Часть 1

— Конечно, я могу это исцелить! — воскликнула Бай Хэхуай. — Просто... — Надо хорошенько тебе заплатить, — закончил Му Минцэ. Бай Хэхуай просияла. Патриарх Тёмной реки вздохнул, взял со стола чашку, приподнял крышечку и принялся сгонять к краю чайные листья и пену. — Послушай, чудо-лекарь, не слишком ли у тебя высокие расценки? За мой яд ты потребовала цену в золоте, за горб Му Кэвэня — мой дом... — Не преувеличивай, всего-навсего одно из Паучьих гнёзд, в Бэйли и Наньцзюэ у вас полно таких поместий! Но не бойся, патриарх, я знаю, что твоя секта наёмных убийц сейчас на мели, — бодро сказала Бай Хэхуэй. — Поэтому я проявлю великодушие и возьму с тебя натурой! Чай закапал Му Минцэ узорный рукав и пошёл не в то горло. Бай Хэхуай заботливо постучала его по спине. — Это просто смешно, — сказал он, чувствуя, как подрагивают уголки губ. Ему с самого начала, с первой встречи с повзрослевшей Бай Хэхуай хотелось дразнить озорную соплячку, может быть, потому, что она шутила в ответ — боялась, знала, что он за человек, и всё равно язвила. Не так уж много людей в его жизни подхватывали игру, вместо того чтобы обмирать от страха, а в последние годы вообще никто. Му Кэвэнь, сгорбленный и скрученный ядом, выглядящий вдвое старше Му Минцэ, давно жил в Паучьем гнезде, Су Муюй в принципе был неулыбчив, и не зря его свои же прозвали «господином куклой». Какой-то реакции от него мог добиться только Су Чанхэ. К тому же Бай Хэхуай выросла красивой молодой женщиной, высокой, тонкой, подвижной и изящной, как ласка, с фарфоровой кожей и огненными глазами. Му Минцэ, возможно, был старик, но не слепой же и не аскет. Ему нравились её живой нрав и живое лицо, а среди тяжеловесной, траурной роскоши поместья она сияла, как звезда. Зрелище уж всяко поприятнее правильной, но кислой как слива физиономии Су Муюя. Чего уж там — она нравилась ему, нравилась, и возможно, именно поэтому, поддавшись глупой сентиментальности, он и назвал ей своё прежнее, полузабытое имя. Ведь патриарх Тёмной реки лишается фамилии и прозвания, рвёт связь с тремя семьями и становится безымянным, когда возглавляет организацию: такова цена власти. Но сейчас в глазах Бай Хэхуай не было и следа насмешки. — Почему же, — рассудительно сказала она. — Убийцы, я слышала, торгуют не только чужими смертями, если надо, они подбираются к жертве с помощью очарования. — Да какого очарования?! — ему стало уже искренне интересно. — Ну, ты же Му, — пояснила Бай Хэхуай как само собой разумеющееся. — А Му — это яды, соблазнения, всё такое. — Всё такое, — беспомощно повторил Му Минцэ. — Ну да. И ваши, то есть их, женщины славятся своими техниками соблазнения и одурманивания. Нынешняя первая красавица Тёмной реки — тоже Му, Паучиха. Хотя, по-моему, это ужасное прозвище, сестрица Юймо очень милая! — Я что, похож на красотку с техниками очарования? Бай Хэхуай критически оглядела его всё ещё широкоплечую, крепкую фигуру, сивую гриву волос, такую же бородку, лицо с очень чёткими, как на барельефе, крепкими скулами и прямым носом, хищные глаза, тёмный, шитый багрянцем и золотом наряд, прислонённый к стулу массивный меч с узорной рукоятью, крупные перстни на пальцах, длинную курительную трубку. Одобрительно кивнула каким-то своим мыслям. — Нет, но тоже Му. Не может быть, чтобы вашим мужчинам не перепало хоть чего-то от семейных умений. — Это смешно, — повторил он. — Почему? Потому что я старик, а ты сильная, красивая и на тридцать лет моложе меня, подумал он. Но вслух сказал другое: — Твой отец меня убьёт. — Не преувеличивай, в худшем случае всерьёз попытается. И я всё равно тебя вылечу. — Твоя репутация будет запятнана. — Репутация — смешное понятие в цзянху. Я всё ещё дочь убийцы из Тёмной реки, знаешь ли, — я так или иначе связана с организацией. Я знаю ваши секретные техники, семья моей матери — известные отравители. Я отлично впишусь, вот увидишь, ваши старейшины даже не смогут объявить меня посторонней. У Тёмной реки не было старейшин, только троица Чиновников из Зала Возвращения душ. Как будто его, Му Минцэ, когда-нибудь волновало мнение этих цепных собак Теней, с презрением подумал он. — Девчонка! — рявкнул он. Нужно было положить этому нелепому разговору конец. — О чём вообще мы спорим? Ты болтаешь какой-то вздор! — Ты — глава Тёмной реки, — Бай Хэхуай принялась загибать пальцы. — Следовательно, твои боевые навыки, власть и положение на высоте. Ты сам сказал, что всё ещё способен вынуть клинок из ножен в любой момент... Он крякнул и прикрыл лицо ладонью. — ...ты это действительно сказал! — А ты щупала мой меч Мяньлун! — Иногда меч — это просто меч, представь себе! А у этого красивая рукоять! — Бай Хэхуай встряхнула волосами. — Из всего этого выйдет отличная история, цзянху любит такие. — Про патриарха Тёмной реки, на старости лет укравшего у долины Яован ученицу и насильно принудившего её к союзу? — Му Минцэ всё ещё не отнимал руку от лица. — Через месяц у моего порога соберётся половина молодых героев цзянху, вызволять красавицу из лап чудовища. С кланом Вэнь во главе. — Семья матушки не станет вмешиваться, я напишу дяде. — Если Су Чжэ меня не зарежет, то Вэнь Хуцзю отравит, — пробормотал Му Минцэ, вспомнив, кем был у Бай Хэхуай дядюшка. — Да и история, может, будет вообще про другое, — не слушая, увлечённо продолжила Бай Хэхуай, расхаживая перед его стулом и морща гладкий лоб. — Например, про юную красавицу, коварную лисицу, которая поймала в свои сети могущественного патриарха самой таинственной гильдии убийц в мире! Судя по виду, ей очень нравилось примерять на себя звание коварной лисицы. Одна «красавица, разрушающая царства» в мире уже была, три года назад Е Динчжи ради наложницы Сюань разнёс по камешку половину Бэйли — и этой, видно, славы захотелось. — А потом? — невольно забавляясь, спросил Му Минцэ (хотя это всё ещё был какой-то бред, сон, слишком далеко зашедшая шутка; между прочим, Му Юймо даже не пользовалась никакими чарами, её красота действительно была от природы). — А потом, — Бай Хэхуай погрустнела, её оживлённое лицо померкло. Она остановилась и поставила на резной подлокотник его стула маленький пузырёк. — Потом она, разумеется, отравит своего мужа и станет молодой и всемогущей вдовой. Му Минцэ вытряхнул на ладонь крошечную, как горошина перца, пилюлю, вопросительно поднял брови. — Я сама придумала это средство, — неохотно сказала Бай Хэхуай. — Оно действительно спасёт от чего угодно, включая повторное отравление остатками «Снега, падающего на ветку сливы», даже позволит использовать боевые искусства, но взамен остановит развитие способностей. На новый предел не подняться, следующей вершины не достичь. Тело... просто застывает в том состоянии, в котором находится в момент лечения. — На сколько? — быстро спросил он, бережно сжимая в пальцах сокровище. — Двадцать, пятнадцать, десять лет. Я не знаю. Я ещё ни на ком это не испытывала, — Бай Хэхуай покачала головой. — Но... фамилия моей матери действительно была Вэнь, а у Вэней любое лекарство это яд. Наступит мгновенное истощение сил, и однажды жертва просто умрёт. Двадцать лет, подумал он. Да пусть даже десять. Годы и годы, когда тело перестанет дряхлеть, рука останется тверда, глаз зорок, а опыт никуда не денется. Новый предел? Какая чушь! В его возрасте не восходят на новые пределы, а спускаются в могилы. Можно будет удержать власть, или... Если договориться с этим маленьким дерьмом, которое обожает Су Муюй, с этим Су Чанхэ, а лучше — всё же уговорить Муюя принять меч Мяньлун самому, может получиться даже любопытно. Муюй заслужил, и своей верностью, и способностями, а в секте его, кажется, любят... Будет у Тёмной реки первый по-настоящему любимый патриарх и первый патриарх, ушедший на покой. При Муюе отставка наверняка перестанет быть способом самоубийства. Ну и вручить организацию парочке Безымянных — что это будет за шутка! Отряд Тени порвёт от злости, а какие лица состроят трое Чиновников! — Ну так что? — нетерпеливо спросила вероломная отравительница, будущая коварная лисица. — Знаешь, чудо-лекарь, — медленно сказал Му Минцэ, думая: ничего, мы ещё затмим эту Сюань, подумаешь, императорская наложница. — Ты действительно очень жадная женщина.