1🤍

Still fictional, not real…

***

— Луна сегодня такая красивая!

— Но не красивее тебя…

      Маленькая капля слезинки катится по левой щеке девушки, заставляя ее нахмурить брови.

— Молли… Молли

      Девушка резко открывает глаза и смотрит на открытое окно, откуда видимо издавался чей-то голос. В крошечной комнате легко можно услышать звук девичьего сердца, которое бешено бьется, предупреждая страх и испуг. Она медленно встает с постели и подходит к окну близко, но боясь посмотреть на вид. Что-то в душе говорит ей не делать этого, но она ослушается его сегодня… только сегодня. Аккуратно просовывая голову в открытое окошко, юная леди рассматривает местность внимательно. Ничего необычного. Всё так же, как и было всегда. Те же высокие дубы, те же вечнозеленые колючие ёлки, то же здание напротив, те же горы, которые приветствуют ее каждый новый день, да и та же… луна. Полнолуние.       — Все же, это был сон, — подсказывает реальность, но внутренний мир противоречит ей, окутав девушку сомнениями.       3.00 часа ночи. Тишина. Лишь издали слышен звон сверчков и мурлыканье местных котят. Темнота.       Девушка нехотя возвращается на кровать и быстро прыгнув, тянет одеяло до головы. Полностью окутав себя, тяжело дышит. Будь ее воля, она вечно жила бы под одеялом, как под прикрытием, главное чтоб никто ее не заметил.

***

      Утро наступает быстро, к счастью девушки. Будильник звенит, предупреждая хозяйку встать и вернуться в реальность, суровую реальность. Брюнетка выглядывает из-под одеяла, открыв один глаз. Сонная, волосы растрепаны, большая футболка помята, губы прикусаны. Пробегаясь своими янтарными глазами кругом, облегченно вздыхает и бросает одеяло на пол, как будто кроме нее кто-то еще мог быть с ней.       Первым делом она направляется к холодильнику и достает оттуда вишнёвый сок, запивая большими глотками, чтобы утолить, подступившую к горлу, жажду. Игнорирует оглушительный звук и боль в животе, говорящие о голоде, медленно идет в ванную. Приняв холодный душ, снова лежит на постели, обернувшись в клубочек.       — Совсем нет желания идти. Не хочу, — шепотом, про себя выговаривает. — Но нужно.       Достав из шкафа черное худи, в два размера больше, что тянется до середины бедер и полностью закрывает руки, следом она надевает широкие джинсы такого же цвета. На улице далеко не лето, уже осень, так что прохладная погода позволяет так одеваться. Набросив капюшон на голову и рюкзак на плечо, брюнетка выходит из квартиры, закрывая дверь на замок. Но стоит ей переступить порог, как у лестницы замечает корзинку с белыми лилиями… это ее любимые цветы.       — Это мне?       — Нет, — сама же отвечает на свой вопрос.       — Но кому? Ведь здесь живу я. Может ошиблись…       Решает пройти мимо, не трогав такое прекрасное и любимое. Но ее внимание притягивает бумажка из неординарного материала, слегка с желтым оттенком и чуть твердая на ощупь, с жирно выделенными буквами

Моей Молли…

      Сердце девушки готово покинуть ее. Она стоит, крепко держа эту таинственную записку, думаю о предположительном субъекте.       — Не может быть. Нет, — мотает головой, чтоб унять неправильные мысли, — Может Чонгук? Но откуда он знает, что это мои любимые цветы?       Ни чуточку не задумываясь, девушка произносит все вслух, ведя разговор сама с собой, что любой посторонний человек, наблюдая за ней, с легкостью мог сказать, что она не в хорошем психическом состоянии, свойственном здоровому человеку.       Все же она трясущими руками поднимает цветы и выходит на улицу, ведь возвратиться обратно, открыть дверь ключами, найти вазу и набрать воды для девушки очень лень.       — Что ж, думаю буду носить с собой, пока не завянут, — улыбается мило, слишком наивно.

***

Сеульский Национальный Университет.

Факультет искусства.

      — Так ребята, сегодня у нас уже третье занятие с начала нового учебного года. Надеюсь, вы уже вернулись в свою обыденную студенческую жизнь, — натянуто улыбается профессор.       Для звания профессор, она выглядит довольно молодо. С такой фигурой, нарядом и прической ее можно безусловно принять за старшекурсницу.       — Профессор Сон, — та самая активистка класса, — чем мы сегодня займемся? Можно нам свободную тему?       — Нет, студентка Ли, — ее взгляд строгий, — свободная тема у вас будет как самостоятельная работа, не спешите. Сегодня мы будем работать на мольберте, и да, угадайте, какая у нас сегодня тема. Как думаете? — а она умеет интриговать.       — Природа, — послышался со стороны задних парт.       — Нет.       — Люди, общество, — вывели другие.       Профессор Сон отрицательно кивает головой.       — Любовь?       Все замолкли.       — Может быть, Чонгук. Это близко.       Больше нет идей. Громкое тянущееся молчание.       — Ладно, сама скажу. Это ваши чувства, ваш внутренний мир, что именно вы сейчас чувствуете. Я бы очень хотела, чтоб вы смогли передать это все на обычной бумаге. Ну как вам? Справитесь?       — Попробуем, — все же обиженно и устало произносятся слова из уст художественных студентов.       — Тогда начинайте. У вас ровно 40 минут.       — Но почему? Ведь пара длится полтора часа. Мы можем и до конца урока завершить.       — Никак нет. Это специально установленное время. Вы должны уложиться за это время, подумать, сделать наброски и красиво оформить. Вам не нужно придумывать, просто покажите все как есть, — преподаватель садится, поправляя очки.       Старт. Установленный учителем секундомер не останавливается. Все сидят напротив своего мольберта, держа в руках палитру ярких цветов, ну или мутных, в зависимости от их жизни.       Каждый старается быть лучше других. Быть самым крутым, выделяться среди остальных, получить похвалу. Спрашивается… зачем?       Откуда у людей такая конкуренция? Откуда у них такое желание быть лучше других? В чем смысл этого? Разве, не все люди равны? Разве, не у всех один конец?       Такими мыслями была занята наша главная героиня, наблюдавшая за мимикой и действиями своих однокурсников.       — Молли, — над ее ухом звучит будоражующий голос профессора.       Молли. Хван Молли — 19 лет, девушка смешанных кровей: отец — коренной кореец, мать — англичанка (иностранка, которая любила путешествовать и последним ее маршрутом стала Южная Корея, а именно Сеул, где полюбив местного корейца, она решила закрепить узы церемонией бракосочетания и через несколько лет появился плод их любви — Молли). Но длилось ли счастье долго? Мама умерла по несчастному случаю, когда девочке было 14 лет. Отец уехал на «заработки» и завел вторую семью. Девушка воспитывалась у тети, пока ей не исполнилось 18 лет и она решила жить самостоятельно. Достигнув совершеннолетия, окончив школу и поступив в один из престижных вузов, девушке нелегко далось найти место проживания. Она была против общежития, считая это место слишком многолюдным. Напротив, она выбрала один номер в жилом доме, находящемся не так далеко от кампуса. Квартира состояла из одной комнаты, ванной и кухни. Но этого достаточно, чтоб девушка чувствовала себя уютно и отчужденно. Ежемесячно оплачивала аренду, не задолжая. Ведь иногда, когда у папы просыпалась совесть, он был щедр с ней, а остальное время, после учебы, она подрабатывала в кафе. Сейчас она на втором курсе СНУ художественного факультета.       — Да, — обворачивается к профессору.              — Почему не начинаете, ведь времени мало?, — вопросительный взгляд.       — Я… я…       — Она сейчас начнет. Вы же ее знаете, какая она у нас талантливая. У нее настолько богатый внутренний мир, что требуется чуть больше времени разобраться в своих чувствах, правда, Хван? — и Чонгук опять спасает ее.       — Понятно, — профессор кладет руку на ее плечо, — Удачи.       Молли сжимает губы в тонкую полоску и произносит тихое «спасибо». Возвращается к своей работе.       Чон Чонгук — 20 лет, однокурскник Молли. Очень красивый парень, довольно-таки богатый и не бестолковый, который, кажется, по случайности попал в это заведение. По крайней мере, так считал он сам. Но вот Молли была свидетелем его явного таланта в области рисования. Ему так шел фартук, пропитанный запахом красок и следами от них. А что касается его рук, то они так хорошо смотрелись с закатанными рукавами черной рубашки, и его умелые пальцы, держащие хрупкие кисточки, радовали девичьи глаза. Особенно татуировка, покрывающая всю его правую руку, придавала парню звание «бэд бой», хотя на деле, он просто милаш.       Взяв в руки древесный карандаш цвета темного угля, брюнетка осторожно начала водить им по грязно-белому картонному листу. Ее руки тряслись, а глаза были зажмурены, стараясь собрать образ незнакомца, беспокоившего ее во снах уже как 2 месяца. Вскоре скетч был почти готов. Почти… потому что не было лица. И действительно, она не знает его, не знает его лица, но она говорит с ним во снах, слышит его голос, смотрит на него, но… не помнит лица. И так каждый раз, когда даже после пробуждения, у нее не получается изобразить его.       В очередной раз она заглядывается на       свое творение, но не чувствует ничего.       Это не он.       Хлопок.       — Ваше время истекло, — слышны звуки каблучков, ударяющихся об пол, тем самым принося волнение молодым людям со слабым сердцем, — а теперь, встаньте и покажите свои работы, чтоб всем было видно.       Холодный пот катится по гладкой кожи девушки, возвращая ее вновь в реальность. Она быстро схватив свою картину, бежит прочь, к выходу, подальше от посторонних глаз.       — Что с ней? — провожая взглядом спешившую студентку, удивляется профессор.       — Сумасшедшая!       — Следи за своим языком, Мису, — парень яростно смотрит на свою соседку по парте. А дальше мчится за ней, — Я сейчас.

***

      Молли бежит что есть силы. Но куда? Ответа не следует. Она не знает. Самое главное сейчас — это спрятать человека, успевшего стать для нее близким, от чужого взора. Мешковатая одежда затрудняет ее движения, она останавливается посреди коридора, уставившись вокруг. Пустота. Как и в ее мыслях. Ведь все посетители этого образовательного очага за закрытыми дверями получают сокровенные знания.       Два шага направо, она у кладовки. Место, забывшееся всеми, покрытое пылью, и запахом одиночества. Она присаживается у угла, хватая коленки руками, и опять рассматривая рисунок на руках.       Чётко очерченный силуэт молодого парня в элегантном костюме, шелковой рубашке, гладко поглаженных брюках и галстуке. Аристократическая осанка. Чуть кудрявые волосы цвета черной смолы. Но… без лица.       — Кто ты? — плачет, роняя слезы на скомканную бумагу, — Дай знать хотя бы твое имя при нашей следующей встречи, — всхлипывает, — пожалуйста, — прижимает бумагу к груди.       — Молли? Ты здесь? — доносится тихий голос со стороны медленно открывающейся двери, пропуская через щель солнечные лучи.       Парень все же нашел ее. Как невозможно заметить девичьи всхлипы за стеной.       — Оставь меня. Отстань от меня, Чонгук, — вытирает слезы рукавом худи, — Что тебе нужно от меня?       — Ничего, — медленными шагами направляется к ней, закрыв дверь, придав комнате опять темноту. Присаживается на корточки и заглядывает в любимые глаза. — Что с тобой? — прикасается мягкими подушечками пальцев мокрых щек, вытирает ее слезы.       Девушка дрожит, то ли от холода, то ли от волнения, то ли от его прикосновений.       — Посмотри на меня! — поднимает за подбородок.       Заплаканные янтарные глаза встречаются с шоколадно-темными глазами парнями, где еще не потухли искорки надежды. Парень недолго разглядывает лицо напротив, опуская печальный взгляд на ее губы, потрескавшиеся и до крови искусанные, наклоняется чуть ниже и накрывает их своими. По коже пробегают электрические волны.       Секунда.       Две.       Брюнетка отстраняется резко, ударившись спиной на стенные кирпичи. Поднимает широко раскрытые глаза на брюнета и хватается за губы.       — Что… что… ты… делаешь?       Парень и не знал, зачем он это сделал. В это время жизненно-важный орган парня ёкнул и толкнул его к такому действию. И ему так захотелось прикоснуться и почувствовать вкус ее губ. Он долго ждал. Видимо этот момент настал.       Ну что, какие они на вкус?       Соленые.       От слез?       Да, с привкусом горечи… горечи жизни.       Это был самый наивный поцелуй, которые даже неопытные подростки не могут повторить. Самый чистый, не испорченный поцелуй. Просто прикосновение губ двух молодых людей, жаждущих жизни и любви. Холодные губы девушки были согреты и появился легкий огонек в душе.       Это был ее первый поцелуй.       Брюнет молчит, не осознавая порядок последующих действий, поднимается с места и идет к двери, осторожно закрыв ее за собой.

***

      На полу комнаты девушки расстилается ковер от белоснежных бумаг, сливающимися со следами карандашей. Сама хозяйка дома сидит в центре, разбирая руками и внимательно изучая каждую страницу старых скетчбуков. Открыты дверцы всех шкафов, тумбочек, всего, где можно класть вещи. Именно в этих укромных местах, она с детства прятала свои рисунки, книги и дневники. Она ненавидела делиться ими с другими, боясь утратить их важность для себя.       Глаза снова натыкаются на мужскую фигуру. Опять и опять. Одна и та же личность, просто разные позы, разная одежда, разное время и разное место.       И сколько у нее таких блокнотов, заполненных образом того самого человека?       Много. Почти все они посвящены ему…       Она не помнит когда в последнее время рисовала что-то другое, не характерное нынешней ей.       2 месяца назад?       Да. Точно. Именно перед тем, как не знала его.       А сейчас она знает его?       Узнает. Скоро.       Складывает все ценные бумаги в одну стопку, заталкивая в ящик под кроватью, напоследок поставив сверху свою последнюю работу, ту самую, сделанную в университете. Последний раз осматривает все и плотно закрывает на ключ с брелком в форме скрипичного ключа, используемого в музыке.       — Что ж, на этом хватит, — распускает темные волнистые волосы, выпуская на свободу и давая им покрыть плечи, спускаясь до поясницы.       Осматривает комнату, не найдя ни одного намека на него. Также радуется своим действиям привести комнату в порядок после неизбежной депрессии, длившейся шесть месяцев, а именно полгода.       Уже Сентябрь. Как долго я побывала в своем мире? Что я пропустила? Пора закончить с этим, — произносит спокойно, заглядываясь в окно, наблюдая за закатом. Умеренно дышит, стараясь заполнить легкие свежим сеульским воздухом.       Что-то ударяется об ее руку. Бумажный самолетик, на крыле которого красиво рассечена надпись:

«Улыбнись.»

«Нет.»       Написав обычным простым карандашом на противоположном крыле, выпускает на воздух, дав возможность улететь далеко.

«Почему?"(

      Самолетик снова возвращается к ней. «Не знаю. Грустно как-то."(       Отвечает его же способом.

«Из-за меня?»

«Возможно.»)       Отправив ответ, она ожидает. Но новое сообщение не получено.       Стук двери. Она явно никого не ожидала. Ведь никто не знает ее адреса, разве что…       — Чонгук? — всматривается в глазок двери, и руки сами тянутся открывать знакомому человеку.       Перед брюнетом предстает удивленный вид бледной девушки; с распущенными волосами цвета черного угля; сине-фиолетовые синяки под глазами, напоминающие о беспокойных снах молодой особы; сухие губки бледно-розового цвета, которые когда-то пленяли его алостью; большие оленьи глаза янтарного цвета, окруженные длинными ресницами, придающий особый шарм девичьему взгляду; нахмуренные темные брови; аккуратный носик, как работа, сделанная скульптором и наконец, родинка, в левом углу губ, которая может погрузиться в ямочку, когда она улыбнется.       — Привет, — принужденно улыбается брюнет, — Я тут твои вещи принес, — показывает на ее рюкзак и корзину с белыми лилиями, — ты их оставила, ну… когда… — запинается.       — Понятно, — опускает взгляд, вспоминая недавний случай и краснеет. Но забирать не спешит.       — Ты не против, если зайду?       — Нет-нет. Конечно, — чуть улыбается, впуская парня внутрь. — Чувствуй себя как дома. — Но резко осознает, что наглупила. — Хотя, твой дом лучше моего в сто раз, прости. — Понимает глупость своей следующей фразы. Опять.       И когда же у тебя получится нормально вести разговор с людьми, Молли?       — Все хорошо, — осматривает жилье подруги, — тут уютно. Я даже завидовать начинаю, что в свои годы у меня нет собственной квартиры, — улыбается. Неловкость еще не прошла.       А она молчит. Не знает, что надо говорить в ответ в такие моменты. Кусает губы по привычке. Наконец, забирает свои вещи из его рук.       — Кстати, что за детские шутки с самолетиком, Чонгук, — начинает чувствовать себя уже комфортнее с ним, как прежде.       — Что? О чем ты?       — Хватит разыгрывать. Ты действительно заставил меня сегодня улыбнуться, — а в глазах появляются огоньки, которые были давно потухшими.       — Правда, я не знаю о чем ты. Но я рад… рад, что хоть кто-то другой сделал это за меня, — грустный тон.       Лицо девушки вмиг меняется. Если это не он, то… он       Она опять потеряна в мыслях.       — А цветы? Это же ты, да? — молится в душе, чтоб им оказался Чон.       — Нет.       Сердце пропускает удар. Неужели еще не все потеряно и есть шанс увидеться с ним.       — Не может быть… — смотрит в одну точку.       — Что не может быть?       …       — Молли? Слышишь меня? Молли… — дотрагивается до ее плеча.       Она вздрагивает.       — А?       — Что не может быть? Да что с тобой в последнее время? Ты сама не своя.       — Нет, все в порядке. Так что ты хотел сказать? — меняет тему.       — Я? Ничего, — ком застревает в горле. — Может твой папа отправил их? Там была записка? — интересующе смотрит на нее, выкидывая всевозможные мысли о появлении ее таинственного поклонника. Конкурент Чонгуку сейчас вообще не нужен.       Хотя считается ли он претендентом на ее сердце, если даже не признался ей? А может тот поцелуй уже был признанием?       Вот только мысли девушки сейчас не заняты этим поцелуем, а заняты они им.       — Может, — молчит, обдумывает ответ, — Да, там была записка: «Моей Молли.» Точно, это же папа, как я об этом могла не подумать. Он ведь знает, что они мне нравятся.       Ложь. Ложь. Ложь.       Вот только кому она лжет, себе или ему? Зачем? В пользу себя, его или… его?       — Кстати, я тут… тортик купил… — миленький земляничный тортик бенто, упакованный в коробке фиолетовой ленточкой, — ну… чтоб… извиниться за… — не знает как продолжить внезапный разговор.       — За то, что случилось в том помещении? — не хочет принять тот факт, что это был поцелуй, случившейся все же без ее разрешения.       — Да, я… прости… это — старается правильно подобрать слова, чтоб не задеть девушку.       А твои чувства, Чонгук? Ты хочешь задеть свои?       — Это была ошибка! — продолжает его реплику девушка. — Мы были не в состоянии осознания случившего. Да, к тому же, понимаю, мужские гормоны как никак… так что, прощаю.       Что? Мужские гормоны?       И тут чувства Чонгука задеты.       Ведь это не была ошибкой. По крайней мере, так считал Чонгук. Просто парень не смог смотреть на нее, как она страдает, как ей больно… но от чего? В его голове крутился этот самый вопрос. Он хотел успокоить ее, прижать к себе, делиться теплом и своей любовью, которой достаточно для обоих.       Почему она не может ему раскрыться, рассказать обо всем и принять его помощь? Ведь для нее он, в первую очередь, друг.       Да, единственный близкий университетский друг Молли. Единственный человек, с которым она общается, выполняет уроки, гуляет, обедает и… впускает в дом (с сегодняшнего дня).

flashback

      Первый учебный день для первокурсников. Одно из важных событий на пороге взрослой жизни. Тишину образовательного учреждения нарушают поздравительная речь декана, похвальные слова гордящихся родители, крики веселых молодых студентов и смех старшекурсников.       — Сынок, я горжусь тобой, — произносит женщина, еле сдержав слезы счастья, что так и просятся наружу, придавая блеск глазам от солнечных лучей, — только хорошо позаботься о себе, Чонгук, — не выпускает из крепких объятий.       — Мам, я же не маленький, — хмурит брови и надувает губы, тем самым доказав неправдивость своих слов и несоответствие их своему поведению.       — Женушка, ты что его в армию провожаешь? Сохрани их до прихода того дня, — отец тянет парня от любящей матери.       — Братец! Как ты так успел вырасти, а? — чуть бьет парня в грудь, — горжусь тобой, мелкий, — его улыбка сияет, он обнимает родного.       — Хосок, а ты прям в мать пошел, — взаимно улыбается ему кроличьей улыбкой.       — Милая, можете сфотографировать нас, чтоб все попали в кадр, а также университетское здание, — госпожа Чон отвлекает от мыслей рядом одну стоящую девушку, чей взгляд был направлен на фонтан, а слух ловил волшебный шум воды, — пожалуйста, — протягивает ей свой смартфон.       — Да, конечно, — заражается улыбкой этой прекрасной женщины.       Вся семья в сборе. Крепко обнявшись, улыбнувшись, смотрят на камеру.       Раз       Два       Три       — Готово, — возвращает хозяйке мобильник.       — Спасибо… а как вас зовут? — морщинки тянутся по лбу женщины, рассматривающую милую особу напротив.       — Хван Молли.       — Спасибо, Молли. Вы такая красивая. — И этот комплимент разукрасил серый день девушки.       — Вы одни? — незнакомку тянет на общение с ней, — Вы тоже первокурсница?       — Да. Мне пора, — не имея желания продолжить неожиданный разговор, девушка кланяется напоследок в знак уважения и уходит прочь, бросив непонимающий взгляд на Чонгука, который глазел на нее с того самого момента, как она подошла к ним.       Именно в этот день она заинтересовала его как противоположный пол своей необычной внешностью и манерами. Именно в этот день он видел ее полностью здоровой, то есть не похожее на ее нынешнее состояние, с алыми губами и румянцем на щеках, а не выпирающими ключицами и не растерянным видом. Она была одета в короткое нежное платье молочного цвета, подчеркивающее молодое девичье тело и ее наивность. Длинные волосы собраны в небрежную косу, сплетенную белой лентой.       — Отличный наряд для первокурсницы, напоминающее мне первоклашек в школе, — бормочет себе под нос парень, к счастью которому никто и не услышал.       Это была их первая встреча.       В последующие дни нового семестра, она его раздражала.       Но в одно прекрасное утро, Чонгук решил присесть рядом с ней, не успев занять нужное место до прихода лектора. Он осторожно присаживается рядом, но не видит никакой ее реакции.       — Она делает вид, что не знает меня? — про себя думает парень, — ведь мы много раз пересекались, как никак учимся в одной группе и в одном кабинете. Она специально игнорирует меня или же действительно не замечает? Странная она. — делает заключение, рассматривая профиль Молли, которая ни одного слова не вымолвила, продолжая писать конспект и всматриваясь постоянно в окно.       Но в любом случае, брюнет решил, что из нее выйдет хорошая соседка по парте, которая не будет доставать его вопросами, мешать его покою и вообще клеиться к нему, как делали другие студентки факультета. Ведь одним из его любимых хобби было спать на нудных парах.       Отношение к ней вскоре изменилось. Он постоянно находился рядом с ней: сидел рядом на занятиях, обедал вместе и даже в библиотеку ходил за ней по пятам. Наблюдая, он успел заметить ее странные привычки, но в то же время и милые, о которых возможно она сама не знала. Она была для него как загадка; закрытая книга, на прочтению которой у него не имелось доступа или же открыв и прочитав ее, он не сможет понять суть.       Он влюбился. Да. Именно влюбился.       — Чонгук, у тебя есть запасной карандаш? Мой сломался, - тихо заговорила она, впервые за три месяца их "знакомства", то есть начало учебного года и впервые позвала его по имени. Тихо произнесенная фраза, даже шепотом, боясь нарушить тишину класса.       Она уже нарушила его, как и нарушила равномерное дыхание и сердцебиение парня.       Молодой парень замирает, пытаясь анализировать слова, вышедшие из манящих губ.       Она знает меня. Она знает мое имя. Может она уже и замечала, как я преследую ее как тень, - Радости брюнета не было предела.       Отвеченный вопрос девушки стал началом их дружбы. Дружбы?

Сейчас

      Это не было ошибкой, - крутится в голове Чонгука.       — Давай есть, - аккуратно взяв коробку из рук брюнета, Молли направляется на кухню, - Какой чай будешь: зеленый или черный? С сахаром или без? Добавить дольку лимона?       Наконец, Чонгук решает избавиться от душераздирающего чувства неловкости и продолжить дружеский разговор. Но он обязательно поделится с ней своими чувствами. Но не сегодня. Не сейчас. Когда-нибудь. Но не сейчас.       — Кто пьет сладкий чай со сладостями, - привычно улыбается, чуть морщит нос.       — Я, - показывает на себя, и комната заполняется их искренним смехом, что не может не радовать уши.       — Тогда и я буду. Завари мне такой же как и себе, - продолжает осматривать старую кухню.       — Уверен? Не стошнит? Смотри, я предупреждаю, - щурится оленьими глазками.       — Полностью, - легкий кивок.       Этот вечер они провели за чашечкой приторно сладкого чая с тортом, стараясь сделать свою жизнь немного слаще. Они вели беседу об университетской повседневной жизни, скучной рутине, всемирных проблемах и даже о пустяках. Парень тянул время как мог, главное, подольше быть в ее компании. Каждая минута была сладкой для него, ведь она проходила рядом с ней.       Покинув, успевшую стать родным, квартиру, Чонгука не покидают мысли о ней. Размышляя, он идет домой.

2 месяца назад.

      — Где я? - девушка открывает глаза и смотрит по сторонам.       Каменистая местность, на которой девушка стоит босиком, в легкой пижаме, чуть выше колен. Высокие деревья и ели, которые закрывают вид на небо, пасмурное и хмурое небо. Туманно. Девушка устремляет взгляд в попытке разглядеть хоть что-то, но все без толку. Пахнет безумной свежестью, как после дождя, смывшего все человеческие грехи. Легкое прикосновение длинных пальцев к шее девушке и бархатный глубокий голос над левым ухом.       — Привет, - почти шепотом, одаряя нежную кожу девушки мурашками.       Она не шевелится. Страх. Вот что она сейчас чувствует.       Незнакомец рассматривает ее сзади, замечая как подымается грудь, а пальцы хватаются за подол легкого платьишка. Но не успевает она отвернуться, как тот самый человек заставляет ее принять прежнее положение, повернувшись к нему спиной.       — Кто ты? Где я? - вопросов у Молли очень много, как и не описываемых чувств.       Насколько она помнит, она была у себя в спальне, погруженная в Царство Морфея.       Может это сон?       Скорее всего да.       И брюнетка облегченно вздыхает, пока не чувствует теплое дыхание сзади и нежный поцелуй в шею.       — Где мы? - повторяет ее же вопрос, - Мы... в вымышленном мире... по твоему желанию.