Часть 1

— Имельда Боттс. — Добрый день, господин Селвин. — Вы отнимаете время. — Мне жаль… Я представляю организации по производству сладостей в Великобритании… — Да-да, читал. — В связи с недавними событиями… — Какими? Договаривайте. — …магическая Колумбия отказывается поставлять какао-бобы. — И что? Почему нас это должно интересовать? — Послушайте, мистер Селвин… — Вы вообще знаете, с кем разговариваете? — …да, сэр… — Вы же, насколько я помню, потомок Берти Боттс? — Да, верно, а моя мать — волшебница, шотландская линия Гаэльфи… — Но Берти Боттс — известнейший из полукровок. — …да, сэр, но это было несколько поколений на… — Арестус, какой ерундой ты занимаешься? — …прошу прощения, господин Мальсибер. — И что за… Ладно, неважно. Проваливай отсюда. Здравствуйте, госпожа Боттс! — Добрый день, господин Мальсибер. — Мальчишка вам не докучал? — Нет-нет, у нас была очень… информативная беседа. — Эта молодёжь… я ценю, что для них наследие предков первостепенно… Но они слишком много на себя возлагают. Садитесь, Имельда. — Спасибо… — Я читал ваше обращение. Не знал, что у нас настолько много работников в пищевой сфере. — В кондитерской — всего две фабрики и три частных производства… — И вы почти монополист. — Не совсем, но спасибо. — Я так понимаю, у нас проблемы с заокеанскими друзьями? — Ну, да… — Ниггеры. Неудивительно, что один из них стал членом дамблдоровской шайки. Что ж, поясните, насколько это для нас неприятно? — Технология производства шоколадных лягушек запатентована за моим предком, Берти Боттсом. Мы сами производим шоколад, но, к сожалению, мы зависимы от поставок сырья из Южной Америки… — Почему? — …мы живём в Великобритании, сэр. У нас не растут какао-бобы. — Почему? В этом есть какая-то проблема? Её нельзя решить магией? — …в этом проблема, но… — Госпожа Боттс, вы же из Хаффлпаффа. У вашего факультета природная склонность к травологии. — Ну, знаете, сэр, не у всех и… — Я не верю, что никто из студентов Хаффлпаффа за всё его существование не выращивал растения, которые невозможны в нашей стране. — Да, их можно создать, но дальше всё зависит от климата, а он… — Значит, надо работать в эту сторону. Очень плохо, что дамблдоровский режим связал руки нашей великой стране, сделав её зависимой от иглы чужого влияния. Если бы проклятые маглы сохранили бы колонии… Да, хорошее было время. Впрочем, магия сейчас развивается семимильными шагами — и вы, госпожа Боттс, можете ей помочь. — … — Как вы смотрите на патент? Патент для волшебников, которые бы смогли создать деревья настолько стойкими, насколько это возможно в условиях нашей недружелюбной родины? — Это звучит как прекрасная идея… — Мы не сможем выделить многое, как вы понимаете, сейчас у нас другие приоритеты. В обществе всё ещё скрывается довольно много шпионов… это тратит значительную часть ресурсов. Тем не менее, у нас тоже есть дети, и было бы плохо лишать их прекрасного шоколада по технологии Боттс… — Да, это верно… — Только, Имельда, будет необходимо провести… как вы говорите? — Про что? — Реб… ладно, этими словами пуляется молодёжь — они всё воруют у маглов. Надо бы остановить эти заимствования; они недостойны магического мира. В общем, карточки, которые прилагаются к шоколадным лягушкам… Нам придётся снять несколько портретов. Но у нас есть идеи альтернативной замены. *** — Ты согласилась? — Что мне было делать, Аурус? Отказаться и закрыться? — Имельда, успокойся. Я последний человек, кто будет тебя осуждать. Посмотри на меня. Ну? Ты всё сделала правильно. Подумай о хорошем. — Я… мои деньги не идут на убийство магглов… — Да, всё верно. Ты помогаешь потратить галеоны, которые бы пошли на убийства маглов и магов на то, что сделает жизнь лучше. Ты поможешь бизнесу дедушки. Послушай, Имельда, я понимаю, что тебе больно… — Нил меня убьёт. — Ох, ради Мерлина, забудь про Нила. Он-то ничего не теряет. Уйдёт от нас… — И он не найдёт работу. — И что? Это твоя проблема? Имельда, он тебе не сын. — Все, кто работает в «Берти Боттс», мне как дети, Аурус. — И тем не менее. Он взрослый мальчик, он сам разберётся. Ты поступила правильно. — Денег совсем немного… Магия бесплатна, но — нам надо будет организовать оранжереи. Поддерживать их. Одной магии будет недостаточно. Располагать их где-то… где мы возьмём для этого помещения? — Ты думала объединиться со «Сладким королевством» и стариной Диббери? — Конечно, мы одни это не потянем. Но они тоже не могут много. Диббери частник, как много он внесёт? А «Сладкое королевство» на грани разорения. Они зависят от нас, от Диббери, от «Мира Сладостей». У них нет возможности продавать наш товар, и они беднеют. Мы только можем разместить их имя… — Это хороший репутационный шаг. — Но мы не сможем… Хорошо, мы оплатим патент. Но дальше нам надо будет платить зарплату… — Обратись снова за помощью в Отдел взаимодействия с магическими предприятиями. Как я понимаю, Мальсибер к тебе благосклонен. Тем более, если они хотят ввести эти ужасные карточки, нам потребуется новый картон. Они захотят, чтобы эти карточки были роскошны, тогда нужна золотая фольга… Для того, чтобы показать своих уродов в лучшем свете, они пойдут на всё. — Когда я пришла… я думала, они меня убьют. Эти глаза… этот наглый выродок… Он младше меня в два раза — и я знаю, я ЗНАЮ, что, если бы он отправил меня на смерть, никто бы не стал наказывать его. Мой прадед полукровка, и этого достаточно… — Не думай об этом, Имельда. Не думай. — То, что они меня пожалели, просто прихоть старого аристократа. Если он передумает… — И, чтобы не передумал, мы должны постараться как следует. — Ты… ты правда думаешь, что я права? — Имельда, ты делаешь всё возможное. Гриффиндорцы сбежали и попрятались, но ты, ты не сбежала. И ты делаешь всё возможное, чтобы помогать людям в тяжёлые времена. Людям, которым просто некуда бежать. — Мы перешли на труд домовиков, которым не платим зарплату… — И это хорошее решение. Они прекрасные повара, и им нравятся наши сладости. — Наше продающее преимущество в том, что мы используем ручной труд магов. — Но у нас просто не осталось магов. Имельда, нам просто больше нечего делать. — Ещё полгода назад я не думала, что всё так получится. — …я думал. — Надо было тебя чаще слушать. — Имельда, не казни себя. Всё хорошо. Мы должны хвататься за любую возможность. — КАКОГО ПРОКЛЯТОГО ХРЕНА?! — Нил, пожалуйста… — Ты решил нам сломать дверь? — Ты пошла к этим людоедам?! К этим ублюдкам, террористам? Убийцам детей? — Нил… — И что теперь? Ты встала на задние лапы и тебе дали конфету? — Нил, успокойся! — Успокоиться?! О, да, конечно! Вы сказали своей совести успокоиться! — Что мне было делать, Нил?! Закрыть производство? — Да! Да, закрыть! — Ты понимаешь, ЧТО ты говоришь? — Дендалус ушёл! Амилию посадили, и, возможно, убьют! Стоунстон… — Ты понимаешь, что ты усугубляешь ситуацию? — Аурус, они не сдались. Они не пошли служить ублюдкам при власти. Они сохранили честь и достоинство! Они не берут денег, отнятых у убитых! — Нил, я потратила на «Берти Боттс» тридцать шесть лет своей жизни. Даже когда училась в Хогвартсе. Я знала, что я буду делать. У меня всё ещё работают маги, которым нужно есть, которые кормят семей… — У тебя работают домовики, Имельда, не ври мне. — У меня работаешь ты, Цирцея, Сесил, Марджори. У меня десять сотрудников магов. Да, было больше, но это десять человек! — Которые помогают Сопротивлению. И ты подставляешь их! — Ты недостаточно это проорал. Пожалуйста, скажи громче. — Я плачу им! Эти деньги и пойдут на Сопротивление, Нил! — Это деньги мёртвых. Деньги тех, чьи счета арестовали. Деньги тех, кого убили. — Я не закрою «Берти Боттс», Нил. Людям нужно то, что мы делаем. Людям нужны мы. И ты, и я. Все, кто делают шоколадные лягушки, рвотные конфеты и взрывающиеся шипучки. Пожалуйста, не лишай их радости… — Ты делаешь это для себя и своей семейной гордости, Имельда. Только потому, что твоему прадеду это было нужно. — Знаешь, Нил, что-то я не видел, чтобы ты сам ушёл в Сопротивление. Почему-то ты ходишь на работу, а не придумываешь идеи штурма Министерства и убийств террористов. Интересно, почему? — …ладно, Аурус. Ладно. Хорошо. Ты прав. Пойду, вернусь к работе. — Будь добр. И закрой, пожалуйста, этот разговор. Мы не для того тебе платим. — Аурус, это жестоко. — Зато правда. Гриффиндорцы ведь любят, когда им рубят сплеча. — Ты же знаешь, что он прав. — Он неправ, Имельда. Давай вернёмся к работе. *** — … «Берти Боттс» слишком многое просят. — Я бы не сказал. Хотя повторное обращение, признаться, действует мне на нервы. — Ты сказал им, что мы проявили милость к ним и их дурацкому предприятию? — Да, разумеется. Впрочем, я думаю, поощрить Гаэльфи… Они древний род, и поддержка шотландской семьи нам была бы выгодна. — Но она Боттс. А Боттсы… понимаешь. — Да, понимаю. — Она хоть исполнила свои обязательства? — Да. Она объединилась с этими… «Сладким королевством», Диббери, и ещё уговорила семью Уилкисов о поддержке. В обмен на то, что их член семьи получит свою карточку. — Уилкис? Почему она не обратилась к более достойным членам нашего сообщества? — Потому что она и так их сделает. Я выдвинул рекомендательный список… Собственно, почему не Уилкисы? — Это неуважение по отношению к нам. По отношению к тебе. Она ищет способы обойти твои указания. — Если бы это были студенты Рейвенкло или, чего доброго, Хаффлпаффа, было бы больше вопросов. — Дорогие мои… — О, Долорес. Добрый день. — Я тут случайно услышала ваш разговор… — Случайно? — Насколько нам вообще нужна поддержка полукровки? Сладости сейчас это избыточно. Дети должны готовиться к строгости взрослой жизни, а не портить себе зубы вредной гадостью. Ну вы понимаете… — Несколько поколений семья Боттсов искупала ошибку прадедов и связывала себя узами брака только с чистокровными волшебниками. — Магловская кровь всегда магловская кровь, Мальсибер. Тебе ли это не знать. — Если это тонкий намёк, то нет. Мне этого не знать. — К счастью для тебя. — Мои дети любят нескончаемые тянучки. Достаточно урезать поставки, скажем, переорганизовать «Сладкое королевство» как элитный магазин для избранных работников Министерства и Хогвартса… Это как раз поможет здорово сэкономить. — Мне всё-таки кажется… — Долорес, ваш отдел не занимается взаимодействием с магическими предприятиями. Обратитесь к работе вашей юрисдикции. И да… директор Снейп полукровка. — Он оправдал грехи своей грязной матери. А способна ли их оправдать бывшая ученица Хаффлпаффа? — Вот мы и проверим. *** — …эта сука просто хочет больше денег своему отделу. — Амбриджи не настолько влиятельная фамилия, чтобы вмешиваться в работу настоящих Упивающихся Смертью. — Впрочем, надо быть осторожнее. Она активно общается с Лордом и может влиять на его решения. — Не говори ерунды, Горгона. Наш Лорд не настолько глуп, чтобы слушать какую-то чиновницу, устроившуюся ещё при Фадже. Однако ты права, надо показать себя гораздо увереннее… и не давать воли этой Боттс. Она правда слишком многого хочет. *** — …Вы так считаете? — Я не зря вхожу в состав жюри, Имельда. Всё-таки мне решать, куда пойдёт финансирование от Министерства, вы понимаете. — Да, разумеется… Просто работа О’Майера лучшая из представленных. — Вы знакомы с его генеалогическим древом? — Разумеется, по вашему приказанию, господин Мальсибер. — Вы пропустили ту ветвь, что связала свою магическую кровь с ши? — Мне казалось, ши входят в перечень допускаемых связей… — Проверьте этот список ещё раз. Вообще его следует выучить наизусть, если хотите дальше с нами работать. — Но эта ветвь не связана с основной, и я подумала… — Косвенной вполне достаточно. Не забывайте историю Блэков, которые уничтожили своё наследное древо, и лишь Беллатрисса сохраняет честь своей семьи. — Вы, конечно, правы. — Так что О’Майер не вариант. — Кого же вы предлагаете? — У наследника Гиббона есть пара идей. — Гиббон? Как интересно. Но он же не подавал заявку, а сроки прошли. — Ничего страшного, хорошая идея требует длительной подготовки. Рассмотрите, пожалуйста, его предложение, мне кажется, у него есть перспективные решения. — Разумеется, мы внимательны к любым участникам конкурса. — Блестяще, я в вас не сомневался. По поводу макетов для карточек… *** — …это просто кошмар. — Это просто не будет работать. Никогда. — И я должна принять этот проект. Иного пути нет. — Что мы будем делать? Это не поможет нашей фабрике. — Я думала… может быть, тайно применить некоторые решения О’Майера… — Мы украдём чужую идею. — Мы реализуем. Да, не получится отблагодарить Томаса как должно… Но я не вижу иной путь. — Мы возьмём идею О’Майера, но выплатим деньги за патент Гиббону-младшему. — И в репортаже «Ежедневного пророка» покажем оранжерею, где будут его деревья. — Они не поймут? — Аурус, все всё поймут. Но никто не будет об этом говорить. Особенно если мы будем подчёркивать роль Упивающихся Смертью в развитии промышленности. Им этого достаточно. — Если ты уверена в этом… — Ох, Аурус, я ни в чём не уверена. — Меня пугает, что Нил всё это время молчит. — Да, меня тоже. Лишь бы ничего не случилось. — Лишь бы он ничего не придумал. *** — Мой Лорд, я хотела бы поднять тему злоупотреблений в нашем Министерстве. К сожалению, деньги, которые должны идти на благо нашего общества, поддержку вашей политики, тратятся на нецелевые расходы. — Продолжайте, Долорес. — Мы все глубоко уважаем господина Мальсибера, его заслуги перед нашим сообществом… Но сейчас вместо того, чтобы продвигать идею вашего превосходства, его отдел тратится на ненужное предприятие… — Я хотел бы знать, о чём речь, Долорес. — Госпожа Боттс, чей предок, как вы, конечно, помните, связался с маглой… Она написала обращение, собрала подписи других организаторов кондитерского производства… Их цель была попросить поддержки от правительства в том, чтобы продолжать травить наших детей опасными и вредными для здоровья конфетами — взрывающимися во ртах и имеющих вкус ушной серы. — «Берти Боттс»… Да, я помню эти конфеты. Я очень любил помадки из сливочного пива. — …да, они весьма неплохи. — И сколько она просит? — Там не указана конкретная сумма. Господин Мальсибер собирается выделить на патент производства нашей версии волшебных какао-бабов восемь сотен галеонов… — Это немного. Вы правы, деньги Министерства должны в первую очередь идти на внутреннюю политику и работу с населением… во всех возможных смыслах. Я готов оплатить их просьбу лично. — …Вы так добры, Ваша Милость… — Впрочем, держите меня в курсе происходящего. Мне не нравится, что Мальциус не сообщает мне о своих делах. Это неуважение к своему Лорду, и я хотел бы быть в курсе происходящего. И, если этого не делает он, то почему бы не работать вам? — Да, мой Лорд. Конечно. Конечно, вы будете знать. *** — Мы уничтожили весь запас? — Да! Да, уничтожили! Но несколько тонн товара УЖЕ поступили в магазины!!! — «Сладкое королевство» утилизировали всё, что у них было. Магазин Уоткинс… — Мы уже что-то продали!!! Эти карточки в руках детей — и Министерства!!! — Так, спокойно. Мы должны выступить с официальным заявлением… — Каким?! Что мы можем сказать? Что среди нас работал шпион Сопротивления? — Да. Да, именно это. Он обманул наши ожидания, предал государство… — Аурус, ты понимаешь, что ты говоришь? Ты хочешь подставить Нила! — Нил УЖЕ нас подставил, Имельда. Он сбежал. А мы не можем. Нам придётся разгребать всё то дерьмо, что он натворил, не ему. — Я… Я просто не могу поверить… Почему? За что он так с нами? — Эти надписи нельзя уничтожить? — Нет! Нельзя! Это заклятие Вечного приклеивания! Они ВСЕГДА будут выступать на оборотной стороне карточки! — Ещё и кровью… — Да! Кровавые надписи, появляющиеся поверх нашего текста! Они придут за нами, Аурус. Они придут… — Если мы не скажем, кто конкретно это сделал. — …Аурус, нет… — У нас нет другого выхода. Или мы, или Нил. Который уже живёт не по своему адресу. — Но мы, мы всё равно всё потеряли… — И поэтому должны сделать всё возможное, чтобы хотя бы нас не убили. — Ох, Аурус… — Давай, Имельда. Всё хорошо. Я не дам тебя в обиду. Пожалуйста, соберись… и приди в редакцию. Рита Скитер любит описывать всех жалкими и слезливыми, это может на нас сработать. — Не может, Аурус. Уже всё кончено. Но… я пойду. *** — Так-так-так, это что у нас? — Я прошу вас, пожалуйста… — Просить у своего мужа будешь, стерва. Это банальная проверка… — Не ломайте станки, я прошу! — О, что тут у нас? Домовики! Эльфы-домовики! А ты не такая честная, как пытаешься казаться, да? — Вы всё испортите… — Так в этом и смысл, подруга. Не будет станков — не будет всего того антигосударственного бреда, что пишут твои работнички. Давайте, ребята… — Хорош жрать тесто, Дедалус! — Так оно вкусное! — Мы… можем сделать ещё… — Ничего ты уже не сделаешь. — Круциатус! Чёрт, этот проклятый эльф укусил меня! — Да не трать на них непростительные, Орфий, просто дави их ногами. Большего не заслуживают. — Ну, ты видишь, видишь, к чему всё пришло? Мы доверились тебе, Боттс. Сам Лорд пожертвовал свои деньги на твою фабрику. И что ты сделала? Как ответила на его щедрость? — Пожалуйста… — По-моему, она сопротивляется, Снейкс. — Да, кажется, да, Дедалус. У неё всё ещё есть палочка… Главное, не попади по мне, придурок! — Кру… — Авада Кедавра! — Что за чёрт?! А ну!.. *** — Имельда, отпусти стол. Имельда, всё закончилось. Пошли. — Нил… — Давай. Давай, я тебя держу. У нас есть тайная сеть каминов, мы можем уйти незаметно. — Где Аурус? Где? — Аурус… всё потом. Потом. — Где Аурус?! — Имельда, правда. Сейчас мы тратим время. Цирцея не может долго скрывать фабрику. Давай, вставай… — Я не могу, не могу… — Можешь. Ты всё можешь. Ты молодец. Пойдём. Вот так, шаг за шагом, шаг за шагом… *** — …нам придётся всё восстанавливать. — Госпожа Грейнджер обещала выделить невозвратные средства на реконструкцию. Не только нас, конечно… — Она ещё ребёнок. У Министерства сейчас нет столько денег. — Да. Да, это будет мало. Но лучше, чем ничего. — …вспомним, как своими руками дед… Тогда всё выглядело по-другому. Сейчас машины совсем иные. Я не знаю, как мы это сделаем. — Ну, что ж поделать. Потихоньку, полегоньку… — Нил… Вы не нашли Ауруса? — …боюсь, Имельда, и не найдём. Его забрали, и никто не знает, куда. А кто знал, пал в Битве. — Нам потребуется провести похороны. — Несуществующего тела? — Нил… Он мой муж. Для меня это важно. — Я понимаю. Что ж, с фабрикой тогда позже. Я думаю бросить клич… многие поддержат нас. О’Майер уже готов, он не злится… Сейчас всё работает сплошь на энтузиазме: кто-то может одно, кто-то другое… В ближайшее время с деньгами будет туговато. — Смотри, не сломалась водокачка. Это хорошо. — Посмотрим, какие ещё механизмы в целости. Мы же не потеряли рецепты? — Я знаю их все наизусть, Нил. — Хорошо. Значит, будет проще восстановить. …Ты не думаешь, что тебе надо отдохнуть, Имельда? — Я не смогу, Нил. По крайней мере, пока «Берти Боттс» не придёт в норму. — …хорошо. Я помогу тебе. — Нил… — Что? — Я тебя прощаю. Мне это сложно, но… Я правда тебя прощаю. *** — Мисс Боттс? — Что? А, да, здравствуйте, молодой человек. — Я рад, что не перепутал. — Да уж, меня не так часто узнают на улицах. — А я запомнил. — И когда? — С той статьи, где вы извинялись. — А, да… Тогда, кажется, была фотография. — Была. Честно говоря, вы выглядели не очень. Сейчас лучше. — Ну, спасибо за комплимент. — Мне жаль, что произошло с вашим мужем. — Спасибо. — Да вы что, это я хотел сказать спасибо. — Вот как? И за что же? — За те карточки с Упивающимися. Мне тогда было семь, и мне совсем не нравилось… Мне они казались уродливыми, совсем не такими, к каким привык. Тёмный фон, зелёный отсвет… Но очень красиво выглядело, вы прям постарались. — Да, мы старались… — Но эти фразы… Это выглядело странно, и я тогда негодовал: что, почему вместо истории нам показывают вот это? Но мой брат Руфус пришёл в восторг. Знаете, необычно. Мальчишки любят всё самое страшное. — Правда? — Да, конечно. Он как раз собирал фигурки монстров и всё такое. Мы играли с карточками: он как раз за те, что вы тогда делали… а я за Дамблдора. — Вы… не выкинули их тогда? — О, конечно, мы прятали! Несколько, впрочем, отец нашёл и с ужасом сжёг. Но часть у нас остались. Знаете, коллекционная редкость… как и с Упивающимися. — Что? Их коллекционируют? — Я поднял хорошие деньги на продаже копий. Упивающихся всего-то было продано меньше ста. Особенно Уилкисы в цене. Дамблдоров сохранилось куда больше; правда, меньше, чем было. Но зато в старом дизайне… — И вы… за это хотите сказать спасибо? — Да нет, не совсем. Я не понимал, почему отец гордился теми карточками… а потом понял. Не сразу, когда вырос. Но это… это было очень важно. Я горжусь вашей смелостью. Я понимаю, зачем вы тогда выступили с речью… отец, впрочем, был недоволен — пошли на попятную, всё такое. Но я потом понял. Вы всё равно очень храбрая, госпожа Боттс. — Хорошо, если вы так думаете. — Я вас увидел ещё в кафе, всё не решался подойти… — И прошли два километра до фабрики? Вы меня пугаете. — Ну, знаете, когда ещё такое будет, правда? Теперь-то распишитесь? — …да, хорошо. Спасибо. Хотите лягушку? — Да, конечно, я буду рад! А у вас не остались те, старые? — Нет, нам пришлось их убить. Впрочем, часть разбежалась… но без карточек они безопасны. — Говорят, под Девонширом есть колония шоколадных лягушек. Смешались с обычными и… Правда, смешно? — Да, да, довольно. — Мне бы хотелось, чтобы это были ваши. — Простите… как могу к вам обратиться? — Аарон Энклз. — Аарон, мне надо идти на работу. — Понимаю. Возьмёте на экскурсию? — В другое время… у нас организовывают… — Да, я знаю, в сохранившиеся старые помещения. Но было бы интересно посмотреть и на новые. — Хорошо, хорошо, в следующий раз. Я отправлю сову. — Будет здорово. Кстати, ещё вопрос… *** — Очень милый мальчик, но такой навязчивый. — Никогда не видел таких фанатов «Берти Боттс». — Он говорит, сейчас их больше. Из-за карточек, полагаю… — Я рад, что тогда принял хорошее решение. — …никогда при мне этого не говори, Нил. — Прости меня. — Ничего. Но больше не говори. — Я бы взял его на работу. — Нил, он странный, и ему тринадцать на вид. — Ну и что? Вырастет, будет помогать. Нам всегда нужны руки. — Грешно говорить, но с домовиками было чуть проще. — Что, нам всем платить приходится? — Нил, не шути так. Ты знаешь, не в этом дело. — Да я знаю, знаю. Но мы семья, и мы все тебя любим. — И шоколадные лягушки. — Особенно шоколадные лягушки.