводу сегодняшнего дня. Команды взяли в руки метлы и друг за другом вышли из раздевалок в центр поля. Их встретил оглушительный рев, в котором Гарри все еще слышал пение, хотя оно и было заглушено одобрительными возгласами и свистом. Новый капитан, Монтегю, был сложен как горилла, с массивными предплечьями, похожими на орка. За его спиной маячили Крэбб и Гойл, почти такие же крупные, глупо моргая и размахивая своими новыми битами. Малфой парил в стороне, солнечный свет играл на его белокурой голове. — Капитаны, пожмите друг другу руки, — приказала судья мадам Хуч, когда Анджелина и Монтегю поравнялись. — Садитесь на свои метлы… — мадам Хуч поднесла свисток ко рту и дунула. Мячи были выпущены, и четырнадцать игроков выстрелили вверх. Гарри и Малфой взлетели выше остальных и оглядывались в поисках золотого отблеска. — А это Джонсон — Джонсон с квоффлом, вы бы знали как она хороша в квиддиче, я говорил ей это много лет, но она все еще не хочет встречаться со мной– — ДЖОРДАН! — закричала профессор Макгонагалл. — Просто забавный факт, профессор, который добавляет немного интереса — и она уклонилась от Уоррингтона, она обошла Монтегю, она — ой — получила удар сзади от Крэбба… Монтегю поймал квоффл, Монтегю вернулся на поле и — отличный удар от Джорджа Уизли Монтегю бьет бладжером в голову, он роняет квоффл, который ловит Кэти Белл, Кэти Белл из Гриффиндора отдает обратную передачу Алисии Спиннет, и Спиннет улетает… Гермиона перестала слушать, как только почувствовала теплое прикосновение к своей щеке. Она подпрыгнула от неожиданности, обнаружив лицо Терри в нескольких дюймах от себя. Он тоже выглядел испуганным. — О, прости, Гермиона, — быстро сказал он, отодвигаясь, — там было немного варенья… — 10 ОЧКОВ СЛИЗЕРИНУ, — услышала Гермиона крик Ли. Толпа зеленых и серебряных трибун начала подпевать: Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! Квоффл Рон поймать не может, Победить он нам поможет, На помойке он родился, Слизерину пригодился. — И Алисия отдает пас Анджелине! — Ли крикнул. — Давай же, Анджелина, похоже, ей осталось обыграть только вратаря! — ОНА БЬЕТ — ОНА — ааааа… — сказал Ли, когда Блетчли, вратарь Слизерина, спас ворота; он бросил Квоффл Уоррингтону, который умчался с ним, лавируя между Алисией и Кэти. Пение снизу становилось все громче и громче по мере того, как он приближался к Рону. — ЕЩЕ 10 ОЧКОВ СЛИЗЕРИНУ. Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! Гермиона почувствовала, как у нее пересохло во рту, и сделала первый глоток тыквенного сока. 20-30-40… Вскоре Слизерин выигрывал более чем на 70 очков, и она больше не могла смотреть. КВОФФЛ РОН ПОЙМАТЬ НЕ МОЖЕТ, ПОБЕДИТЬ ОН НАМ ПОМОЖЕТ, НА ПОМОЙКЕ ОН РОДИЛСЯ, СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛСЯ. Ощущая тяжесть в животе, Гермиона поняла, что Гарри больше минуты неподвижно висел в воздухе, наблюдая за ходом матча, даже не думая о том, где находится снитч. Малфой все еще кружил по стадиону… Пока не перестал. Он наклонился вперед на своей метле, чтобы придать ей аэродинамику, и полетел к краю поля. На их сторону поля. Где были Гермиона, Луна, Невилл, Джинни и Терри. Он летел с бешеной скоростью. Гермиона ахнула, роняя бутылку с соком. Джинни и Невилл пригнулись, чтобы избежать столкновения. Луна сохраняла невозмутимое выражение лица. Терри обнял Гермиону за плечи и притянул к себе. Она стиснула зубы и приготовилась к удару. Но этого так и не произошло. Не более чем в футе от них Малфой остановился, его глаза светились гордостью. Он сжал левую руку в кулак и поднял ее. Он бросил один полный отвращения взгляд на Гермиону, прежде чем повернуться к толпе слизеринцев. Он поймал снитч. Это был первый раз, когда Гарри проиграл со времен игры на третьем курсе против Хаффлпаффа, и в тот раз по вине дементора. Это была первая игра Рона. Впервые за много лет Гриффиндор проиграл Слизерину. Их сторона трибун молчала. БАМ Крэбб отправил бладжер прямо в поясницу Гарри, и тот слетел с метлы. Мадам Хуч подлетела к Крэббу, чтобы отругать его за нечестную игру. Гермиона бросилась к полю, чтобы посмотреть, все ли в порядке с ее другом. Когда она подошла, Малфой и Поттер стояли грудь в грудь. Ну, почти, поскольку Гарри был на полфута ниже Малфоя. Как это всегда бывало, когда Гермиона нервничала, в голове у нее вертелись факты, когда она бежала в их направлении. 220-10, самая большая разница в счете с 1937 года. 31 минута игры. Она мало что знала о квиддиче, но была уверена, что резкий тормоз Малфоя перед тем, как влететь в них, тоже был впечатляющим. И все же Малфой выглядел взбешенным. Он покраснел и почти задыхался от гнева. Его все еще сжатые в кулаки руки не выпустили снитч, и он даже не взглянул в сторону своей празднующей команды или кричащей толпы. — Я никогда не видел вратаря хуже… Но, с другой стороны, он родился на помойке, — выплюнул Малфой. — Тебе понравилась наша песенка, Поттер? Мы хотели написать еще пару куплетов! Но не смогли подобрать рифмы к «толстяку и уродине» — мы хотели спеть о его матери… — Заткнись, Малфой, — крикнула Гермиона, пытаясь схватить Гарри за руку. Он не пошевелился. Казалось, слова Гермионы разозлили Малфоя еще больше, но он даже не обратил на нее внимания. — Мы также не могли вписать строчку о «бесполезном неудачнике» про его отца… Фред и Джордж поняли, о чем говорил Малфой. На полпути к лестнице они застыли, оглядываясь на Малфоя. — Не надо! — сразу же сказала Анджелина, беря Фреда за руку. — …но тебе ведь нравятся Уизли, не так ли, Поттер? — усмехнулся Малфой. — Проводишь там каникулы и все такое, не так ли? Не понимаю, как ты терпишь эту вонь, но, полагаю, после жизни с маглами, даже в лачуге Уизли пахнет нормально… Гарри схватил Джорджа, который теперь был рядом с ними. Тем временем Анджелине, Алисии и Кэти потребовались совместные усилия, чтобы помешать Фреду наброситься на Малфоя, который хохотал как сумасшедший. Гермиона огляделась в поисках мадам Хуч, но та все еще ругала Крэбба за его атаку бладжером. — Или, возможно, — сказал Малфой, ухмыляясь, не сдвинувшись ни на дюйм, — Ты можешь вспомнить, как воняло в доме твоей матери, Поттер! Поэтому ты окружил себя грязнокровной шлюхой и мальчиком для битья Уизли, чтобы напоминать себе… Разъяренный Гарри оттолкнул Гермиону на землю, и они с Джорджем бросились к Малфою. Они, казалось, совершенно забыли о том, что все учителя наблюдают за ними. Все, чего они хотели — это причинить Малфою как можно больше боли. У Гарри и Джорджа не было времени вытащить палочки, и они просто сосредоточились на том, чтобы наносить удары Малфою кулаками. — Гарри! ГАРРИ! ДЖОРДЖ! НЕТ! — Гермиона и другие девочки кричали, в то время как Джордж размахивал кулаками рядом с Гарри, а Малфой продолжал смеяться. — ИМПЕДИМЕНТА, — закричала мадам Хуч. — Что, по-вашему, вы делаете? Малфой растянулся на земле с окровавленной ухмылкой человека, который получил именно то, что хотел. — Я никогда не видел подобного поведения! Возвращайтесь в замок, вы оба, и прямиком в кабинет Макгонагалл! Идите! Сейчас же! Гарри и Джордж ушли с поля, оба тяжело дыша и не произнося ни слова. Гермиона чувствовала, как мир кружится вокруг нее, и едва заметила, как Джинни отвела ее обратно в комнату Гриффиндора. Она сидела там и чувствовала, что ее зрение и слух затуманиваются, пока Анджелина жаловалась на то, что Амбридж навсегда запретила Гарри и близнецам играть в квиддич. Рон пытался уйти из команды, но девушка запретил ему. Джинни вызвалась быть ловцом, а Дин Томас — загонщиком. Гермиона смутно помнила, когда все, кроме нее, отправились спать. Или когда она взяла свою волшебную палочку и вышла из общей комнаты. Или когда она прибыла в больничное крыло. Игра прошла практически без травм, поэтому занята была только одна кровать. Рядом с его кроватью лежало множество писем, сладостей и цветов. Малфой не спал. Он лежал, скрестив руки на затылке, и со скучающим видом смотрел в потолок. На нем была шелковая зеленая пижама, и его лицо практически сияло в лунном свете, таким бледным он был. — Как ты смеешь? — прошипела Гермиона, оказавшись достаточно близко. Он посмотрел на нее и приподнял бровь, не потрудившись ответить. — Что с тобой не так?» — настаивала она. — Что в тебе такого сломленного и гнилого? Ты ПОБЕДИЛ! Как ни странно, он тихо усмехнулся. — Что с тобой не так, Грейнджер? — спросил он, его голос звучал весело и совершенно непринужденно. — Почему ты здесь? Моральные принципы гриффиндорцев включают в себя и избиение больных? — Я не буду тебя бить. Я не прикоснусь к тебе. Ты меня запятнаешь, — холодно сказала она. В нем промелькнула обида, но она исчезла прежде, чем она успела убедиться, что вообще увидела такую эмоцию на его лице. — Зачем ты это сделал? Зачем ты все это говорил? — спросила Гермиона. — Ты же уже победил. Он что-то рассеянно проговорил себе под нос. — Я тебя не понимаю, — раздраженно сказала она. — Раньше я думала, что это зависть к славе Гарри и все такое.… Но ты популярен. Ты целуешься с дюжиной разных девушек. Ты слизеринский принц, у тебя так много поклонников. Ты тоже неплох на уроках. Я знаю, что ты такой же, как я, — Малфой фыркнул. — Зачем ты это сделал? — Что я сделал? А ты спрашивала у святого Поттера такой же вопрос? — с горечью спросил он, не глядя на нее. — Это он напал на меня. — Не смей, — прошипела Гермиона. — Ты спровоцировал его. Ты улыбался. Ты получил, что хотел. Гарри и близнецам запрещено играть в квиддич навсегда. — Ты думаешь, я получил, что хотел? — он злобно сплюнул. Казалось, она впервые получила от него реакцию на ее слова. — Почему, блять, ты думаешь, что можешь знать что-то о том, чего я хочу, Грейнджер? Ты, блять, совсем не знаешь меня, и не думай об обратном только из-за того дурацкого поцелуя давным-давно и из-за того, что ты все время следишь за мной. Очнись, Грейнджер, ты не первая девушка, которая в меня влюблена… Гермиона ахнула. — Я не… — Ты меня ни хрена не знаешь, — выплюнул он, приподнимаясь. — Даже не пытайся сделать из меня свой следующий проект после того, как вся эта история с домашними эльфами пошла наперекосяк. Ты не сможешь понять меня или изменить, рассказывая грустные истории о Поттере, Уизли или Лонгботтоме. Мне, блять, все равно. — Я ни во что тебя не превращаю, — обиженно сказала она. — Я не такая, как пожиратели смерти, которыми ты, кажется, так восхищаешься, — он пристально посмотрел на нее. — Я не навешиваю на людей ярлыки «грязнокровок» или «предателей крови» и не считаю их неполноценными. Я не думаю, что кто-то автоматически становится злым только потому, что он слизеринец. Так что извините меня за попытку понять, почему кто-то опускается так низко, чтобы оскорбить чью-то семью… — ТЫ ДУМАЕШЬ, ЭТО НИЗКО? — прорычал он, вскакивая с кровати и хватая ее за подол мантии. — Ты думаешь, обзывать чью-то маму — это низко? — Малфой разразился маниакальным смехом. — Грейнджер, ты ни черта не знаешь. Это, — сказал он, указывая на себя, — ничто. НИЧТО по сравнению с… — он раздраженно провел рукой по волосам. — Ничто по сравнению с тем, что грядет. Это детская забава. И если ты и твои друзья не можете справиться даже с этим, тогда вы можете просто сдаться Темному лорду. Гермиона была напугана. Она сделала шаг назад, вырываясь из его хватки. — Вот и все. Наконец-то, черт возьми, — сказал он, угрожающе ухмыляясь. Гермиона медленно покачала головой. Монстр перед ней наконец-то раскрылся. — Бойся. ДЕРЖИСЬ ОТ МЕНЯ ПОДАЛЬШЕ! — крикнул он ей вслед, когда Гермиона убежала. 3 Ноября Д: Я бы никогда не смог быть на месте Беньтиньо. Г: Ты о чем? Д: Я бы убил обоих. И Эскобара и Капиту, если бы подозревал что мне изменяют. Г: Ты бы убил? Из-за ревности? Д: Я ненавижу делиться. 4 Ноября Д: Я просто хочу почувствовать что-то настоящее. Г: Я настоящая. Я твой друг. 16 Ноября Между встречами Отряда Дамблдора, разговорами с Д, подготовкой к СОВ и прогулками с Терри Бутом практически каждый день, у Гермионы не оставалось свободного времени. Но никакие дела не помешали ей отправиться в хижину Хагрида, когда тот вернулся. 17 Ноября В Выручай-комнате они столкнулись с гигантским слизняком. Как только Гермиона произнесла «Фините Инкантатем» и вернула Терри человеческий облик, он рассказал им, как слизеринцы загнали его в угол и заколдовали. — Черт возьми, Терри. Это что, уже третий раз за неделю? Они пристают к тебе больше, чем к Невиллу, — сказал Рон, и Невилл кивнул. — Они становятся более жестокими в своих проделках под покровительством Амбридж, — пожаловалась Джинни. — Да… Сегодня мы будем изучать защитные заклинания, — обеспокоенно сказал Гарри. — Мы не можем атаковать их в ответ, потому что мы понесем наказание. Но будьте всегда начеку и не позволяйте им схватить вас. Думай об этом как о тренировке перед встречей с реальными плохими людьми. — Слизеринцы — плохие люди, — пробормотал Деннис Криви. — Это не так, — сказала Гермиона, сжав губы в тонкую линию. — Они — детская забава по сравнению со своими родителями. Все замолчали, услышав ее слова. Ну, на самом деле, слова Малфоя. 19 Ноября Гермионе пришлось так сильно впиться ногтями в ладони, что она почувствовала свою кровь. Амбридж «инспектировала» их урок по Уходу за магическими существами. Хагриду было не по себе, и, честно говоря, кому бы не было не по себе? Отвратительная розовая жаба разговаривала с ним так, словно он был каким-то диким, глупым зверем, писала всякую чушь и искажала каждое его слово в угоду своим предубеждениям. Конечно, слизеринцам это нравилось. Пэнси дошла до того, что сказала, что большую часть времени не может понять рычания Хагрида. Амбридж утверждала, что Хагрид был агрессивен и что ученики его боялись. — Это неправда! Хагрид безобиден, — запротестовала Гермиона. — Он наполовину великан, мисс Грейнджер. Любой, кто говорит, что он безобиден, определенно не очень умен, — парировала Амбридж. Г: Ты видишь фестралов? Д: Да. А ты? Г: Нет. Кто умер на твоих глазах? Д: Несколько человек. 18 Декабря До рождественских каникул оставалось всего несколько дней, когда у них состоялось последнее собрание армии Дамблдора. Гермиона захотела остаться с Роном и Гарри, чтобы помочь с уборкой и составить кое-какие планы на следующий семестр. И все же, когда она увидела, что Чо Чанг задерживается дольше, чем необходимо, она поняла, что должна уйти как можно скорее. — Пойдем, Рон, — сказала она, потянув за собой друга. — Привет… Гермиона, — ее позвал Терри, как только они оказались в коридоре на седьмом этажа. — Рон… не возражаешь, если я украду ее на несколько секунд? Уши Рона покраснели, но он кивнул: — Увидимся в башне, Миона, — Рон быстро спустился по лестнице. Гермиона, прижимая книги к груди, зашагала рядом с Терри. — Мне было очень весело в этом году. Я всегда считал вас троих немного сумасшедшими из-за всего, во что вы ввязывались, — усмехнулся Терри. — Но теперь я вижу, что нарушать правила и жить приключениями — это весело. — Иногда, — хихикнула Гермиона, заправляя локон за ухо. — В остальное время это очень пугает. — Что ж… тогда хорошо что мы тренируемся, верно? — Да… определенно хорошо быть г– Гермиона не договорила, потому что Терри остановился и повернулся к ней лицом. Он нежно взял ее за руку и посмотрел на нее с теплотой в зеленых глазах. — Ты мне очень нравишься, Гермиона, — застенчиво сказал он. — Ты такая умная, красивая и преданная… Он замолчал, дергая прядь, которую она только что поправила, так что она выпрямилась, а затем отскочила, снова завиваясь. — Терри… — начала она, но он остановил ее поцелуем. Его губы были мягкими и теплыми. Он поцеловал ее нежно и бережно, положив свободную руку ей на спину. Достаточно высоко, чтобы это считалось приличным. Гермиона поцеловала его в ответ. Она нежно приоткрыла рот, чтобы пососать его нижнюю губу, и это заставило его улыбнуться в ответ на поцелуй. — О, меня сейчас вырвет, — усмехнулась Пэнси Паркинсон. Гермиона и Терри вздрогнули и отодвинулись друг от друга на некоторое расстояние. На несколько ступенек ниже них стояли Пэнси и Малфой, его рука крепко обнимала ее за талию. На ее лице была угрожающая ухмылка, а он выглядел скучающим. — Ученикам не разрешается целоваться в школе после комендантского часа, — растягивая слова, произнес он. — Мне придется снять с тебя тридцать очков и назначить тебе неделю отработки. Пэнси взвизгнула от восторга. — Ты не можешь снимать очки со старосты, Малфой, — прошипела Гермиона,. — Или назначать отработки. — К сожалению, я в курсе, — прошипел Малфой, — Но, насколько я знаю, Бут не является старостой. — Это нечестно, — начала Гермиона. — Пожалуйста, возвращайтесь в свои комнаты, — сказала Панси наигранно важным голосом. — И воздержись от своих магловских похотливых наклонностей, Грейнджер, — с отвращением произнес Малфой. Гермиона, которая уже начала уходить, развернулась на каблуках. — Что?! — Не смей так с ней разговаривать! — Терри направил палочку на Малфоя. — Это еще 20 очков с Когтеврана, — ядовито заметила Панси. Малфой тоже поднял палочку. Гермиона положила ладонь на поднятую руку Терри и покачала головой: — Не надо, пожалуйста… Затем она повернулась к Пэнси. — Ты согласна с ним, Пэнси? — Что? — Ты тоже думаешь, что у меня развратные наклонности? — Ну что ж. в прошлом году ты набрасывалась на каждого чемпиона, которого только могла, все знали– — А ты бы не сочла развратным отсосать чьему-нибудь парню в поезде? — Гермиона ухмыльнулась. — Заткнись, — прошипел Малфой. — Или, может быть, перепихнуться по-быстрому в ванной старост? Целоваться с кем-то в потайной нише? Поцелуи в пустом кабинете? — О чем, черт возьми, ты говоришь, Грейнджер? — раздраженно спросила Панси. Гермиона воспользовалась моментом, чтобы насладиться обстановкой. Глаза Малфоя предупреждающе горели, Терри выглядел совершенно сбитым с толку, а Пэнси, казалось, была готова вспыхнуть. — Ну что ж… Я не делала ничего из выше мною перечисленного. — Грейн… — Малфой попытался ее остановить. — Но многие других девушки это делали, — спокойно сказала Гермиона, растягивая каждое слово. — С твоим парнем, Пэнси. — Блядская грязнокровная шлюха, — потрясенно выдохнул Малфой. — О чем, черт возьми, она говорит, Драко? — огрызнулась на него Пэнси. Гермиона взяла Терри за руку и потянула его за собой, чтобы пройти мимо пары. Пэнси была ниже Малфоя ростом, но выглядела дико, крича на него и теребя его рубашку своими наманикюренными пальчиками. — И я слышу это от Грейнджер?! — Ты такой ублюдок! — Все кончено, черт возьми! — Не смей ко мне прикасаться! Гермиона все еще слышала ее крики, даже находясь двумя или тремя этажами ниже. Она не слышала что говорил ей Малфой. Терри смеялся рядом с ней. — Не хочешь объяснить мне, что это было? — Я видела его с несколькими другими девушками. Я никогда не собирался ничего говорить, потому что это не мое дело, а еще потому, что Пэнси — та еще корова. Но… Если он считает, что может говорить о моих отношениях, то я тоже буду говорить о его. — Я продолжу это повторять. Ты крутая, Гермиона. — Мне так жаль, что тебя оставили после уроков и ты потеряла 50 очков. — Это определенно того стоило. 19 Декабря Гермиона проснулась и обнаружила, что близнецы, Джинни, Рон и Гарри куда-то исчезли. Макгонагалл пришла объяснить, что на Артура Уизли напали в Министерстве и что она должна будет срочно отправиться на Площадь Гриммо на следующий день. — Как они узнали, что на него напали? — спросила Гермиона. Макгонагалл сжала губы в тонкую линию. — На самом деле, не мне об этом говорить, мисс Грейнджер. Но, похоже, мистер Поттер как-то связан с Тем-Кого-Нельзя-Называть… Я должна попросить вас с мистером Уизли присматривать за ним. 22 Декабря Около шести часов вечера Гермиона появилась на Площади Гриммо, и миссис Блэк снова начала кричать из рамки своего портрета: — ГРЯЗНОКРОВКА В ДОМЕ МОЕЙ СЕМЬИ. — Гарри в комнате Клювокрыла, — печально сказал Рон, — и не хочет выходить. Джинни кивнула головой, как бы соглашаясь со своим братом. Гермиона поднялась наверх и постучала. — Я знаю, что ты там. Не мог бы ты выйти, пожалуйста? Я хочу с тобой поговорить. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты планировала кататься на лыжах с мамой и папой? — Ну, по правде говоря, лыжи — это не совсем мое.… Так что я приехала сюда на Рождество. Только не говори Рону. Я сказал ему, что кататься на лыжах — это действительно здорово, потому что мои рассказы его веселили. Мама и папа немного расстроились, но я сказал им, что все, кто серьезно относится к экзаменам, остаются учиться в Хогвартсе. Они хотят, чтобы у меня все было хорошо, они поймут. В любом случае, пойдем в твою спальню, мама Рона разожгла там камин и принесла бутерброды. Гарри последовал за ней на второй этаж, где их ждали Джинни и Рон. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Гермиона. — Хорошо. — Не лги, Гарри, — нетерпеливо сказала она. — Рон и Джинни говорят, что ты прятался от всех с тех пор, как вернулся из больницы Святого Мунго. — Они так сказали? — спросил Гарри, свирепо глядя на Рона и Джинни. Рон уставился себе под ноги, но Джинни, казалось, ничуть не смутилась. — Ну, это правда! И ты отказываешься на нас смотреть. — Это вы, ребята, на меня не смотрите, — сердито сказал Гарри. — Может быть, вы просто скучаете друг по другу, — хихикнула Гермиона. — Очень забавно. — О, перестань чувствовать себя недопонятым, Гарри. — Я знаю, вы все думаете, что я сумасшедший или одержимый, говорите обо мне и… — Мы хотим поговорить с тобой, — голос Джинни был полон страданий. — Зачем мне это? — огрызнулся Гарри. — Может быть, потому, что я испытывала на себе чары Сами-Знаете-Кого и могу рассказать тебе, каково это, — Джинни сплюнула. Гарри покраснел и отвел взгляд. — У тебя были большие пробелы в памяти, после которых ты не помнил что ты делал? — спросила рыжеволосая, и, когда Гарри покачал головой, добавила: — Значит, он не владеет тобой. Может быть, ты просто способен читать его мысли или что-то в этом роде. — Гарри, у тебя уже были такие сны раньше, — сказала Гермиона. — В прошлом году у тебя были проблески того, что замышлял Волдеморт. — Это другое, Гермиона! Я был той змеей, может быть, Волдеморт перенес меня в Лондон и… Гермиона раздраженно вздохнула: — Ради бога! В ХОГВАРТСЕ НЕЛЬЗЯ АППАРИРОВАТЬ. — Ты же не вставал с постели, приятель, — сказал Рон. — Я видел, как ты метался во сне не меньше минуты, прежде чем мы смогли тебя разбудить. 25 Декабря Праздники в родном доме Гермионы всегда проходили очень весело. Но ее родители не были шумными людьми, и она была единственным ребенком в семье, так что они было скорее… тихими. Однако канун Рождества в штаб-квартире Ордена, несмотря на недавние события, которые всех немного утомили, был шумным, многолюдным и в целом очень веселым. Никто не казался счастливее Сириуса, который распевал рождественские песни, развешивая украшения. Видимо, он действительно был рад праздновать Рождество вне стен Азкабана. Он больше не был таким угрюмым как этим летом. Теперь он, казалось, был полон решимости, чтобы все были довольны праздником, и не пожалели что не проведут его в Хогвартсе. Сириус неустанно трудился в преддверии Рождества, убирая и украшая дом так, что к тому времени, когда они все легли спать, Площадь Гриммо была едва узнаваема. Потускневшие люстры были теперь увешаны не паутиной, а гирляндами из остролиста и золотыми и серебряными лентами. Волшебный снег грудами блестел на потертых коврах, огромная рождественская елка, подаренная Наземникусом и украшенная живыми феями, заслоняла от глаз фамильное древо Сириуса, и даже чучела голов эльфов были увешаны шапками и бородами Дедов Морозов. Утром двадцать пятого Гермиона проснулась с множеством подарков от родителей и друзей. Она начала с записки от профессора Макгонагалл. Вы получили эти подарки в Хогвартсе. Я взяла на себя смелость отправить их, чтобы Вам не пришлось ждать окончания каникул. Там была книга «Новая теория нумерологии» от Гарри. Духи от Рона. Чехол для волшебной палочки от Тонкс. Книга по защитной магии от Люпина и Сириуса. Кожаная сумка от Хагрида. Терри подарил ей перо для быстрого письма, чтобы она могла делать более подробные записи во время занятий. Джемпер с буквой «Г» от Молли. Удлиняющееся ухо от близнецов. Резинки для волос и средства по уходу за собой от Лаванды и Парвати. Красивое перо от Джинни. Кожаные ботинки от ее родителей и… Там была черная коробка без каких-либо записей. Внутри она обнаружила изящное ожерелье с львицей в атакующей позе в качестве кулона. Оно было из чистого золота, но глаза львицы были сделаны из крошечных рубинов. Гермиона хотела надеть его сразу, но знала, что было бы неразумно делать это, не проверив его предварительно. В конце концов, за прошлый год она получила достаточно писем с ненавистью, чтобы знать, что нельзя доверять никакой корреспонденции. Она спустилась вниз, чтобы попросить Билла взглянуть и проверить его на наличие проклятий, когда обнаружила, что миссис Уизли плачет из-за того, что Перси прислал ее подарок, не спросив и слова об отце. Гермиона восхищалась умом Перси, его респектабельным поведением, а также тем, что он был старостой школы… Но он действительно бросил свою семью, чтобы обеспечить себе место в Министерстве, и это было просто… очень по-слизерински с его стороны. — Билл, как ты думаешь, ты мог бы взглянуть на это? — Конечно, Миона. Что это? — вежливо спросил он, убирая руку с плеча матери и поворачиваясь, чтобы взять коробку с ожерельем из рук Гермионы. — Э-э… Это подарок, — нервно сказала она. — Хотя я не знаю, кто его прислал. — О… — Билл казался озадаченным. — Что ж, я посмотрю. Но я уже могу сказать тебе кое-что: это ожерелье новое. — Правда? — Да, видишь эти отметины прямо здесь? Это говорит о том, что золото было отлито недавно. Со временем они поблекнут. — Что это? — спросил Рон, спускаясь с лестницы вместе с Гарри. Гермиона быстро закрыла коробку и подтолкнула ее к Биллу, как молчаливое предупреждение, чтобы он ничего не говорил. Он, похоже, понял намек и спрятал коробку в карман. Гермиона вытащила сверток из-под мышки и отвлекла мальчиков. — Я приготовила подарок для Кричера, — радостно сообщила она. Все посмотрели на нее с упреком, даже после того, как она заверила их, что это не одежда, так как знала, что домашний эльф слишком много знает, чтобы его отпускать на свободу. И все же она сшила ему стеганое одеяло, чтобы повесить в его комнате, вернее, в его логове. Они отнесли его туда, где нашли огромную фотографию Беллатрисы Лестрейндж. Сириус с отвращением посмотрел на фотографию и вслух прокомментировал, что уже некоторое время не видел Кричера. После рождественского обеда Уизли, Гарри и Гермиона планировали нанести мистеру Уизли еще один визит в сопровождении Грозного Глаза и Люпина. Приемная больницы Святого Мунго выглядела по-праздничному: хрустальные шары были раскрашены в красный и золотой цвета, остролист висел у каждой двери. В каждом углу сверкали белоснежные рождественские елки, покрытые волшебным снегом и сосульками, каждая из которых была увенчана сверкающей золотой звездой. Здесь было не так многолюдно, как в прошлый раз, когда они были здесь. Они нашли мистера Уизли лежащим в постели с остатками ужина из индейки на подносе и довольно застенчивым выражением лица. — Все в порядке, Артур? — спросила миссис Уизли. — Я в порядке. Вскоре миссис и мистер Уизли начали спорить из-за того, что Артур позволил начинающему целителю проверить магловские швы на своих ранах, из-за чего они стали кровоточить сильнее. — Я бы не отказался от чашки чая, — сказал Гарри, вскакивая на ноги. Гермиона, Рон и Джинни почти бегом последовали за ним к двери. — Типичный папа, — сказала Джинни, качая головой, когда они направились по коридору. — Ну, знаешь, они действительно хорошо помогают при ранах, не полученных магическим способом. Полагаю, что-то в яде этой змеи растворяет их или что-то в этом роде. Интересно, где здесь находится чайная? Они прошли по коридору, миновали двойные двери и оказались на шаткой лестнице, увешанной портретами целителей. Когда они поднимались по ней, разные целители окликали их, диагностируя странные заболевания и предлагая ужасные лекарства. — Какой это этаж? — Я думаю, это пятый, — сказала Гермиона. — Нет, это четвертый, — спорил Гарри. Но когда они ступили на лестничную площадку, Гарри резко остановился, уставившись на маленькое окошко в двустворчатых дверях с надписью «ПОВРЕЖДЕННЫЕ ЗАКЛИНАНИЯМИ». Какой-то мужчина смотрел на них, прижавшись носом прямо к стеклу. У него были волнистые светлые волосы, ярко-голубые глаза и широкая рассеянная улыбка, обнажающая ослепительно белые зубы. — Черт возьми! — воскликнул Рон. Гермиона ахнула: –Боже мой! Это же профессор Локонс! — Здравствуйте, — сказал он, широко улыбаясь. — Дети, не хотите ли автограф? — Ничуть не изменился, — усмехнулся Гарри. — Как вы, профессор? — виновато спросил Рон. Ведь именно его палочка повредила рассудок учителя. — Я в полном порядке, спасибо! — радостно воскликнул Локонс, доставая из кармана довольно потрепанное павлинье перо. — Итак, сколько автографов вы бы хотели получить? Теперь, я наконец могу писать буквы слитно, знаете ли! — Златопуст, ты непослушный мальчик, куда это ты запропастился? — целительница торопливо прошла по коридору, тепло улыбаясь Гарри и остальным. — О, Златопуст, к тебе посетители! Как мило, да еще в Рождество! Вы знаете, к нему никогда не приходят посетители, бедняжка, и я не могу понять почему, он такой милый, не так ли? — Мы раздаем автографы! — казал Локонс целителю с еще одной ослепительной улыбкой. — Они хотят много автографов, и не примут отказа! Я просто надеюсь, что у нас будет достаточно фотографий! Целительница очень гордилась Локонсом. Она была убеждена, что его желание раздавать автографы было признаком того, что к нему возвращается память. Она так хвалила ребят за их визит к старому профессору, что они почувствовали себя слишком виноватыми, чтобы не последовать за ней в его палату, пообещав друг другу не задерживаться надолго. — Это наша палата для долгосрочного пребывания, — вполголоса сообщила она Гарри, Рону, Гермионе и Джинни. — Для пациентов с самыми стойкими повреждениями от заклинаний. Конечно, при интенсивном лечении зельями и чарами, а также при небольшом везении, мы можем добиться некоторых улучшений. Златопуст, похоже, начинает понемногу приходить в себя, и мы заметили, что состояние мистера Боуда заметно улучшилось. Кажется, к нему возвращается дар речи, хотя он пока не говорит ни на одном из известных нам языков. Ну что ж, мне пора заканчивать раздавать рождественские подарки. Я оставлю вас всех поболтать. Гермиона огляделась и ахнула, увидев темно-каштановые волосы и широкие плечи своего гриффиндорского друга. Невилл признался ей, что его родители постоянно проживают в больнице из-за последствий круциатуса, наложенным Беллатрикс Лестрейндж и Барти Краучем-младшим. И все же, почему-то, она была потрясена, увидев его там. Она чувствовала, будто они вторглись в его личную жизнь. Рядом с ним стояла грозного вида старая ведьма в длинном зеленом платье, побитом молью лисьем мехе и остроконечной шляпе, украшенной, без сомнения, чучелом грифа. Гермиона попыталась развернуться и увести оттуда своих друзей, чтобы дать Невиллу возможность побыть одному, но Рон оказался проворнее. — Это мы, Невилл! — радостно воскликнул Рон, поднимаясь на ноги. — Ты видел? Локонс здесь! Кого ты навещал? — Это твои друзья, дорогой? — любезно спросила бабушка Невилла, подходя к ним. Невилл выглядел так, словно предпочел бы оказаться где угодно, но только не здесь. Его пухлое лицо залил багровый румянец, и он старался не встречаться взглядом ни с кем из них. — Вы, должно быть, Гарри Поттер, Невилл очень хорошо отзывался о вас, — сказала старая ведьма, пожимая Гарри руку,. — А вы двое явно Уизли… Я знаю ваших родителей — не очень хорошо, конечно, но они прекрасные люди, прекрасные люди… А вы, должно быть…? — Гермиона, — подсказал Невилл. — Да, Невилл мне о вас рассказывал. Вы помогли ему выпутаться из нескольких неприятных ситуаций, не так ли? Он хороший мальчик, но, боюсь, не унаследовал талантов своих родителей, — сказала она, бросив на Невилла суровый, оценивающий и жалостливый взгляд поверх своего довольно костлявого носа, а затем рассеянным взглядом указала рукой на мужчину и женщину, лежащих позади нее. — О, Невилл очень талантлив. Видите ли ли, у нас есть клуб для уроков по защите, и он обезоружил меня… — Гермиона начала что-то быстро говорить, но Рон был слишком глуп, чтобы держать язык за зубами. — Невилл, твои родители? Они здесь работают? — Ты что? Ты не рассказывал о них своим друзьям, Невилл? — резко спросила миссис Лонгботтом. — Совсем нет! — Гермиона быстро сказала. — Он сказал мне, что очень гордится ими! — И мне тоже, — добавил Гарри. — Ты должен гордиться, Невилл, гордиться! Они отдали свое здоровье и рассудок не для того, чтобы их единственный сын стыдился их! Весь ваш курс должен знать о них! — Я… я не стыжусь, — еле слышно произнес Невилл, глядя в пол. — Что ж, у тебя весьма забавный способ показать это! — сказала миссис Лонгботтом. — Последователи Сами-Знаете-Кого довели моего сына и его жену до безумия пытками. Знаете, они были аврорами и пользовались большим уважением в волшебном сообществе. Они оба очень одаренные. Я– да, Элис, дорогая, в чем дело? Мать Невилла, крадучись, шла по палате в ночной рубашке. Казалось, она не хотела говорить или, возможно, была не в состоянии, но она сделала робкое движение в сторону Невилла, держа что-то в вытянутой руке. Невилл протянул руку, в которую его мать уронила пустую обертку от жевательной резинки «Дробл Бест». Невилл тихо сказал: — Спасибо, мам. Его мать, пошатываясь, пошла обратно по палате, напевая что-то себе под нос. Невилл с вызывающим видом оглядел остальных, словно ждал от них смешков. — О, о, Мерлин, прости меня, — выдохнула миссис Лонгботтом, поворачиваясь к Гермионе. — Ты Гермиона Грейнджер? — Да? — О, мисс Грейнджер, я совсем забыла! Как глупо с моей стороны! — сказала она, схватив Гермиону за запястья. — Я надеялась, что смогу поблагодарить вас лично в конце учебного года на вокзале Кингс-Кросс. Ну, конечно, я хотела написать письмо, но мне кажется, что этого было бы недостаточно. Затем она сделала то, чего Гермиона от нее меньше всего ожидала. Она обняла Гермиону. Сильно. — Большое тебе спасибо, дорогая. — Э-э-э… Да, конечно… А почему? — Гермиона запнулась, глядя на Невилла в поисках ответа. Он ничего не сказал. — Ну что ж… Я еще не сказала Невиллу. Думаю, мне стоит сделать это сейчас. Это будет хороший рождественский подарок, а? — Миссис Лонгботтом рассмеялась, поворачиваясь к Невиллу, ее костлявая рука все еще обнимала Гермиону. — Дорогая мисс Грейнджер сделала огромное пожертвование твоим родителям, Невилл. Что ж… Конечно, не то чтобы у нас было мало денег, но из-за их состояния… Честно говоря, я всегда хотела, чтобы они были где-нибудь получше, чем здесь, но я старая женщина, и мне нужно заботиться о… Невилл, Рон, Джинни и Гарри уставились на Гермиону. Но ей нечего было им ответить. Пожертвование? — Но благодаря ее пожертвованию мы смогли сделать несколько ремонтных работ, чтобы сделать их пребывание лучше, а также нанять двух целителей на полный рабочий день, которые будут ухаживать за ними днем и ночью. Я заберу твоих родителей домой, как только ты вернешься в Хогвартс, Невилл. Целители сказали, что им потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к новому режиму, и было бы лучше, если бы ты был в школе. Но, да, с этого момента они будут дома, с нами. Честно говоря, надолго. Они могли бы прожить до 150 лет, не оставаясь без присмотра, — пожилая женщина продолжала благодарно похлопывать Гермиону по спине. — Это правда? — Невилл выглядел ошеломленным. — Т-ты, Гермиона?.. — Я… я… — Гермиона покраснела. Она не делала никакого пожертвования. — Конечно, она это сделала, дай-ка я возьму это, — миссис Лонгботтом начала рыться в своей сумочке. — Вот! — вскрикнула она, вытаскивая оттуда красный лист пергамента. — Я ношу это с собой, я становлюсь довольно эмоциональной старой ведьмой. Бабушка Невилла передала Невиллу пергамент, и Гермиона со своими друзьями встала позади него, чтобы прочитать. «Дорогая миссис Лонгботтом, Пожалуйста, примите этот маленький жест как мою скромную признательность за усилия вашего сына и невестки остановить Сами-Знаете-Кого. Как у маглорожденной, у меня не было бы шанса стать такой, какая я есть, без таких людей, как они. Пожалуйста, приложите все усилия, чтобы обеспечить им достоинство и почести, которых они заслуживают, на всю оставшуюся жизнь. Ваша, Гермиона Грейнджер» — Миона, это твой почерк! — воскликнул Гарри. Но это не был ее почерк. Очень хорошая копия, но Гермиона отчетливо видела, что буквы «о» и «н» немного отличаются от ее собственных. — Черт возьми, почему ты нам не сказала? — спросил Рон. — Я… я… — Гермиона дрожала, полностью осознавая, какой багрово-красной она может выглядеть сейчас. — Я не… — Такая скромная, она, вероятно, не хотела, чтобы ее поступок предавался огласке, — сказала миссис Лонгботтом. — Прости, дорогая, но вокруг столько зла, мы должны пролить свет и на добро тоже… А теперь, Невилл, пойдем. Нам все еще нужно пойти на обед в… Гермиона не расслышала последнюю фразу ведьмы, так как была раздавлена крепкими объятиями Невилла. Казалось, у него не было слов. Но она поняла, что он имел в виду. Благодарность. Гермиона чувствовала себя виноватой из-за того, что не смогла сказать правду. И ей было очень, очень любопытно узнать о настоящем дарителе. Она обняла Невилла в ответ и слабо улыбнулась, увидев шокированные лица своих друзей, сидевших за спиной мальчика. 27 Декабря Д: Должен признаться, я весьма оскорблен. Г: Почему? Д: Я не получил «спасибо» за подарок на Рождество, который я тебе отправил. Г: Ты что-то отправил мне? Д: Да, в твою комнату. Ты не получила его? Прежде чем что-либо ответить, Гермиона спустилась вниз, чтобы поговорить с Биллом, который ужинал. — Привет, Билл, — поприветствовала она его. — Привет, Гермиона! — он улыбнулся, вытирая рот салфеткой. — Я собирался зайти к тебе в комнату, чтобы поговорить после ужина… — О, прости. Конечно! Ешь спокойно, — быстро сказала Гермиона. — Нет, все в порядке, — усмехнулся он. — Очень красивое украшение, это твое ожерелье, да? — Оно и правда красивое. — В Гринготтсе мне подтвердили, что это было сделано гоблинами, не то чтобы они говорили что-то еще, ты же знаешь, какие они. Никогда не дают информацию бесплатно. И я подумал, что тебе не будет интересна его история. Это старинное ювелирное изделие, изготовленное гоблинами, которое было переплавлено и отлито заново гоблином. — Оу. — Да, удивительно, не правда ли? — Значит, на нем нет проклятий? — Ну, видишь ли, в чем дело, — взволнованно сказал Билл. — Я применил несколько диагностических заклинаний, и на нем не было видно проклятий, — Гермиона вздохнула с облегчением. — Однако оно заколдовано как старой, так и новой магией. Я не могу точно разобраться в каждом. — Что это за магия? — В основном, защитные заклинания. Вчера вечером я повеселился, тестируя их с близнецами. Ношение ожерелья делало меня почти неуязвимым. — Что-то вроде щита? — Больше похоже на исцеляющее и улучшающее заклинание.… Видишь ли, я почувствовал себя быстрее и внимательнее. Также, я быстро приходил в себя. Близнецы оглушили меня, стало тепло, но я просто проснулся через 5 секунд. Я проверял это на ножах и ударах. Тот же принцип применим и к нам. Раны заживают быстрее. Не думаю, что это остановит Аваду, но оно довольно мощное. — О… так кто-то подарил мне защитное ожерелье? — Да… Я бы сказал, кто-то из очень старой семьи или у кого много денег, чтобы купить семейную реликвию, — добавил Билл, подозрительно глядя на Гермиону. — Кто, ты говоришь, подарил это тебе? — Я этого не говорила, — быстро ответила Гермиона. — Теперь я могу его надеть? — Да, насчет этого, — Билл провел рукой по шее. — После инцидента с книгами в библиотеке Блэков, я должен предупредить тебя, Гермиона… — Ты думаешь, что оно может обжечь меня, потому что я маглорожденная? — Я бы не был удивлен этому, — смущенно вздохнул Билл. — Мне не на ком было это проверить. Прости, что не смог помочь. Лучше всего было бы протестировать его в безопасном месте, где мы могли бы быстро помочь тебе, если что-то пойдет не так. — Но ты сказали, что проклятий на нем нет? — Да, никаких следов темной магии. Но у старой магии есть другой оттенок, знаешь, то, что защищает семейную реликвию от воров, в прошлом не считалось бы таким уж темным… — Я попробую его надеть, — сказала Гермиона, уверенно протягивая руку. — Если что-нибудь случится, ты подбросишь меня по камину до больницы Святого Мунго. Билл, казалось, сопротивлялся, но через несколько минут сдался. Гермиона дотронулась до ожерелья, но ничего не произошло. Она надела его на шею и отодвинула волосы, чтобы Билл мог застегнуть ожерелье. — Ну что? — спросил он. — Я чувствую себя хорошо, — искренне ответила она. — Хочешь проверить, как оно защищает? — взволнованно спросил Билл. — Не сейчас, — она хихикнула. — Я поблагодарю отправителя. Г: Ожерелье было без записки. Я не знала кто его отправил. Д: Конечно же я. Г: Спасибо. Д: Не могу дождаться, когда увижу его на тебе. Г: Оно уже на мне. И еще я расстроена, что не могу подарить тебе ничего в ответ. Д: Ты можешь. Г: Что ты хочешь? Д: Чтобы ты вместе со своей семьей покинула Великобританию. Гермиона закатила глаза и не стала отвечать. Но в ту ночь, уже засыпая, она продолжала теребить кулон между большим и указательным пальцами. Это успокаивало ее.