Глава 10. Понты дороже денег

«Терминал» из идеи превращался в бетон, асфальт и охранные пропуска. Ксения теперь часто ездила на стройплощадки. Алексей неизменно брал её с собой, словно демонстрируя живой талисман, приносящий удачу. Его стиль в «полевых условиях» был неподражаем. Он выходил из своего теперь уже платинового «BMW», в шикарном кожаном пальто с меховым воротником, в солнечных очках «Картье», даже если день был пасмурным. На мизинце поблёскивал массивный перстень с чёрным ониксом. Рядом с ним Ксения в своём строгом серо-бежевом рабочем костюме и практичном пальто выглядела как секретарша, но все понимали, что это не так. Он обращался к прорабам и охранникам свысока, громко, с придыханием: — Ну что, мужики, как там наши темпы? Бабки я вам капаю не за то, чтобы вы тут в «козла» резались! — Всё в графике, Алексей Алексеевич! — лебезил прораб. — В графике — это хорошо. А качество? Чтобы всё было чётко, ясно, как у людей! Не как у этих… — он делал презрительный жест рукой куда-то на юг, — у кого в конторах говно и палки вместо технологий. Он любил поговорить о «технологиях», «евростандартах», хотя сам в них мало что смыслил. Это был понт. Но понт, работавший на его имидж «цивилизованного хозяина». После осмотра он мог на глазах у всех снять с пальца тот самый перстень и подарить его какому-нибудь бригадиру, крикнув: «Молоток! Так держать!». Это создавало ажиотаж и преданность. Ксения видела жадный блеск в глазах получившего подарок и понимала: всё это куплено. Не лояльность, а временная продажность. Однажды после такой поездки он повёз её не в офис, а в только что открытый ночной клуб «Армагеддон». Интерьер был выдержан в стиле «золотого унитаза»: всё блестело, зеркала, хром, полуобнажённые официантки в костюмах римских легионерш. Его встречали как короля. Он усадил Ксению за столик в VIP-ложе, заказал бутыль «Кристаля» и, развалившись, сказал: — Видишь, Ксюх, что я построил? Это — лицо. Лицо новой силы. Не то, что эти угрюмые уёбки с юга, которые из своих «Mercedesов», как тараканы из щелей, не вылазят. Сидят, блядь, в своих конторах, как крысы подсчёты ведут. Скучно. Он был навеселе, откровенен и похабно весел. — А ты у меня — бриллиант. Не то, что эти… — он мотнул головой в сторону танцпола, где визжали размалёванные девки. — Ты с мозгами. И с классом. Мне такие нравятся. Его рука легла ей на колено под столом. Тяжёлая, горячая, властная. — Давай-ка перестанем дурака валять. Ты мне нужна. Не только тут. — Он ткнул пальцем себе в висок. — Ты поняла, да? Ксения аккуратно убрала его руку. — Алексей, мы деловые партнёры. И я ценю наше сотрудничество. Давайте не будем его усложнять. Он засмеялся, но в глазах вспыхнуло раздражение. — Усложнять? Детка, я всё упрощаю. Хочешь — будет тебе всё: квартира, машина какая захочешь, шуба, чё угодно. Будешь царицей. А не хочешь… — он сделал глоток шампанского, — ну, останешься умной девочкой с бумажками. Выбирай. Это был ультиматум. Одетый в бархат, но с железным сердечником. Она промолчала, сделав вид, что не расслышала из-за грохочущей музыки. *** Алису Ксения застала в квартире-студии, которую та теперь называла «хатой». Помещение было в страшном бардаке, пахло сигаретами, дешёвым алкоголем и чем-то химическим. Сама Алиса, в дорогом, но мятом спортивном костюме, с потухшим взглядом, что-то рылась в сумочке. — Лиска, что с тобой? — спросила Ксения, с трудом скрывая отвращение. — Всё офигенно! — Алиса неестественно оживилась. — Гришка вчера приезжал, привёз денег. Говорит, я у него самая лучшая. Хочешь, покажу новую шубу? Норковую! Она потянула Ксению к шкафу, но пошатнулась. Ксения её поддержала и почувствовала, насколько та худая и лёгкая, как пёрышко. — Ты хоть ешь что-нибудь? — Ем, ем… просто на диете. А что? — Алиса села на кровать, её руки мелко дрожали. — Слушай, а Леха тебе не говорил, что у них там с Гришкой? Он что-то последнее время злой очень, денег мало даёт… — Алис, может, тебе стоит… отдохнуть? Уехать к родителям? — Что?! — Алиса засмеялась истерично. — С чего это? У меня тут жизнь! Я же не могу всё бросить! Он же без меня пропадёт! И… и квартира… — её взгляд стал бегающим, испуганным. Ксения поняла, что подруга уже не хозяйка положения, а заложница. Заложница квартиры, шубы и призрачного статуса «Гришиной девчонки». *** Собрание у «стариков» на этот раз проходило на охраняемой даче в Подмосковье. Алексей привёз Ксению туда как свой главный козырь. В просторной гостиной с камином и шкурами на полу собрались те же лица. Дым стоял коромыслом. После доклада Ксении о первых финансовых результатах «Терминала» разговор пошёл о другом. — Лёха, а с южными как? — хмуро спросил Дед, раскуривая трубку. — Шумят, блядь. У меня на Автозаводской ихние людишко пару точек моих пытались «крышевать». Пришлось ваших ребят посылать, «объяснять». — Объяснили? — холодно поинтересовался Алексей. — Ну, один теперь без зубов и с памятью, как у рыбки. Другой… в Волге купается. Но это мелочь. Белов — не дурак. Он ответку готовит. У него там Пчёла — жук денежный, считать умеет. Не хуже твоей девочки. Все взгляды на секунду скользнули по Ксении. Она почувствовала себя шахматной фигурой, которую только что оценил противник. — Пусть готовит, — пафосно заявил Алексей, наливая себе коньяк. — У нас теперь есть своя «фабрика денег». — Он кивнул на Ксению. — Мы их задавим ресурсом. Они сидят на старых схемах, как динозавры. А мы — новая кровь. Современные. — Современные, говоришь… — прохрипел другой «старик», по кличке Хирург. — А по слухам, у них там связи крепкие. Не только менты, но и повыше. Космос, тот самый, сынок академика, он не просто так кличку носит. Он в верхах разбирается. — И мы разбираемся! — вспылил Алексей, но тут же взял себя в руки. — У нас свои люди везде. Дело времени. Главное — не лезть на рожон. Действовать через бизнес. А если что… — он злобно улыбнулся, — у нас Витюха с ребятами не хуже ихнего Фила, того боксёра. Разговор скатывался в обсуждение силовых возможностей. Ксения слушала, и в голове складывалась страшная картина. «Бригада» представала не как сборище тупых бандитов, а как структура: свой финансист, свои связи, свой силовик и свой стратег. Глубокая, укоренённая. И против неё выступали они — «Союз» с его показной роскошью, амбициями выскочки Алексея и её, Ксении, холодным, но ещё не обкатанным в большой войне умом. Ей стало страшно не за себя, а от осознания масштаба. Она играла в чужую игру, даже не зная всех правил и силы соперника. На обратном пути Алексей был мрачен. Молчание прервал только у её дома. — Ты слышала? Про их Пчёлу. — Он смотрел в лобовое стекло. — Говорят, мужик серьёзный. Молчаливый. Не то, что я. — В его голосе прозвучала редкая нота неуверенности, даже зависти. Потом он резко обернулся к ней. — Но у нас есть ты. Ты умнее. Я в это верю. Он потянулся к ней, явно намереваясь поцеловать, возможно, чтобы утвердиться в своей силе. Ксения инстинктивно отклонилась. — Я очень устала, Алексей. И мне нужно всё обдумать. Всё, что сегодня услышала. Он замер, его лицо исказила гримаса злости. Но он сдержался. Пафос требовал быть «хозяином положения», а не насильником у подъезда. — Ладно. Иди. Обдумывай. — Он щёлкнул замком двери. — Но помни наш разговор в клубе. Время выбирать подходит, Ксения. Долго меня ждать не заставляй. Она вышла. Машина рванула с места с визгом шин. Ксения медленно поднялась по лестнице. В кармане её пальто лежал толстый конверт с деньгами — очередная премия. Она зашла в комнату, включила свет и подошла к зеркалу. На ней всё тот же строгий, неброский костюм. Лицо — уставшее, но собранное. Искры не было. Только расчёт. Она вспомнила похабный, полный понтов смех Алексея в «Армагеддоне». Вспомнила испуганные глаза Алисы. Вспомнила хриплый голос Деда: «Белов — не дурак. У него там Пчёла — жук денежный, считать умеет». «Жук денежный». Какой он? — вдруг спросила она своё отражение. Оно, конечно, не ответило. Но впервые за всё время мысль о другом, о возможном противнике, вызвала в ней не страх, а острое, почти профессиональное любопытство. И где-то в глубине, под слоем усталости, страха и отвращения, шевельнулось что-то ещё. Смутное, непонятное ожидание. Как будто её жизнь, ставшая чёрно-белой схемой, ждала какого-то другого, контрастного цвета. Но пока вокруг были только кричащее золото «Союза» и грязь, которую это золото прикрывало.