I

Антон стоял, глядя на черный провал двери. Воздух здесь был другим густым, сладковатым и тяжелым. Снег под ногами хрустел с неестественно громким, трескучим звуком, будто крошился хрупкий лед. — Это здесь, — прошептала Алиса. Ее голос, обычно насмешливый или плоский, теперь звучал тонко и высоко, как натянутая струна, готовая лопнуть. В нем звенел чистый, неконтролируемый страх. — Что это? — спросил Антон, и его собственный голос показался ему чужим. — Это логово человека, — ответила она, не отрывая взгляда от гаража. Каждое слово было выдавлено наружу с усилием. Логово человека. Мысль ударила в виски с новой силой. Не чудовище. Не зверь из маминых страшных сказок. Человек. — Ты хочешь сказать, что это человек затащил его сюда? — Антон повернулся к ней. Маска-лиса смотрела прямо на гараж, и в темных прорезях, казалось, пульсировал тот же ужас, что сжимал и его горло. И возможно, умер, мелькнула у него мысль, быстрая и остроконечная, как лезвие. Но он тут же прогнал ее. Нельзя так думать. Нельзя. Не глядя больше на Алису, он сделал шаг вперед. Потом другой. Снег хрустел под его кроссовками, и каждый звук отдавался в тишине поляны глухим эхом. Алиса не двинулась с места. Она осталась стоять позади, застывшая статуя в рыжих волосах и серой юбке, ее дыхание клубилось на морозе редкими, прерывистыми облачками. Дверь была тяжелой. Дерево, почерневшее от времени и влаги, впилось в ладонь ледяным холодом, который наконец-то проник сквозь его странное оцепенение. Он толкнул. Петля с пронзительным, одиноким скрипом уступила, и дверь подалась, открыв узкую щель в абсолютную черноту. Запах ударил в лицо, почти осязаемый. Сладковатая гниль, металл, старое сало и что-то химическое, едкое. Антон зажмурился на секунду, втягивая воздух ртом, и шагнул внутрь. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть. Луч света из двери выхватывал из мрака знакомые, бытовые очертания. Гараж как гараж. Грязный бетонный пол. Полки с банками, покрытыми пылью и паутиной. И посередине силуэт, накрытый брезентом. Машина. Обычная. Нормальная. Непонятное облегчение, смешанное с разочарованием, заставило его выдохнуть. Он подошел ближе. Рука сама потянулась к тяжелой, грубой ткани. Он ухватился за край и рванул на себя. Брезент соскользнул с громким шуршанием, подняв облако пыли. Под ним была не машина. Мясорубка. Огромная, промышленная, с широким загрузочным лотком и массивным корпусом из тусклого металла. Она стояла здесь, в центре этого логова, как алтарь. Винт и ножи были сняты, лежали рядом, тщательно вычищенные, но на металле вокруг загрузочного отверстия, в пазах и щелях, бурыми, почти черными корками засохло то, что не отчистилось никогда. Мысль остановилась. Сознание отказалось понимать. Антон медленно, как во сне, повернул голову. Рядом, на верстаке, стоял обычный пластиковый ящик для инструментов. Крышка была неплотно прикрыта. Движениями автомата он откинул ее. Внутри лежало нечто бесформенное, красновато-розовое, с серыми прожилками. Фарш. Перемолотое мясо. И в этой массе, будто изюм в кексе, торчали обрывки. Синяя ткань, похожая на детскую куртку. Клочок красного вязаного узора варежка. Кусочек пластика от игрушечного автомата. Зрение поплыло. В ушах зазвенело. Антон отшатнулся от ящика, споткнулся о ножку верстака и рванулся к выходу. Его тело действовало без команд. Он вылетел из черного зева гаража, вдохнул полной грудью ледяной воздух, и его вырвало. Спазм согнул его пополам. Он падал на колени в снег, давился пустой, горькой желчью, задыхался, а перед глазами плясали пятна и образ красный узор варежки в серо-розовой массе. Потом чьи-то руки, крепкие и цепкие, подхватили его под локти. Он не сопротивлялся. Его волокли, почти тащили по снегу, в чащу, за ствол толстой ели. Алиса прижала его спиной к шершавой коре, заслонив своим телом. — Тихо, — прошипела она прямо в ухо, и ее голос снова был жестким, командным. — Смотри. Он, всхлипывая, вытер рот рукавом и выглянул из-за дерева. К гаражу шел мужчина. Он двигался неторопливо, озираясь по сторонам пустым, вымершим взглядом. Одетый в темную рабочую куртку и шапку-ушанку, он ничем не отличался от любого другого мужчины в поселке. Никакой маски. Ничего звериного. Просто человек. Он подошел к двери гаража, на мгновение остановился, будто прислушиваясь к тишине, которую они только что нарушили, а затем скрылся внутри. Антон съежился за деревом, чувствуя, как дрожь, наконец, пробивает его странную невосприимчивость. Но это была не дрожь от холода. Это был трепет перед самым обычным, самым страшным чудовищем из всех. Перед человеком, который в своем гараже устроил бойню и жил рядом с ними, ходил по тем же улицам, дышал тем же воздухом. И возможно, смотрел им вслед.