Глава 1. Дипломы и пустые полки

Воздух в главном здании МГУ пах старыми книгами, мастикой для полов и едва уловимым запахом надежды. Последний, Ксения была уверена, выделяли они, выпускники экономического факультета — незримое, но ощутимое облако амбиций и тревоги, витавшее над мраморными лестницами. Ксения поправила ремешок сумки через плечо, привычным жестом проверив, на месте ли туго набитая папка с дипломной работой. Ткань ее плиссированной юбки шуршала в такт шагам. Рядом, щелкая каблучками по паркету, семенила Алиса. — Представляешь, Ксюх, через неделю мы — свободные граждане свободной страны! — Алиса широко улыбалась, ее карие глаза блестели азартом. — А там… Карьера. Деньги. Нормальная жизнь, а не эти дошираки в общаге. — Свобода — это хорошо, — тихо ответила Ксения, с любовью глядя на высокие потолки. Для нее университет был не просто учебным заведением. Это был островок порядка, системы, где все подчинялось логике: учись хорошо — получи результат. Вне этих стен логика, похоже, испарилась вместе с советской властью. — Но «там»… Там какая-то каша, Лиска. Обещания одни. Где работать-то? Вопрос повис в воздухе между ними, тяжелый и неудобный. Они вышли на смотровую площадку. Москва лежала в дымчато-весенней дымке. Где-то там, внизу, кипела новая жизнь: росли банки с вывесками на латинице, у подъездов дежурили щегольские иномарки с тонировкой, а в киосках «Союзпечати» лежали пачки долларов, завернутые в резинки, как бананы. — Устроимся! — с напускной легкостью парировала Алиса, доставая пачку «Мальборо». — Ты — умница, золотая медаль и красный диплом. Меня тоже за халявную прогулку не держали. Рыночек, как говорится, порешает. Хочешь? Ксения покачала головой. Она не курила. Еще одна граница, отделявшая ее от бурлящей, дымной реальности за стенами альма-матер. Путь домой, в Чертаново, был путешествием во времени. От монументальной сталинской роскочи университета — к серым панелькам спальных районов, еще пахнущих дефицитом и надеждой на улучшение жилищных условий. В метро пахло железом, дешевым одеколоном и усталостью. Ксения прижала сумку с дипломом к груди, будто щит. Дверь квартиры открыла мама, Марина Андреевна. От нее пахло домашним борщом и успокаивающей привычностью. — Дочка! Ну как? Все сдала? — Все, мам. На отлично. — Умничка! — отец, Глеб Константинович, выглянул из-за газеты «Аргументы и факты». В его глазах светилась неподдельная гордость, смешанная с той же тревогой. — Теперь, главное, найти применение этим знаниям. В добрый путь, экономист! За ужином Ксения чувствовала себя немного обманщицей. Она рассказывала о защите, о похвале профессора Семёнова, но опускала главное — леденящий душу вопрос «А что дальше?». Она видела, как родители экономят, как папа, инженер с огромным стажем, теперь считается в своем НИИ «балластом», как мама, библиотекарь, шепотом говорит о сокращениях. Их мир рушился. А её — должен был начинаться. Но на чем он должен был строиться? На тех же хлипких обещаниях, что и этот борщ, в котором с каждым месяцем всё меньше мяса? Позже, разговаривая по телефону с Алисой, которая уже строила планы «взять Москву», Ксения стояла у окна своей комнаты. Напротив, во дворе, под раскидистой старой елкой, стоял новенький, черный как смоль Mercedes. Рядом, размахивая руками, о чем-то горячо спорили двое мужчин в кожанках. Один из них что-то грубо крикнул, хлопнул ладонью по капоту, и они оба сели в машину. Она рыкнула мощным двигателем и исчезла в темноте, оставив после себя запах бензина и ощущение чужой, непонятной силы. — Так встречаемся завтра? — перебила её мысли Алиса. — В том ресторанчике на Арбате? Надо же отпраздновать! Может, судьба нам там что подскажет? — Да, — механически ответила Ксения, всё ещё глядя на пустое место под елкой, где только что стояла машина. — Надо же отпраздновать. Она положила трубку и провела рукой по обложке диплома. «Кравчук Ксения Глебовна. С отличием». Эти слова значили так много и в то же время — абсолютно ничего в городе, где курс доллара значил больше, чем ученая степень, а сила закона зачастую уступала силе кулака или толщине кошелька. Завтра будет ресторан, шампанское, смех. Но сегодня был последний вечер её старой, понятной жизни. Ксения этого ещё не знала, но чувствовала кожей — что-то надвигается. Как ветер перед грозой, пахнущий озоном, бензином и деньгами.