Глава 8. Проверка

Под конец февраля Саша сдался. Витя принес ему примерные доходы, отчеты, Космос и Фил просчитали риски, да еще и Фарик с этим предложением не отставал. Внутренне Саша по-прежнему не хотел этого делать, но кусок, который можно было откусить звучал очень соблазнительно. Риски быть пойманными. Риски быть зажатыми. Риски конфликтов с другими, и совсем это не детские разборки. Хотя и они давно перестали быть детьми. Саша напряженно курит, как и остальные мужчины в комнате. Наркотики были серьезной темой, и отказ Саши задевал Витю, да и остальных ребят, но Витю особенно. От количества денег, которые они могли поиметь, хватило бы на безбедную старость всем четверым, всего за год работы, если не меньше, а Белов все нос воротит. Да и отказ его, был каким-то странным и непродуманным, от чего Пчелкин подозрительно косился на друга. Что-то было явно не чисто. А Саша то рассказать может и хотел, но увы не мог. Статус главаря, который он занял неосознанно, сейчас имел вес, и достаточно тяжелый. И помимо денег, власти и уважения, были довольно тяжкие обязанности, принятие решение от которых зависела жизнь других людей. Пьянило то, что по одному звонку могло закрыться заведение или точка. Что недруг мог получить в ответ пулю, и что слово Саши имело настолько огромный вес. - В общем, - начинает Белов. – Поставки, которые мы отправляем успешные. Мы побазарили с Фариком и я решил дать добро на сбыт в Москве. Фил выдыхает, словно осознает, что с каждым таким решением это затягивало всех их в неминуемую опасность, от которой они спрятаться не смогут. Витя выдыхает с каким-то облегчением, и предчувствием как быстро они обогатятся. - Чую я в задницу мы лезем, - выдыхает Космос. – Но зато вместе. - И за то, что мы делаем, отвечаем тоже вместе, - кивает Витя. - И во всем дерьме прикрываю вас я, - улыбается Фил и следом Саша. Сентиментальностью никто не обладал, но душу грело, находится среди людей, которых ты искренне любил и доверял им. - Братья, - добавляет Саша. – Ниче. Щас мы сбытом займемся, а после я уже буду думать, как легализовать хотя бы часть. Пока до этого далековато. - Давай разбираться с проблемами, по мере их наступления брат, - улыбается Космос, и все кивают. Сейчас складывалось ощущение, что они были в далеком девяностом, и только начинали свое дело. *** Алиса проснулась уже раздраженной. Так было последние недели полторы, и она уже не знала, что с этим делать. То ли терпеть, сжимая челюсть, то ли срываться на всех. Но, конечно, Швецова себе второе позволить не могла. Еще и Иринку никак выловить не получалось, что дополняло злобы. Алиса собирается нарочито медленно, ибо проснулась за час раньше будильника, а уснуть никак не удавалось. Да и причина ее бессонницы имела поразительно голубые глаза, смешанные с холодным серым. Даже сейчас, Швецова красится, чтобы скрыть синяки под глазами, которые, казалось, не скроет ни одна косметика, а в голове вертится как он ее прядь за ухо заправляет. Алиса это ненавидит. Ненавидит что думает об этом слишком много, ненавидит что глаза его чертовы снятся, ненавидит что огромное значение этому придает. И больше всего она ненавидит свое сердце, которое выдавало все с потрохами. То билось слишком учащенно, когда она сталкивалась с Витей, перепалки их скорее удовольствия доставляли, нежели чем какого-то негатива, и самое ужасное, от чего Алисе хотелось выть, ей стало не все равно как он. Когда Витя не появлялся больше двух дней, или Макс ничего не упоминал о нем, у Алисы тревога в груди начинала подниматься. Все ли с ним в порядке? Жив ли он? Почему опять пьет? И с кем он? Она ругала, корила себя за эти мысли, за эти чувства, ненавидела их так искренне, насколько и боялась, от чего хотелось исчезнуть куда-то далеко, чтобы ее никто не нашел. Но Швецова знала, он достанет ее везде, и мысли о нем быстрее убьют ее, чем уйдут. Алиса плотнее застегивает пальто, думая о том почему все так. Быстро платок завязывает, не понимая почему она это испытывает. И бежит к выходу, приходя к одному – от себя она убежать, к сожалению, не может. Макс стабильно каждый день в восемь утра ожидал ее у подъезда. После той ситуации с проводами, Алиса боялась подходить к машине и подумывала ее продать. С Максом же, она была почему-то уверена, что ничего не произойдет. Казалось, за два месяца так к человеку привыкнуть нельзя, но у Алисы все шло наперекосяк еще с первого появления Вити в ресторане, а потому она уже не удивлялась. Она привыкла что Макс всегда был рядом. Отвозил и привозил домой. Тенью ходил по ресторану, периодически заглядывая к ней в кабинет, и то конфетку принесет, то чай. Уже запомнил, что Швецова пьет только зеленый крепкий чай, без сахара, а если лимон добавить, то одну ложку сахара все же приходится добавить, слишком кривится от кислоты. Один раз Алиса свалилась от усталости прямо на диванчике в кабинете, и тот зная, как дует, накрыл ее пледом. Они говорили мало, но почему-то Макс всегда знал, словно на интуитивном уровне чувствовал, когда надо говорить, а когда молчать. Когда Швецова не в духе, когда она радостная. - Привет Макс, - с улыбкой говорит Алиса, завидев парня на серой девятке. - Здравствуйте Алиса Владимировна – кивает он. – Вы не спали? Алиса выдыхает, даже не зная, что ответить. - Так заметно? – спрашивает девушка, садясь в теплую машину. Макс кивает, и тоже садится. – Я последнее время почему-то плохо сплю. - Перетрудились, - пожимает плечами он. – Я не помню, когда у вас был выходной? - Хороший вопрос, ответа на который у меня нет, - улыбается девушка. – Кстати Макс, я тут подумываю машину продать. Можешь помочь? Я особо не разбираюсь, может кому из ваших надо. - А какая у вас? – интересуется парень. - Семерка вишнёвая, - быстро говорит девушка. – Я на ней недолго проездила, и вот сейчас продать хочу. Думаю, что-нибудь поновее может взять. - Дак я вас вожу, зачем вам? – удивленно спрашивает Макс и Алиса смеется. - Ну а вдруг ты не сможешь? Или дела появятся?  А на метро не всегда удобно. - Ну ваше дело Алиса Владимировна, - кивает Макс. – Но я бы не стал покупать, как минимум сейчас. - А когда надо будет, денег уже не будет, - рассуждает Алиса. – Кстати Макс, сколько тебе лет? - Двадцать два, - кратко отвечает парень. Алиса только сейчас понимает, что толком то о нем ничего и не знала. Но, а зачем ей? Витя приставил, указания раздал, она как данность восприняла, не знала, что привыкнет так к парню. - А с Пчелкиным давно знаком? - С детства, - Макс отвечал кратко, словно не желал ворошить прошлое, а вот Алисе теперь было очень интересно его прошлое. - Вы в одном доме жили или как так получилось? – расспрашивает Швецова, и Макс задумывается о том, как дать минимальное количество информации, но при этом чтобы тема не поднималась. - Да, наши родители были соседями, мы гуляли во дворе часто, так и получилось. Алиса цепляется за слово «были», и продолжает раскручивать тему. - Почему были? Переехали или что-то хуже? – аккуратно спрашивает девушка. - Мои родители умерли, - кивает Макс, и Алиса замолкает. У нее ведь тоже родителей не было, и Алиса прекрасно понимала, что это такое быть одной, и терять близких, как никто другой. Тема закрывается, и Алиса едет, задумчиво смотря в окно, а Макс с неким облегчением выдыхает. Он и сам того нехотя признавать, совсем немного, вот каплю, но к девушке привык. В ресторане всегда были дела, Алиса словно умевшая находить только приключения на свою голову, чуть ли не постоянно нуждалась в охране, да и мужчин в ресторане кроме двоих поваров и бармена не было. Он неплохо подружился с барменом. Точнее, как, к нему Макс относился больше всего снисходительно, считая паренька заложником ситуации. У того болела мать, и он подрабатывал помимо работы в ресторане еще на стройке, и Макс даже задумывался может поговорить с Витей и предложить его на какое-нибудь дело? Но быстро отмахивался. Паренек был хороший, и на беспредел вряд ли бы согласился. И Алиса в положение входила, часто отпускала раньше, и были даже ситуации, когда она заменяла его на баре. Благо коктейли делать практически не приходилось, а вот разливать дорогой алкоголь и разбираться в нем – было нужно, но администратор выучила все уже давно, ведь сама закупкой и занималась. В ресторане тихо, пока Алиса включает свет, переобувается, и идет делать им с Максом кофе, пока Марина должна приехать с минуты на минуту. Алиса подумывала о расширении штата. Бедная Марина здесь зашивалась, и Швецовой не редко приходилось ей помогать, что удовольствия не добавляло. Маша же старалась совмещать работу и учебу, а потому то опаздывала, то не могла выйти, и опять приходилось делать все Алисе. Поэтому, как только Инесса вернется со своего затяжного отпуска, Швецова первым делом пойдет к ней за этим. Алиса быстро варит кофе на троих, и вот Макс уже несет из холодильника пирожные, услужливо сделанные поварами вчера по просьбе Алисы. - А вы не думали найти второго администратора? – тихо спрашивает Макс, беря в руки чашку с кофе. - Я думала об этом, - признается девушка. – Но есть сложности. Во-первых, контингент, не мне тебе объяснять кто к нам ходит, я думаю ты уже примерно понял. Во-вторых, это ее всему обучать, что займет продолжительный период времени. В-третьих, объективно девушка должна быть симпатичной, приветливой, честной, где-то уступчивой и так далее. Таких людей сложно найти Макс. Тот понимающе кивает. Марина заходит раскрасневшаяся с улицы, и Алисе кажется, что она слышит стук ее зубов. Та быстро снимает куртку, шапку, и поприветствовав всех идет переодеваться, а через пять минут выходит. - Садись кофе пей, пока горячий, - кивает на чашку Алиса. – И ешь. А то похудела совсем. Марина краснеет и кивает, беря красными от холода руками чашку. Опускает зеленые глаза и молчит. - Марин ешь, - настаивает Алиса. – Не заставляй меня, тебя заставлять есть. Ты очень похудела, все в порядке? Марина быстро берет ложку и отламывает кусочек торта с вишней. - Работы много, да вы и сами знаете, плюс сейчас папе на заводе не платят, задерживают, а заказов у мамы на пошив мало, и мы по факту на мою зарплату живем, - поджимая губы признается девушка. - Тебе выходной нужен, - выносит вердикт Алиса. Ей было, честно говоря, жаль Марину. Молодая девчонка, едва девятнадцать исполнилось, она пахала как лошадь тут, при этом умудряясь учиться, хоть на парах и появлялась редко. - Не нужен, - отказывается девушка. – Да и работать некому, не будем же мы ресторан закрывать. - Давай так, - начинает Алиса. – В один день скажи Маше, чтобы вышла на полный, ничего не случится если она пары пропустит, а если запара будет, я тебя подменю тут. А ты выспись хотя бы, конспекты там свои попиши, в кино сходи в конце концов Марин. Марина молчит. - И это не обсуждается, - заканчивает Алиса. – День скажешь мне какой. Считай я тебя на принудительный выходной отправила, узнаю, что приехала – прибью. Марина кивает, а у самой улыбка на губах вырисовывается. - Спасибо вам, - с благодарностью говорит девушка. Алиса планировала этот день в отчетах за ее выходной не считать, чтобы девушка получила свои деньги, но ей об этом она говорить не станет. К полудню, ресторан на удивление заполнялся людьми, и Маша, которая обещала приехать только к пяти, сейчас была нужна как никогда. А потому Алиса, вооружившись подносом, помогала Марине, которая разрывалась между гостями. Двое мужчин у окна выглядели смутно знакомыми, и Алиса никак не могла вспомнить откуда они. Оба лысые, с какими-то непонятными тату, и взгляд у них, такой дикий, что невольно мурашки по коже пробегали. Алиса несет им две чашки кофе, и слышит обрывки их диалога. - В два, - говорит один из мужчин, пока Алиса делает вид что очень интересно смотреть на кофе в чашке. Она пыталась аккуратно его поставить чтобы не разлить, и делала это очень медленно. - А груз? – они говорили тихо, а потому и слышались только обрывки диалога. - Там, - кивает он. – В два на нашем месте, послезавтра. О каком грузе, о каком их месте Алисе не понимала, он эту информацию решила запомнить. Напишет в отчет Пчелкину, может так он будет доволен. Интересно было, что же такого в этом грузе? Но Алиса себя быстро одергивает. Не хватало ей еще в криминал залезать и ручки марать, как и свою безупречную репутацию. - Может желаете чего-то еще?  У нас замечательные десерты, - натянуто улыбается девушка, смотря на них, и те отвлекаются от диалога. - На свой вкус принеси, - быстро говорит один из них, и девушка исчезает на кухне, говоря про два наполеона. Было занято семь столов, и среди них были даже обычные люди, которые зашли на обед. Алиса, уставши выдыхает, облокачиваясь на барную стойку, и Женя тут же подходит к ней. - Может кофе Алиса Владимировна? – предлагает парень и та кивает, и уходит на кухню за наполеонами. Она быстро их подносит, с улыбкой, и продолжает аккуратно подслушивать. - Да я те сказал, только втроем, - недовольно шикает он. – Им это знать не надо. - Они сто проц потом проверят, херня какая-то, - говорит мужчина и делает глоток кофе. – Ладно, пока делаем как ты сказал. Алиса быстро исчезает, замечая, как тот передавал другому какую-то бумажку, и фиксирует это в голове. Сразу идет к Максу, и они разговаривают у барной стойки, пока Алиса тихо пересказывает ему этот диалог. Женя ставит кофе, и девушка благодарит за этой. - Зайди в кабинет, и на листочке выпиши кратко, я потом подправлю, - диктует Алиса. – А то забуду еще, а это в отчет вошьем, вдруг важное что-то. Макс кивает и исчезает, а Алисе, кажется, что она потихоньку пачкалась в грязи. *** Майор Сергей Соколов откладывает очередное дело, и выдыхает, смотря в потолок и считая там трещины. Месяц почти закончился, а это значило то, что скоро надо будет наведаться в «Феникс» за своей оплатой. Быть крышей для ресторана, а скорее сотрудничать, как выражался сам Соколов было приятно. Администратор, а точнее Алиса, большую часть проблем решала сама, а потому его парни редко туда наведывались, но сам майор появлялся там ненамного чаще их. Михалыч, которому дали повышение до подполковника и перевели в другой отдел, никому кроме своего крестника это дело передать не мог, а потому ручки Соколова крепко сжимались зеленые бумажки, пересчитывая и откладывая их в сейф каждый месяц. Да и приятно было с красивой и явно не глупой девчонкой пообщаться. Алису он воспринимал как яркое дополнение к кричащему ресторану. Местных гостей он прекрасно знал, и в следующий раз планировал поговорить со Швецовой о том, чтобы та помогла ему в не ком деле, в котором может помочь только она. А точнее ее наблюдательность, и память. Только вот Сергею совсем не нравилось появление мужиков из Бригады, которые уж слишком часто ошивались там. Хоть это было и не его дело, но он внимательно следил за тем, что они делали, конечно своими путями. Вообще Соколов то человеком честным был, принципиальным, и в органы пошел из-за отца военного. Всегда хотел быть полезен своей стране, городу, помогать ублюдков упекать за решетки, и в свои тридцать два уже стал майором и метил на следующее повышение. Только вот пока никого кроме мелких сошек этих бандитов он не ловил. Все, кто стояли выше были уже не его специальностью и полномочий он не имел. А очень хотел, и рвался к высотам стремительно. Вот и сейчас, перед ним фотография Швецовой лежит, и рядом фотография Пчелкина и Кащева. Что их связывало? Два лысых парня нервно оглядывались, стоя на заброшенном складе. Они ждали, когда придут продавцы, чтобы приобрести товар. Небольшой совсем ящичек с несколькими гранатами был нужен для личного пользования каждому из них, и чтобы не отчитываться перед другими они нашли поставщиков через знакомых. Февраль не щадил совсем. Мороз был, наверное, минус восемнадцать точно, а снег валил, словно они на Севере жили. Руки в карманы, а изо рта пар, потому как нос заложен, а от того, что дышишь ртом внутри все горит. Видят двух мужчин на неприметной черной семерке, и сразу подходят к ним, садясь в машину. На улице ни души, а время перевалило за полночь. - Привезли? – спрашивает Курск. Кличку свою получил за город, из которого приехал и сразу пришился к бандитам. Мужчины кивают, и достают небольшой ящичек, в котором было несколько гранат. - Проверять будете? – усмехается продавец. - Да, щас тут все и подорву, - язвит второй. – Поверю на слово вам, говорят вы ребята путевые и… Слышатся мигалки, и все мужчины на пару секунд теряются, а звук становился все ближе. Те заводят машину, и собираются уезжать, как патрульная машина преграждает им путь, заставляя тех выйти из машины. Унизительно. *** Саша делает глубокую затяжку, и в этот момент Мамонт, мужчина тридцати пяти лет заходит в кабинет без стука, а с ним и Шмидт. Оба были достаточно близки к Белову. Конечно, не так как Витя или Космос или Фил, но им он доверял. Мамонт высокий, и грузный мужчина, с тяжелым карим взглядом, который веселым никогда наверное и не был. Лицо вытянутое, с массивным подбородком и носом с горбинкой. Шмидт же наоборот, был достаточно низким и полным мужчиной. Лысина поблескивала на солнце, от чего Витя всегда подшучивал беззлобно над ним. - Повязали наших, - спокойно говорит Мамонт, складывая руки в замок. – Они че-то гранаты покупали, и менты прям во время покупки нагрянули. А Саше это радости не добавляет совсем. Он мрачнее тучи становится, и лишь одному богу его мысли и известны. - Как узнали? – сразу говорит Белов. - Без понятия, - пожимает плечами Мамонт. – Сдал кто-то. Но об этом мало кто знал. - А были где? - Да на днях в этот «Феникс» заезжали, - добавляет Шмидт. – Они рассказывали, что кофе попить хотели. Саша прикрывает глаза, и сразу понимает, что Витя видимо этой администраторше недостаточно подробно объяснил. Злость начинает кипеть внутри, но Саша пытается сдержаться. Ну раз у Вити не получилось, то придется Саше самому решать эту проблему. - Значит так, - начинает Белов. – Я не дипломат нихуя. Наглядно покажите, что и как бывает с теми, кто не понимает по-хорошему. Досье на девку возьмете у Фила, скажите я попросил. Мамонт и Шмидт переглядываются, но кивают. Решения Саши не обсуждалось, и оба выходят из кабинета, пока Белов пытается связать ниточки. Информатор была Алиса, но все свои знали, что менты то «Феникс» не отпускали, и майор Соколов лично получал деньги от девушки. А потому ниточки связывались отлично. Соколов пришел за деньгами, а Алиса видимо решила на два фронта играть, чего Саша не любил. И если Витя с куклой это не справился, то у Саши обязательно получится. *** Спокойный день в «Фениксе» прервался приходом двух мужчин. Алиса, стоявшая у стойки, дружелюбно улыбается, пока Макс принимал поставку вместе с барменом. Мужчины приветливо совсем не выглядели. Короткие стрижки, в такой мороз достаточно легкие куртки, под которыми были теплые свитера, и взгляд холодный был направлен прямиком на Алису. - Здравствуйте, вы бронировали столик? – сразу спрашивает девушка. - Нет, но нам ты нужна, - говорит один из мужчин, и Алиса непонимающе смотрит на него. – Нам надо отъехать и поговорить. Алиса напрягается. Кто это такие? - С кем поговорить? – хмурится девушка. - С тем, с кем ты работаешь, - имен никто не произносит, но Алиса понимает, что это с Витей. – Быстрее. Алиса напряженно выходит из-за стойки, и только успевает натянуть пальто, как ее хватают под руки, и буквально выводят из ресторана. Она даже пискнуть не успевает, как ее запихивают в черную девятку, не дав даже слова. Внутри поднималась тревога, особенно когда в машине она увидела еще двух мужчин, такой же неприветливой внешности. В машине гробовая тишина, лишь слышалась болтовня ведущей по радио, которое тихо играло в машине. - А куда мы едем? – тихо спрашивает Алиса. - Узнаешь, - кратко отвечает мужчина сидящий рядом. Алисе этот ответ не нравится, да и ничего не дает. Зимой темнело рано, и Швецова видит, как они с освещенной улицы, заезжают во дворы, где дай бог стоял один фонарь, и внутри все еще сильнее напрягается. Не стал бы Витя разговоры устраивать тут, почему-то в этом Алиса была непременно уверена. Не похоже слишком было на Пчелкина. Тот всем видом свой статус демонстрировал, и везти ее в какие-то заброшенные здания не стал. - С кем я буду разговаривать? – аккуратно спрашивает Алиса. Она старалась не поддаваться панике, хотя та достаточно быстро повышалась. - Тебе слово не давали, - грубо отвечает незнакомец сидящий рядом. – Молча сиди, а то я найду чем тебе рот закрыть. Алиса поджимает губы от грубого тона, и теперь она абсолютно точно уверена, что ехали они совсем не к Вите, а от того, контролировать страх было практически невозможно. - Скорее всего произошло недопонимание, - начинает Алиса. – Вы можете мне подробно объяснить и… - Бля Вань заткни ее чем-нибудь, она заебала болтать, - рявкает водила, и Алиса неосознанно сжимается, опуская плечи. Мужик сидящий рядом достает из кармана какую-то тряпку, и сует ей в рот, пока второй держит руки, а следом на ее глаза повязывают шарф. Алиса предпринимает попытку выдернуть руки, но мужчина сжимает их еще сильнее, стискивая кожу, от чего девушка ощущает, как начинает гореть кожа. Шарф пах крепким табаком, и мужским одеколоном, от чего на языке появлялась горечь, а сама она думала задохнется от резкого и противного запаха. Все это совсем не нравилось. Алиса чувствовала себя обезоруженной, и даже языком эту тряпку вытолкнуть не могла. Сейчас, когда она не видела, и не говорила, а могла только слушать, ей становилось еще страшнее. А от осознания что ни Макс, ни тем более Витя явно не узнают, где она внутри все леденело. Кто эти люди? Может Кащей? Хотя зачем ему ее похищать, и тем более куда-то везти, если он прекрасно мог встретится с ней в ресторане. Да и дел общих у них не было. Соколов? Этого Алиса отмела сразу. У них были натянуто-дружелюбные отношения, она передавала ему деньги, он периодически флиртовал с ней, но куда-то дальше это не заходила. Витя? Это уже вообще бред. У Пчелкина не было ни единого мотива чтобы так грубо обращаться с Алисой, да и поводов она не давала. Идеи кончались, а страх леденящей коркой покрывал молочную кожу. Запястья горели от крепких тисков, и Алисе хотелось от этого освободится. Макс найдет ее. Алиса как минимум на это надеялась. Он же не мог так просто заметить ее пропажу и ничего не сделать? Да и Витя. Тот обещал ей защиту, и у Алисы внутри был такой огромный пласт надежды на них двоих. Сколько они ехали? Час? Два?  Время, казалось, тянулось бесконечно, а в салоне машины все такая же тишина. Алиса знает имя только водилы, Ваня, но больше ничего. Она чувствует легкий толчок в машине, и они останавливаются, а от того сердце учащает свой стук, и Алиса больше панику и страх сдержать не может. Её грубо вытаскивают из машины, и руки все также держат, пока слышится как ключом открывают металлическую дверь. Глаза все также завязаны, и ее резко толкают в помещение, отпуская руки. Швецова даже толком не понимает, что происходит, но автоматически руки вперед выставляет, чтобы падения избежать. Колени глухо ударяются о бетонный пол, а руки соприкасаются с шершавой поверхностью царапаясь. Она даже не успевает как-то встать, как шарф с глаз уже летит на пол, а левая щека начинает гореть от удара, пока крик заглушает импровизированный кляп во рту, который следом вытаскивают. Один из мужчин, который вел машину, этот Ваня, присаживается перед ней на корточки в упор смотря на нее. У Алисы глаза расширяются от неожиданности и боли, а зрачки такие огромные, словно она под чем-то. Выброс адреналина в крови влечет за собой учащенный пульс, а у Алисы страх липким коконом ее завязывает. - Ну че, кукла, хотела разговор, ты его получишь, - усмехается Ваня. – Кому слила пацанов наших? Кляп изо рта вытаскивается, и Алиса неосознанно начинает кричать. - Помогите! – срывается с губ, и следует удар, от чего голова разворачивается, а волосы спадают на лицо. Иван грубыми пальцами их с лица убирает, продолжая смотреть. - Рот закрой, - шипит он. – И отвечай по делу. Быстрее начнем, быстрее закончим. Кому пацанов слила? - Да каких пацанов?! – громко говорит Алиса. – Я понятия не имею о ком вы говорите, и кто вы такие. Сзади слышится смешок. - Все вы так говорите, - усмехается незнакомый мужчина стоящий сзади и чиркает спичками подкуривая. – Говори по-хорошему, потому что, если мы начнем по-плохому ты вряд ли вообще сможешь говорить. Алиса неосознанно начинает дрожать и чувствует, как ей становится жарко, а щека продолжает гореть. В самом гараже тепло-то совсем не было. Зеленые стены, покрашенные краской, которая где-то облупилась, какие-то инструменты, и холод. Она чувствует запах сырости и какой-то гнили, и хочется зажать нос рукой, но сделать она этого не может. - Кому слила пацанов? – продолжает давить Ваня, но Алиса молчит. Она понятия не имеет каких пацанов и кому она могла слить. В голове пыталась выстроить хоть какую-то логическую цепочку и проанализировать что было за эти три дня, но все было тщетно. – Ну по-хорошему видимо ты не хочешь. Ваня, русый паренек, не особо то старше ее как она прикинула, хватает ее за руки, а следом два парня насильно снимают пальто. Алиса остается в одной шелковой рубашке, и юбке, и опускает голову, замечая, как колготки прилипали к разбитым коленям. Холод пробирает до костей, а они тело держать не хотят, а потому Алиса в испуге делает шаг назад дрожащими ногами. Слышится стук каблуков, а у Алисы он в голове словно взрывается. - Ну че ты, расскажи, как слила пацанов ментам, ты же с ними водишься, - вновь давит Иван, надвигаясь на Алису. – Может холод тебя разговорчивее сделает? Алиса замирает. Холод проникает куда-то под внутрь, и колючими щипками ощущаясь на коже. Вот теперь ей по истине было ужасно. Губы дрожали от мороза, а зубы начинали стучать. Она себя руками обхватить пытается, но мужчина резко бьет по ним, и те падают вниз. Ваня и вся его компашка только нагнетали обстановку. - Бля, ты че добиваешься? – Иван подходит ближе, нависая над ней, пока Алисе кажется, что она сжимается до размеров микроба. Вечно задирающая голову вверх, с идеально прямой спиной – сейчас она сутулилась, стараясь словно быть незамеченной. - Я н-не понимаю, о чем вы, - заикаясь говорит она. Видимо мужчине надоело все это, и следом удар приходится ладонью куда-то попадя по уху. Резкий, звонкий хлопок, пока жгучая боль расползается по коже. В ушах гудит, а Алисе хочется рыдать, но она со всей силы прикусывает губу, чтобы сдержаться. «Не смей рыдать. Ни за что» - ясная мысль, наверное, единственное за последние минуты посетила ее, и Швецова цепляется за нее, как за щит. Только этот щит из стекла, и разлетится в следующие пятнадцать минут. - О-объясните, - дрожащим голосом говорит Алиса. – Пожалуйста, я не понимаю. Алиса чувствовала себя униженной. Особенно когда этот Иван подходит ближе, а пальцы его цепляются за пуговицу на рубашке, и девушка неосознанно пытается вырваться, получая очередной в солнечное сплетение. Алиса сгибается пополам, пытаясь выдохнуть и не может, и слышит, как трещит ткань блузки. - Пацаны у тебя в рестике были, - начинает Ваня. – Сказали диалог слышала только админша, а потом резко и облава ментов. Два плюс два сложишь? Алиса задыхалась, пока внутри поднималась тревога. Она не могла толком ни выдохнуть, ни вздохнуть, из-за чего ее начинало трясти. Алиса все слышит словно в вакууме, обрывки того, что говорил этот Ваня. Какие пацаны, какие облавы? - Я…я ни-и-чего не гов-в-ворила, - кое-как произносит она, пытаясь делать хотя бы маленькие вдохи. - Бля как же с вами бабами сложно, - видимо этот Ваня начинает терять терпение, и Алиса чувствует удар костяшками по скуле. В голове гудит, и мысли окончательно теряют свой ход, только животный страх, который сковывал все тело. Она больше не могла анализировать и думать. Чувствует, как из носа тонкой струйкой вытекает горячая кровь, попадая на губы, и медленно проводит языком по губам слизывая солоноватую жидкость. - Ты слила, - утверждает незнакомец позади. – Мы все то выяснили. Кто ж еще кроме тебя мог в этом ресторанчике твоем? Кто блядь знал об этом еще? Сквозь звон в ушах доносятся слова, от чего Алисе хочется тишины. Ваня с силой хватает ее за волосы, поднимая голову, и заставляет смотреть на себя. - Ты думала особенная? – ядовито говорит мужчина. – Думала, что важная такая дохуя? Пчелкин думала защитит? А у Алисы в глазах все плывет, а слезы, скопившиеся еле держались, чтобы не начать выливаться из глаз. Она моргает чаще, и все равно из уголков глаз пару капель вырываются, стекая по щекам. - Кому сука слила?! – Ваня ее трясет, а у Алисы тошнота к горлу подкатывает, что она даже сделать с собой ничего не может. «Господи, помоги» - мысленно звучат слова, и хочется засмеяться от этого. Какой господь ей поможет, если ей кажется, что она уже горит в адском котле? - Че пацаны потаскаем ее может? – слышится отдаленно звук голоса, пока рубашку окончательно срывают. Молочная кожа покрывается мурашками, и Алисе хочется прикрыться, но сил на это уже не было. Стыд вперемешку с ужасом подступал к горлу, ощущаясь во рту металлическим и противным. В голове всплывает сцена как гости Кащея говорили про то, что девчонку потаскали за долги, и Алиса внутренне усмехнуться хочет. Кто ж знал, что с ней такое же случится? - Кому помимо Макса ты блядь рассказала? – вопросы все продолжали сыпаться, но Алиса отвечать на них не может. - Н-никому, - хрипло говорит Алиса. – Клянусь. Я никому кроме Макса не говорила. И тут Алиса понимает одно. Макс, а значит и Витя этих пацанов знали, как и те их. И в голове что-то предательски щелкает. И Алиса начинает ртом ловить воздух, пока слезы скатываются по щекам. Она больше не выдерживала, и начала рыдать. Тушь попадает в глаза, и неприятно жжет белки, от чего девушка жмурится. Пальцами дрожащей руки проводит по щекам, размазывая косметику. Это было унизительно. - Проверку ты не прошла, - выплевывает Иван. – Как только пацаны узнают об этом, а в особенности Пчелкин твой, тебя в расход и пустят, за ненадобностью. Мужик на колени ее ставит, а двое других сзади держат. Ваня специально бьет аккуратно, по нижним ребрам, даже силы не прикладывает. Для Алисы все смешивается в одно. Тупая боль проходилась по телу, и усиливалась при каждом вздохе, но при этом голова трещала словно по швам. - И запомни одно, - рявкает мужик. – Связей с ментами быть не должно. Ты лишь расходный материал, который нужен только для выполнения задач. А не что-то важное. Алиса даже не слушает его. Ей абсолютно наплевать что он говорил. Она чувствует себя грязной, униженной и абсолютно ничего не стоящей. Словно ее ценность в собственных глазах упала куда-то в грязь, и искать ее у Швецовой сил не было. Мышцы сводило от холода, но даже тело дало слабину и надломилось, показывая, что ничего из себя она не представляет. - С предателями поступают еще хуже, - наклонившись говорит ей мужчина. Но Алиса себя предателем не чувствует. - Посиди подумай над своим поведением, а потом может мы тебя и отпустим. - На трассе в мороз выкинем и сдохнешь как собака последняя, - нагнетает незнакомец. И Алиса ярко эти картинки представляет. Но и кажется, что смерть не такой плохой вариант по сравнению с тем, что она ощущала внутри. *** Макс выходит с кухни и понимает, что в зале пусто. Замечает, что пальто Алисы на вешалке не висело, и идет к ней в кабинет чтоб проверить, но и там девушки нет, зато все ее вещи на месте. Ни записки, ни предупреждения. И это вызывает напряг и недоумение. Алиса, которая все просчитывала и думала наперед так бы делать не стала, зная, что Макс непременно станет искать. А Макс искать начал. Дал указание Марине чтобы, как только та появилась на пороге ресторана та сразу ему набрала, а сам поехал к ней домой, потому как больше кроме дома и кабинета Вити, девушка поехать никуда не могла. Но дома пусто, от чего внутри закрадывались не самые приятные мысли. Но Макс себя отдергивает, и все же напоследок заезжает в салон к Ире, в которой Швецова также отсутствовала. Витя в кабинете с Космосом сидит и недовольно молчит. Друг в принципе замечать стал, что последнее время с Витей что-то происходило не ладное, но не лез. Но когда Пчелкин уже какой день приходил и приносил с собой лишь негатив, Космос не выдержал. - Ты че такой? – с интересом спрашивает друг. – Ночка в одиночестве прошла? Или лучше сказать ночки? - Завали, - фыркает Витя. В его голове червяк под именем ревность съедал мозг слишком медленно. Он постоянно копался в своих чувствах, в обрывках фраз, в сценах связанных со Швецовой, и мысли о пуле во лбу были все привлекательнее. - Ты че попутал Пчел? – растерянно говорит Космос. – Я-то тебе че сделал? Витя выдыхает, закуривая, и с прищуром смотрит на друга. А в голове сразу слова Алисы о том, что возможно она с Космосом, или слова друга о том, что девка не плохая. И это лишь сильнее злит. Червяк под именем ревность неприятно копошится внутри, вытаскивая всё наружу. - Спишь со Швецовой? – резко спрашивает он. - Чего блядь? – глаза у Космоса расширяются. – Ты че перепил? - Ну так че ебешь или нет? – выдыхает дым Витя. – Она там че-то про это пиздит, ты пару раз намеки кидал. Не ну Кос ты если ее ебешь, то и может под ответственность возьмешь? А то она моей головной болью с каждым днем все сильнее становится. «Да и не только головной» - думает про себя Витя. Сердечная и нервная видимо тоже в это входили. - Ты хуйню мне несешь какую-то Вить… - Ну а че, ты говорил неплохая, что тебе сотрудничать надо с ней, - быстро отвечает Витя. – Вперед. - Никто твою Швецову не ебет, - фыркает Космос, не понимая к чему этот диалог. – А тебе видимо не дает она. Ты же вон вокруг нее как пчела жужжишь. - Мне? Ну куда мне до тебя. - Да причем тут я! – рявкает Космос. – Иди секретаршу вон на столе нагни, у тебя видимо недотрах, сперма в голову ударила. - Ниче нет с ней? - Нет! – бесится Кос. – Тем более я видел че на новый год было. Да и ты весь с ней заведенный. Че вообще за диалоги Пчел я не пойму? - Забыли, - отрезает Витя, и тут дверь внезапно открывается и появляется Макс, который на Витю смотрит тяжелым взглядом. – Я тут думаю бизнес прикупить небольшой. Космос не успевает ответить, и переключает внимание на вошедшего Макса. - Здарова Макс, - кивает Космос. – Ты че тут? - Привет Космос, - здоровается он в ответ, и заходит внутрь, закрывая дверь. – Швецова пропала. И Витя выдыхает, а у Космоса нервный смешок с губ слетает. - Че? - То Вить, - Макс кладет шапку на стол и садится. – Я бармену помогал поставку принимать, вышел спустя минут пятнадцать, а ее след простыл. Я уже и в хату к ней съездил и к подружке Фила в салон. Она как сквозь землю провалилась. У Вити внутри все холодеет. Неужели Кащей решил по-другому свои ухаживания показать? Витя шестеренками в голове крутит, сам не замечая, как быстро одевается, и кивает Максу на выход из кабинета. - Пацанов возьми на всякий! – кричит ему в след Космос, но друг его не слышит. Они идут по коридорам, обсуждая, где может быть Алиса, и Витя внимательно слушает его доклад. - Ты нормально вкратце мне скажи, кто был в рестике этом, че происходило, - напряженно говорит Витя, и они замечают Шмидта на выходе. Останавливаются и пожимают руки. - Ты че такой Вить? Заведенный какой-то, - спрашивает лысый. - Да девка пропала одна, я вот думаю, где искать, - кратко говорит мужчина. - Че за девка? - Да админша одна из ресторана, - объясняет Витя. – Она со мной работает, крышуем мы их, а она как испарилась. - А из ресторана какого? – с неким прищуром спрашивает Шмидт. - Феникс, ты там был, наверное, один раз. - А, - кивает Шмидт и понимает, что админша которую ищет Витя, была та самая, которую заказал Саша. – Так она вроде на разговор с пацанами уехала. - С какими блядь пацанами? – недоуменно спрашивает Витя. - С нашими, - просто отвечает Шмидт. - Шмидт с какими нашими нахуй пацанами, - Витя закипал словно чайник от тупизны Шмидта. - Да с Ваньком, Молотком, Щербатым и Кругом, - рассказывает мужчина. Для него это не было чем-то сверхъестественным, а потому злости Вити он не понимал.  – Там че то мутная история, ну и поехали они узнавать. - Куда блядь?! – рявкает Пчелкин, пока Макс пытается вспомнить пацанов. - В гараж одного из пацанов. - Мне че никто не сказал?! – орет Витя. Его глаза с жестокостью впивались в Шмидта, и, если бы не поиски Алисы, он бы уже зарядил тому по морде. – Адрес мне начиркай. - Щас, - быстро говорит Шмидт, и пишет на бумажке адрес, а сам подмечает странное поведение Пчелкина. – На. Витя хватает бумажку и отдает ее Максу, даже не смотря. На улице выла вьюга, и Пчелкин сильнее закутывается в пальто, и видит Фила заходящего внутрь. - Фил ныряй в машину поедем со мной! – громко говорит Витя. – Дел нет? - Нет, - Валера растерянно отвечает, и они идут к машине Макса, дружно садясь внутрь, и прячась от метели. – А че стряслось? - Швецову какие-то долбоебы «поговорить» вывезли, но чуется мне что нихуя это не разговор, - напряженно говорит Витя и закуривает, слегка приоткрывая окошко. – Ну и машина блядь Макс, хер че откроешь. - А нахера им с ней разговаривать? – в словах Фила слышится удивление. - Без понятия, - выдыхает дым мужчина. – Мне больше интересно какого хера это наши пацаны и почему об этом знает Шмидт, но не знал блядь я. - Макс, а ты как проворонил? – обращается к парню Фил, и тот чувствует, как вина грузом ложится на плечи. Разочаровывать кого-то из Бригады, а особенно Витю, Максу не хотелось никак. - Я помогал бармену поставку передать, - отчеканивает Макс. – Выхожу, а ее нигде нет. - М-да Макс, телохранитель из тебя что надо, - подшучивает Фил. – Мало тренировал тебя. - Слышь Макс, а о чем вы еще раз со Швецовой говорили, подробнее мне, - подает голос Витя, и Макс вновь пересказывает события последних трех дней. И Витя вновь впадает в раздумья, пока Фил пытается разрядить обстановку. - А отчет ты мне привез да? – вновь начинает Витя и парень кивает. – Ну тогда ситуация нихуя не сахар Максим, и я очень хочу, чтобы мои доводы были лишь доводами. А Витя вспоминает, как тот в кабинет заявился с папочкой, а он ту папочку благополучно потерял в кипе документов. - Ну-ка поделись с нами, гений, - улыбается Фил и кладет руку на сиденье мужчины. - Те пацаны, за которых Швецову вывезли «поболтать», это были наши, на них вчера облава случилась, и с грантами задержали, - начинает цепочку Витя. – Судя по тому, что сказал Макс, это были единственные подозрительные люди, в ресторане которых он видел, и опять же по диалогу, который он пересказал, это все звучит как договорняк о покупке или продаже. Менты нагрянули и закрыли их, а вина вся на Швецову упала - Но кому бы она болтать стала? – сразу говорит Фил. – Менту тому? - Он в ресторан не приезжал, - отметает эту версию Макс. – Если только они встречались вне, а это значит после работы, потому как я ее всегда довожу до дома. - Да не стала бы она тереться с ментами так близко и это сливать, одно дело отдать деньги, второе быть крысой, - защищает девушку Фил. - Ладно щас ее найдем, и я спрошу сам, - решительно говорит Витя и прикрывает глаза. Они ехали около часа до этого коричневого гаража под цифрой шестнадцать. Подъезжая, они замечают машину, стоящую около, и Витя, не раздумывая дергает за ручку двери, но та оказывается закрыта. - Дверь открой блядь! – рявкает Пчелкин. Злость, раздражение, и в какой-то степени переживания обрушивались на самого Витю волной, захлестывая разнообразными эмоциями, от чего ему хотелось обшмалять эту дверь выпустив в нее обойму, и уже наконец увидеть, что с этой сучкой все было в порядке. Фил подходит ближе, и начинает сильно стучать по двери. - Сука я сейчас этот замок прострелю, - рычит Витя, и достает пистолет, но Макс удерживает его от этого. – Уйди блядь. Фил отходит и только начав прицеливаться, дверь открывается, показывая Щербатого. - Фил? – растерявшись спрашивает парень, но даже не услышав ответа, Фил отталкивает его проходя внутрь, а следом за ним Витя и Макс. Алиса сидела на полу, а парни даже накинули на ее плечи пальто, только то вот нихрена не грело. Алиса поднимает голову, и со смертельной усталостью в глазах смотрит на прибывшего Витю, Макса и Фила. Взгляд впивается только в Витю, и она испытывает облегчение, смешанное с отвращением. - Мы беседу провели, - подает голос Ваня, сложив руки в карманы. - Какую нахер беседу? – первый начинает Фил. – Это у нас блядь че за беседы такие с девкой Вань, вы че дебилы? - Это она крыса и слила ментам пацанов, - уверенно говорит Ваня, а Максу самому ему втащить хочется, да так, чтобы тот забыл, как его зовут. – Вот мы и поговорили. - Кого слила она ментам? – косит под дурачка Фил. Пацаны явно знали больше, чем они и он хотел все выяснить. - Наших, Лысого и Газа, - объясняет Ваня. – Мы беседу провели, все в поряд… Он не успевает договорить, как тот получает удар в челюсть с размаху. Слышится глухой звук, и щелчок, будто сломали ветку. Голова парня поворачивается назад, и Витя, не стесняясь пинает его по колену, и тот падает на него, неприятно ударяясь. Он испытывал морально удовольствие, когда показывал им их место, и дело было даже не только в Швецовой. Витя чувствовал себя куда хуже, из-за того, что Саша даже не поговорил с ним. - Давай Фил, - кивает Витя быстро дыша. Витя Максу кивает и снимает пальто свое, и заставляет того снять куртку, чтобы надеть на Швецову, которая тряслась от холода и рвано дышала. Слышится допрос Фила, но Витя честно говоря и не слушает. Все его внимание привлекает бледная Алиса, у которой от холода синели разбитые губы. Видит, как на щеках тушь размазана, а глаза красные от слез. Гематома уже проступает, а кровь из носа засохла на коже. И он впервые испытывает к ней жалость. И ненависть. Ненависть за то, что не начала орать о помощи, за то, что вообще, как наивная дура повелась и поперлась куда-то с ними, за то, что ничего не оставила чтобы найти ее быстрее. - Встать можешь? – тихо спрашивает он, и протягивает ей руку. У Алисы ощущение что все кости окоченели, и она даже пошевелиться не могла. Витя, заметив это, надевает на нее пальто и куртку Макса. На каменном лице что-то дрогнуло, когда он берет ее ледяную руку в свою, и тут же кивает Максу. - В машину ее отведи, и никуда отходить не смей, - быстро сказал он, смотря на парня. – И печку на всю включи, потому что она как ледышка. Макс кивает, и подходит к Алисе, а та встать не может. Кое-как она медленно поднимается, а ощущение такое что сейчас рассыпется как хрусталь. Парень видит, что она все в той же рабочей одежде и туфлях, даже не переобулась, и быстро поднимает Алису на руки, вынося из гаража. Фил приказывает стоять, и они стоят, пока Витя гневным взглядом смотрит на них. - А теперь слушайте предельно меня внимательно, - его голос звучит тихо, и из-за того угрожающе. – Вас же Шмидт послал и кто еще? Пацаны переглядываются, но молчат, понимая, что по итогу Пчелкин ни черта не знал, и тогда Витя достает пистолет и прямо перед ними спускает затвор. - Еще раз, кто? – он наводит дуло на Ваню. - Мамонт, - выдыхает Молоток. - Так вот с Шмидтом и Мамонтом я отдельно поговорю, - он оглядывает всех медленным, тяжелым взглядом. – И поговорим мы очень скоро. А щас, на хуй отсюда щенки ебаные, пока я не передумал и не расхерачил в тебя всю обойму. Те, переглянувшись кивают, и быстро уходят. - Вить…- начинает Фил, но тот прерывает его. - Поехали уже подальше отсюда, - быстро говорит Витя и выходит из гаража. Фил садится вперед, и Вите приходится сесть назад к девушке, которая казалось даже не собиралась согреваться. Алису трясло как при лихорадке, и когда шок и оцепенение немного спали, боль волной обрушивалась на тело. Пока она сидела в холоде, ее тело менее болезненно реагировало на боль. Она затравленно смотрит на Витю, и отодвигается дальше когда тот садится, и не поднимает головы, упираясь взглядом в разбитые колени. Вся ее гордость и холодность растаяли прямо на глазах. - Вас домой? – тихо спрашивает Макс. Алиса отрицательно машет головой. - Там Ира, я ей что скажу? – ее голос хриплый, словно у нее были сорваны связки. – В отель какой-нибудь отвези. - Я заберу Иру, - быстро говорит Фил. – Она еще на работе, я прям с работы и заберу, и пару дней у себя оставлю. Алиса благодарно кивает. - Тогда домой, - быстро указывает Витя. Они едут в тишине, хотя у всех море вопросов к Швецовой, как и у нее к ним. Но помимо вопросов, Алисы чувствовала какой-то животный страх. Неужели Витя все знал и позволил этому случится? Она ничего не сделала, никому ничего не сливала, так почему к ней такое отношение? Она старалась как могла, что узнавала сразу писала и работу свою выполняла хорошо, тогда почему Витя такое допустил? Алиса прикрывает глаза, ощущая, как гудит и болит голова, а тошнота подкатывает к горлу. Хотелось уснуть и долго-долго спать. *** Алиса дремала кое-как всю дорогу, ну или делала вид что дремала, потому что обсуждать произошедшее не хотелось. Было желание снять эти туфли и прямо босиком пойти домой, оказаться наконец то в тепле и забыть все как страшный сон. А ее жизнь сейчас этот страшный сон и напоминала. Они быстро завезли Фила Ире, и тот под шумок вытащив ключи, потому что свои Швецова оставила на работе, отдал их Вите, а сам остался с Ирой. Алиса испытывала чувство вины за то, что приходилось врать подруге, но, если бы Колесникова увидела ее такой, она бы начала рыдать, а дальнейшая реакция и действия были непредсказуемы. Они подъезжают к ее подъезду и Алисе не верится, что все закончилось. Она молча открывает машину, и сбросив куртку Макса и пальто Вити выходит, ковыляя к двери. Благо Макс припарковался чуть ли не у самой двери и идти надо было секунд пять. Ей не хотелось говорить с ними. Не хотелось обсуждать произошедшее. И совершенно точно не хотелось иметь каких-либо дел. В самом подъезде Алиса опирается о перила, и слышатся шаги за ее спиной. Повернув в пол оборота голову, она видит Витю, и чувствует, как на ее плечах вновь оказывается пальто. - Пошли, - он быстро подхватывает ее на руки, и проходит с ней этажи. У Алисы даже не было сил возникать. Просто хотелось оказаться дома, почему-то там она была уверена, что ее никто не тронет. Словно дом был ее крепостью. Швецова была легкой, да и жила всего на третьем этаже, а потому они поднялись достаточно быстро. Она открывает дверь и первым делом скидывает туфли, а следом на пол его дорогущее пальто, от чего Витя еле сдерживается от того, чтобы хмыкнуть. Сучья натура она была везде. Тело ныло, каждый мускул, каждая косточка отзывалось тупой болью, разливающейся по телу. у Алисы голова кружится, и она за стену хватается, но тут же ощущает, как ее придерживает Витя. - Тебе че надо Пчелкин? – хрипло говорит она. – Погеройствовал и хватит. Домой иди, не нужна мне твоя помощь. Алиса словно загнанный зверек, вновь возводила вокруг себя свой расколотый щит. - Раздевайся, - приказывает Витя, и у Алисы округляются глаза. – Тебе надо помыться и согреться, я поставлю чай тебе. - Ты меня не слышишь? – переспрашивает Алиса. – Это все из-за тебя. Витя молчит, поджав губы. Алиса разворачивается к нему и в четком свете он видит ее лицо. Гематома была больших размеров, разбитая губа, ссадины на коленях и руках. Она выглядела так, будто ее пинали без передыха. - Посмотри же на плоды чужих творений, - ядовито говорит она. Дрожащей рукой волосы убирает, и видится продолжение гематомы. Витя напряженно молчит, внимательно наблюдая за ее действиями. Она расстегивает остатки рубашки, на которой капли крови, и видятся россыпь синяков на ребрах. – Нравится? Мне вот безумно. - Причем тут я Швецова скажи мне на милость? – выдыхает Витя. Ему не нравилось то, что он видел перед собой. А самое страшное что внутри вся его выстроенная броня рушилась как карточный домик. – Я приехал забрал тебя оттуда, щас с тобой возится продолжаю. При какой пизде тут я вообще? - А то ли ты не знал! – чуть повысив голос говорит Алиса и тут же ощущает вспышку боли в горле. Скорее всего после сегодняшнего вечера она заболеет. – Уходи отсюда. Я не желаю больше ничего иметь с тобой, и с твоей шайкой. Витя подходит ближе, и пальцами поднимает подбородок Швецовой, чтобы лучше разглядеть ее лицо, и замечает негодование в голубых глазах. - Не дергаться. - Пошел ты, - фыркает Алиса и бьет по его руке. Витя ее останавливать не стал, и пока девушка ковыляет в ванную, он идет на кухню и ставит чайник. Не стесняясь, закуривает прям там же приоткрывая окошко. Алиса в ванную заходит и чувствует, как ноет тело. Поднимает голову и в отражении видит результат разговора и хочется рассмеяться от абсурдности. Вот она дипломатия. Вот и результат ее исправной работы и старания никуда не влезть. Отлично Швецова, сработано на десять из десяти. Гематома расползалась по щеке и переходило ближе к уху, свежая еле заметно синяя. Губы распухли и горели от укусов, и того, что нижняя была разбита. Алиса дрожащей рукой рьяно трет кожу над верхней губой и подбородок чтобы стереть запекшуюся кровь. Видит вокруг запястья синяки, и выдыхает. А где синяков не было? Воду на всю горячую включает, понимая, что промерзла настолько, что, наверное, ее не согреет ничего. Морщится, когда колготки, прилипшие к сбитым коленям, отдирает, и кое как юбку снимает. Даже не ждет, когда ванна наполнится, а просто садится в горячую воду. Хотелось сбежать. Куда-то далеко. От этого ужаса, бандитов, от себя и самое главное от Вити. У Алисы в голове прокручиваются слова тех пацанов про то, что Витя знал, что она расходный материал, и внутри что-то лопается, принося куда большие негативные чувства. Разочарование. Почему-то казалось, что Витя относился к ней лучше, чем остальные из бригады. Что он правда помогал ей, правда даже переживал о ее безопасности и не было ему все равно. Но все говорило об обратном. Пчелкину плевать на нее, с высокой колокольни. Пока она загибалась в этом гараже, он прекрасно знал как именно их пацаны будут с ней разговаривать, и что ужаснее был совсем не против этого. Алиса горько усмехается. В голове набатом звучат его слова о доверии, и сейчас Швецовой хочется голову на плаху положить, и чтобы ее отрубили, но не признаваться в том, что она начала ему правда доверять. Привыкать. Надеяться. И куда хуже, чувствовала вот этот трепет в сердце, словно его щекотали, при виде Вити. Хочется за собственную тупость голову о кафель разбить, но Алиса лишь медленно откидывает голову назад, чувствуя головокружение. Ей бы к врачу. Надо придумать что-то Инессе, и не выйти завтра на работу, а вообще желательно хотя бы недельку полежать, но столько времени у нее не было. Она не знает сколько сидит в ванной, но вода уже остыла, пока Алиса тупо пялилась в одну точку. Поняв, что по коже идут мурашки от прохлады, она встает, и закутавшись в полотенце и замотав голову выходит и идет к шкафу доставая одежду. Надевает пижаму, свитер и теплые штаны с носками, и идет на кухню. Витя развалился на стуле, пока перед ним стояла чашка с кофе от которого шел пар, а рядом чашка с черным чаем. - Я не пью черный чай, - холодно говорит Алиса, но садится за стол, беря горячую чашку в руки. – Уходи Вить. Я тебя ни видеть, ни слышать, ни разговаривать с тобой не хочу. Витя чувствует болезненный укол вины, видя ее лицо. Словно она напоминала о его ошибке, о плате за доверие к нему. И хочется сорвать на ком-то свою злобу, при Алисе горло перерезать этим пацанам, лишь бы доказать, что доверять ему можно. - Ты думаешь это я сделал? – тихо спрашивает он, смотря прямо на девушку. - Я думаю, - начинает Алиса. – Что в твоем мире это называется рабочий процесс. - Я не знал, - срывается с пухлых губ, а хочется сказать лишь «извини». - Знаешь, что самое смешное? – хмыкает Алиса, а руки устают держать чашку. – Что я ничего и никому не сливала. Что я даже не понимала, что и от кого услышала, что это ваши пацаны, и я была как глупая овечка, когда с меня требовали ответы и унижали за то, чего я блядь даже не делала и не знала. Витя поджимает губы. Напряжение между ними натягивалось словно струна, и казалось, что вот-вот она порвется. Гордость Швецовой была задета, а скорее вырвана из нее с корнем и втоптана в грязь. Молчание между ними плотное, словно густой туман, и никто не решается его нарушить. - Я не думал, что все будет так, - все же говорит мужчина. – Как только я узнал, я сразу поехал за тобой. - Вить, - выдыхает, уставши девушка. – Я в жизни не поверю, что что-то могло пройти мимо тебя. Про Кащея ты сразу узнал, про цветочки мента тут как тут мне высказал, а про то, что меня поехали в гараже таскать, ты узнал последний. - Если это сделал я по твоему мнению, то нахера мне ехать тебя забирать? – заводился Пчелкин. Он сжимал челюсть, от чего скулы проступали отчетливее. - Ну ты же принц на белом коне, - ухмыляется девушка, и сразу морщится, чувствуя, как неприятно кольнула губа. – Ты правда думал, что я что-то слила? Витя молчит. Конечно, блядь он так не думал, да и сказать больше он даже не знал, что их пацанов повязали. - Я скажу даже больше, - складывает руки в замок мужчина. – Я даже не знал, что кого-то повязали, Макс привез отчет, но у меня не было времени его прочитать, я был занят своей…работой. Стоило ли ему доверять?  Алиса щурится, смотря на него и ищет подвох. Мозг не то, что говорил, он истошно орал, что верить ему нельзя. Но сердце, глупое и безвольное, в котором теплилась еще вера и остатки надежды, приказывало ему верить. - Уходи. Вить, - настаивает девушка, пытаясь заглушить стук сердца. – Я думаю после сегодняшней проверки, я не хочу больше с вами работать. Потому что еще раз и я точно слягу в больничку. - Такого не повторится, - срывается с губ мужчины, и ему хочется себя посильнее приложить чем-то тяжелым. Нахера он оправдывается? Зачем что-то объясняет? Почему ему собственно говоря не похер на все это? Ответа не было. - Пойдем я хоть раны тебе обработаю, и уеду, - говорит Витя. – Я в аптеку сходил, мне какие-то мази дали, от сотряса че-то, и от синяков, чтобы быстрее заживали. Алиса сдается. Потому они идут в зал, где Витя из пакетика достает и мазь, и антисептик, и вату, и таблетки. Витя присаживается рядом, и прикладывает к разбитой губе ватку с антисептиком, и слышится ее рваный выдох, слетающий с пухлых губ. - Там это, он расписал как тебе что пить, - кивает на бумажку рядом с пакетиком Витя. – Я еще какие-то витамины и успокоительное купил. В общем пей все как написано. Алиса молчит, а в глазах пустота, такая, в которую упадешь как в пропасть и не выберешься. Влечение к Швецовой злило его, оно обострялось до боли в грудной клетке, что аж хотелось себе ребра эти сломать, чтобы это вытащить. Витя находил ее занятной. Интересной, острой на язык, которая не боялась с ним разговаривать как-то не так и не старалась угодить, но сейчас словно терялась, а маска, которую та носила с гордостью непременно трескалась. Витя ненавидел все это. Ненавидел гнетущее молчание, синяки на коже которые он воочию видел, ее пустой взгляд. Она перестала быть активом еще тогда, когда он только начал задумываться, а что, если Швецова и правда с кем-то спала, и почувствовал злость. Жгучая, словно топливо, от чего Витя зверел. - Зачем ты это делаешь? – вопрос срывается с губ, когда Витя мажет ее запястья мазью от синяков. – Ты мне ничем не обязан, как и я тебе. Он молчит, упорно игнорируя ее вопрос. - Скажи ты доволен тем, как со мной поговорили? – тихо говорит Алиса. Ее штормило словно при урагане. Там где было разочарование, там медленно закипала злость. – Что с Швецовой наконец-то спесь по убавили, да Вить? - Хватит, - закусив внутреннюю сторону щеки говорит мужчина. - Чего хватит? Правды? Тебе буквально наглядно показали твою ошибку, - фыркает Алиса, чувствуя, как грубые пальцы нажимают на синяк. - Ты даже блядь не понимаешь, что несешь и… - Что не понимаю? Я сегодня все прекрасно поняла, особенно если ты правда ничего не знал, тебя обвели вокруг пальца, обыграли главного игрока партии, который привык это делать сам, - продолжает Алиса. Ей так много хотелось сказать, так сильно его задеть и обидеть, что скрывать этого больше не хотелось. Хотелось, чтобы Пчелкину было также больно и мерзко. А потому она давит. Давит со всей своей силы. - Теперь Белый тебе предъявит, что админшу не проверил, не уследил, не указал на мое место, - перечисляет Алиса. – И тыкнет тебя носом в твою ошибку. - Ты моя проблема, и я ее решу, - сквозь зубы цедит мужчина. - Отлично решаешь, я-то у нас цела и невредима, - язвит девушка. – Чувствую себя на все сто. - Знаешь, что самое противное? – Алиса бьет по больному, и, наверное, прямо сейчас вскрывает себе грудную клетку обнажая сокровенное. – Я когда там была, в гараже этом, я надеялась, и тебя ждала. Что ну ты бы не стал так поступать со мной, как нож в спину Вить. И ты пришел, а теперь я чувствую, что должна тебе, и совсем этому не рада. Алиса тяжело дышит от своей исповеди, а Витя лишь сильнее злиться от ее слов. Знала сука куда бить, и била. Била так, что в голове звенело. - Ничего ты не должна, - хрипло говорит мужчина. он уже давно перестал мазать ее синяки, и просто слушал. - Как же нет? Ты же у нас так любишь все фиксировать, все знать, считать, за все в твоем мире надо платить, - со злобой говорит Алиса. – Так что с меня возьмешь? Или я все, и меня слава богу можно со счетов списать? - Замолчи Алис. Расстояние между ними миллиметры, и Алиса сама того не осознавая, словно ее мозг отключился, и отдал права на ее тело сердцу, становится еще ближе. - Заткни меня, - шепчет девушка. – Заткни как любишь и умеешь. Может ударишь даже, видимо у вас дипломатов такие нынче разговоры. Нить напряжения с громким треском рвется. Голубые глаза опускаются на ее губы, и Витя не сдерживается первым. Рука хватает затылок, обрушиваясь на ее губы. Витя взорвался окончательно и, наверное, слышит внутри, как что-то определенно надламывается. Вторая рука нагло залазит под свитер и майку, нащупывая позвонки, и ледяную, словно у мертвеца кожу. Алиса неосознанно льнет к нему, становясь еще ближе. Его прочно выстроенная система давала сбой, и он не знал, как исправить эту ошибку. В Алисе плескается необходимость. Гибельная, самоубийственная, чтобы он оттолкнул ее. Резко, больно, чтобы показал, что все это ошибка, и так быть не должно. Но Витя делает все наоборот, тянет на себя, откидываясь на спинку дивана, а Швецова занимает позицию сверху на его бедрах. Алиса как раненая кошка, кусает его за нижнюю губу, чтобы сделать больнее, и Витя на это выдыхает ей в губы, чувствуя легкий металлический привкус. Их поцелуй напоминал драку. Грязную, нечестную, яростную. Язык проникает в рот сплетаясь с ее, пока Алиса зарывается пальцами в русые волосы, и сжимает их. Витя шипит от неприятных ощущений проводя языком по ее губам, а у Алисы все горит внутри. Сердце колотится о грудную клетку так сильно, что та начинает болеть. Большие руки мужчины опускаются на ее бедра, и он сжимает задницу, чувствуя нарастающее возбуждение. Витя требовательнее целует, словно ему было мало что девушка и так находилась полностью в его власти. Хотелось больше, глубже, злее. Он чувствует, как все это приносило изощренное удовольствие. Как Швецова маску свою холодную наконец снимает, обнажаясь перед ним чем-то, что мог видеть лишь он. Боль в ребрах отдает тупым гулом, но внимание Алисы полностью поглотили его губы. Витя целовался умело. Наверное, так ни с кем она не целовалась как с ним. А в мозгу закрадываются мысли о том, скольких он так перецеловал. Горячо, страстно, пока узел в животе затягивался все сильнее, а дыра в груди заполнялась им. Грубость сошла практически на нет, и сейчас поцелуй скорее напоминал извинение. Витя куда мягче проводит языком по ее припухлой нижней губе, словно зализывая рану, и Алисе застыть в этом мгновенье хочется надолго. Она отстраняется первой, и смотрит на него более осознанным взглядом. Словно пустоту эту блядскую он собой заполнил. - Так не должно быть, - шепчет девушка, пытаясь выровнять дыхание. - Знаю, - кивает Витя, но руки с ее бедер не убирает, лишь мягко поглаживает. – И это плохо закончится. - Определенно, - кивает Алиса, а сама сокращает расстояние между ними вновь. И ныряет. Ныряет в этот омут так глубоко, насколько может.