***

Тишина была удушающей. Казалось, что если стереть все воспоминания, стереть все упоминания, стереть самого себя, начать всё с нуля, то станет легче. Но как бы не так. Хоть его и забыли, он помнил всё. Странник молча смотрел в потолок. Тяжёлое и непонятное чувство висело над ним. Всё последние события явно действовали ему на нервы. Особенно встреча с ним. Внезапно в дверь позвонили. Он устало поплелся в её сторону, и замер на пороге, увидев ночного гостя. Люмин едва стояла на ногах. Куча ссадин на теле, порванное платье, растрепанные волосы. Её глаза были стеклянными и неестественно блестели, а зрачки сильно сужены. Слёзы уже не текли, но остались следы от них. Тонкая струйка крови давала тошнотный металлический привкус на губах. — Твою мать! — он тут же поднял её на руки. Девушка вздрогнула от резкого прикосновения. — Что случилось? — вопрос остался без ответа. Парень посадил её на диван, а сам ушёл на кухню. А через пару минут вернулся с аптечкой. — Покажи раны. Люмин беззвучно протянула руки вперёд, а сама посмотрела вниз, прикусив губу. Скарамучча присел рядом с ней. — Все раны. Девушка закрыла рот рукой, чтобы не издать лишнего звука, и безмолвно заплакала. — Солнышко, — он с секунду помолчал, — пожалуйста. Я не буду тебя... разглядывать. И я не причиню тебе боль. Странник аккуратно взял её за запястье и убрал руку от её лица, затем посмотрел ей в глаза. — Я обещаю. Люмин несмело скинула платье, и молча плакала, пока Скарамучча осторожно, почти невесомо пытался обработать ссадины и порезы. Ему было тяжело смотреть на неё в таком состоянии. Она всегда была весёлой и позитивной, всегда помогала, всегда улыбалась, всегда была как лучик солнца. И сейчас она была вдребезги разбита. «Если сердца нет, тогда почему в груди так больно?» Когда он закончил, он кинул ей чистую майку и шорты. Девушка всё ещё не отрывала взгляда от пола. — С-спасибо, — заикаясь, произнесла она. — Кто это сделал? — Дотторе. Короткий истерический смешок. Он сжал руки так, что ногти впивались в кожу. Хотелось закричать, ударить кулаком об стену. Но он не хотел напугать её ещё больше. «Я... Я убью его! Я убью эту тварь! Я отомщу.» Скарамучча выдохнул. Он не заметил, как его собственные глаза заслезились. Пару раз поморгав, он подошёл к Люмин и обнял её. Девушка не возразила. Она уткнулась ему в плечо. — Скара... Скара, я... — Всё будет хорошо, я обещаю, — он отвёл взгляд. «Я обещаю, что всё будет хорошо. Я обещаю, что все сделаю ради этого. Я обещаю, что этот ублюдок больше не тронет тебя. Я обещаю, что ты снова будешь счастлива, что снова улыбнешься. Я обещаю, я отдам последнее, чтобы отомстить за тебя. Я обещаю, я буду рядом. Я обещаю, я изменюсь ради тебя. И я надеюсь, что ты ничего с собой не сделаешь. Пожалуйста. Я не хочу терять тебя. Ты спасла меня тогда, ты буквально осветила мою жизнь, как бы избито и шаблонно это не звучало. И я должен оплатить тебе за это. Я... Я не знаю, как назвать это чувство. Просто...» — Просто не плачь, ладно? — тихо произнёс Скарамучча, аккуратно вытирая слёзы Люмин. — Я обещаю, всё будет хорошо.