...

Лука чувствовал, как её кулаки раз за разом, раз за разом, чуть ли не бесконечное количество раз сталкивались с его лицом. Он плохо помнил её имя. Забавно. Её глаза были переполнены яростью, а на лбу кажется выступила вена. Каждая частичка тела пылала – как от боли, так и от вида прелестной розововолосой девушки, так бешено избивающей Луку. Кажется он собственными щеками ощущал, как костяшки её пальцев покрываются его кровью. Так вот как ощущается воистину высшая степень удовольствия и удовлетворения. Так странно. Почему-то хочется, чтобы время остановилось, навсегда. Точнее, уже "хотелось", ведь роботы-охранники оттащили истерично кричащую девушку на добрые несколько метров. Всего пару секунд назад Лука так искренне наслаждался победой, он так наслаждался тем, что довёл её и вот-вот увидит "Luka win" на гигантской голограмме, но стоило пройти тому мимолётному ощущению другого человека, как тут же что-то внутри треснуло, а может и просто вернулось к "изначальному" состоянию, не давая в полной мере отдаться счастью. Багряная жидкость, текущая из носа, рта и других ранок, стала быстро остывать, принося удивительно неприятное ощущение прохлады. Лука холод никогда особо не любил, но он всё-таки не подозревал, что не любил его до такой степени. Подняться так трудно, а перед глазами почему-то всё ещё ярко мельтешит эта розовая шевелюра. Неплохо было бы потрогать. Лука ещё слышит её крики, слышит, как её пытаются остановить без убийства. Ведь раунд пока, чисто формально, не закончен и к концу только подходит, и не в правилах роботов при таких обстоятельствах действовать слишком быстро. А Лука этому только рад: почему-то ему было даже слишком приятно вслушиваться в девичьи вопли, представлять её лицо в этот момент. Подумать страшно, что уже спустя невероятно короткий срок, два дня, день, а то и час, он при всём желании не сможет вспомнить достоверно, как же эта девчушка кричала. Если и будет у него запись этого момента, всё равно, даже самое качественное оборудование никогда в жизни не передаст тот звук, что Лука слышал собственными ушами. Хотя, а может и лишь ухом, ведь, кажется, одно из ушей было то ли вовсе повреждено, то ли туда залилось неопределённо большое количество крови. Лука словно забыл, насколько ему больно. Он просто ловил те последние мгновения "рядом" с девушкой, что ему оставались. Давно он настолько не наслаждался чьим-то обществом. Непривычно. Всё стал окутывать дым, а звуки конфликтов и, главное, девушки стихли. Луке поначалу показалось, что это он отключается после побоев или просто от усталости, но ничего такого всё никак не шло. Сжав последнюю волю в кулаке, Лука с трудом поднялся. Всё немного плывёт, но цвет её волос выгодно выделяется на фоне белого и чёрного, так старательно заполонявших остальное окружение. Она медленно терялась в пространстве, но всё же успела заставить Луку натянуть на лицо краткую улыбку. "Вот бы просто увидеть её снова", – такая нереалистичная и определённо чуждая Луке мысль. Но, наверное, было бы правда неплохо узнать, что девушка смогла спастись от судьбы, подобной судьбе её подружки. Это было бы бесспорно мило. *** Этими идиотскими газетами тычут в нос всем, кому не лень. Они смогли каким-то образом добраться даже до Луки, старательно обходившего все подобные штуки стороной. "Мизи, участница пятидесятого сезона «Alien stage», пропала без вести". Так вот как её зовут. Мизи. А ещё она оказывается носит очки. Она вышла куда милее, чем Лука, когда он снимался в них же для какого-то журнала. Мысли и комментарии об её внешности легко перекрывали более насущные вопросы, да и может оно не так уж и плохо. Такое необъяснимое ощущение в груди. Как будто что-то переплетается, расплетается, извивается – подобно змеиному клубку. И всё при одном только взгляде на её приглаженные, такие красивые и такие мягкие волосы, взгляде на нежнейшую на вид кожу, взгляде в её горящие надеждой и желанием жить глаза. Сложно было назвать это ощущение восхищением, отвращением, презрением или благоговением. Лука просто вновь коснулся своей щеки. А после – нижней губы. Что-то в этой её фотографии, такой чистой, светлой, доброй, немного наивной, находилось из ряда вон. Но сколько бы Лука не вглядываться, сколько бы не проводил пальцами по контурам её лица, он никак не мог понять, что именно. Может дело в том, что перед ним она ранее предстала совсем с иной стороны, агрессивной и испуганной? Кто знает. А может подобные чувства вызывает в нём любая она, хоть та, хоть эта? Лука не помнил. Так быстро исчезли из его памяти все ощущения. Они оставили после себя лишь мысли о посредственном их описании и их последствия в виде самых-самых приятных на свете улыбок. Глупо. Но Луке очень понравилось улыбаться тогда – в моменты, когда он её видел и слышал. Ему понравилось улыбаться рядом с.. Мизи. Осталось лишь надеяться, что их новая встреча не за горами. Даже если она и окажется, для них обоих или только для кого-то из них, последней. Лука ждёт. И верит, что дождётся. Всё-таки ему хочется вновь обрадоваться своей улыбке. Хочется подарить свою улыбку Мизи.