Глава 15. Глубина залегания

Работа по «профилю» членов Бригады превратилась для Ксении в парадоксальное откровение. Чем глубже она и Витюха копали, тем яснее становилось: это не просто банда. Это система, уходящая корнями в саму ткань города, в его историю, в невидимые связи, о которых пафосные «новые русские» вроде Алексея даже не подозревали. Витюха, мастер силового давления и грубого шантажа, возвращался с заданий всё более мрачным и озадаченным. — Лех, там всё чисто, как у Ильича в мавзолее. К жене Белова, Ольге, не подступиться — она целыми днями или в своей художественной галерее ,на Арбате, между прочим, охрана как у посольства, или на даче , за тройным периметром. Соседи — либо такие же прикрытые, либо генеральские дачи. Наш «метод убеждения» там не катит. — Отец Космоса, тот академик? — спросил Алексей, стиснув зубы. — Холмогоров? К нему подход через МГУ, через его коллег? Они все, блядь, как кремлёвские стены друг за друга горой. Намёк сделал одному из его аспирантов — так тот в КГБ, понимаешь, в КОМИТЕТ, заяву нателефонил! Нас чуть не взяли по статье «вымогательство у научных работников». Пришлось отмазываться через нашего мента, того самого капитана, и он сказал, чтобы мы к этим учёным мудакам даже близко не подходили, у них своя «крыша» на самом верху. С каждым днем Алексей понимал, что его противники — не просто «южные уебища». Они были частью истеблишмента, старой номенклатурной сети, которая лишь слегка прикрылась криминальной романтикой, сохранив все рычаги. Его же собственная «крыша» — купленные милиционеры, чиновники среднего звена — выглядела жалко на их фоне. Но главный удар ждал впереди. Алексей, отчаявшись взять «слабину» через родных, решился на прямое давление. Через подставное лицо была инициирована внеплановая налоговая проверка в одной из фирм, через которую, по данным Ксении, могли проходить деньги «общака» Бригады. Это был рискованный шаг, но Алексей верил, что хоть здесь они уязвимы. Реакция пришла не через неделю, не через день. Через шесть часов. Прямо к нему в кабинет, минуя всех секретарш и охранников, вошли двое. Один — полковник милиции с холодными, как у рыбы, глазами. Второй — немолодой мужчина в отлично сидящем, но немарком костюме, с портфелем дипломата. — Алексей Алексеевич Агапов? — спросил полковник без предисловий. — У нас к вам вопросы. Алексей, пытаясь сохранить лицо, жестом предложил сесть. — В чём дело, товарищ полковник? Чем могу помочь правоохранительным органам? — Перестаньте паясничать, — мягко, но смертельно опасно сказал мужчина в костюме. Он положил портфель на стол. — Вы инициировали проверку фирмы «Прогресс-Инвест». По надуманному, как мы выяснили, предлогу. Эта фирма участвует в важном государственном контракте по поставкам медицинского оборудования. Ваши действия, Агапов, попадают под статью «Воспрепятствование законной предпринимательской деятельности» и, что более серьёзно, под подозрение в попытке саботажа государственных интересов. Алексей побледнел. «Государственный контракт». Эти слова прозвучали для него как похоронный звон. — Я… я не знал… — Теперь знаете, — кивнул «гражданский». — И чтобы это знание лучше усвоилось, предлагаю вам ознакомиться с вот этим. Он открыл портфель и выложил несколько фотографий. На них — его мать, выходящая из поликлиники. Его сестра, забирающая ребёнка из школы. Кадры были крупными, чёткими, сделанными скрытой камерой. Никаких угроз. Просто констатация: «Мы видим вас. Видим всех». — У вас есть родственники в Туле, Алексей Алексеевич? — спросил полковник, как бы между делом. — Прекрасный город. Спокойный. Алексея затрясло от бессильной ярости и страха. Они ответили не на его уровне. Они ответили с высоты, на которой он был всего лишь муравьём. — Чего вы хотите? — хрипло спросил он. — Прекратить. Всё. Немедленно. Никаких проверок, никаких намёков, никакого интереса к определённым лицам и организациям. Вы занимаетесь своим бизнесом на отведённой вам территории. И дышите ровно. — «Гражданский» собрал фотографии. — А то, знаете ли, дышать может стать труднее. По самым разным причинам. Они ушли так же тихо, как и пришли. Алексей сидел, уставившись в одну точку, пальцы впивались в ручки кресла до побеления костяшек. Его мир рухнул. Он понял, что борется не с бандой. Он борется с тенью государства. С системой, где у Белова и его команды были не просто «связи», а статус полезных, встроенных элементов. Их крышевали не за деньги, а за полезность. И против этого его деньги, его пафос и его банда с битами были бессильны. Он вызвал Ксению. Его лицо было серым. — Всё. Капут. Мы им не ровня. Они нас… — он не нашёл слов, махнул рукой. — Ты знаешь, кто только что был? Из органов. И не местные урки. С верхушки. Им покровительствует не какой-то генерал… им покровительствует сама система. Ксения молча слушала. Внутри не было ни злорадства, ни страха. Была горькая ясность. Её анализ был верен. Они пытались играть в шахматы, но противник играл в другую игру — с другими правилами и другими фигурами. — Что будем делать? — спросила она. — Что? — он горько усмехнулся. — Выживать. Сидеть тихо. Свернуть все активные действия. Может, пронесёт. Но в его глазах читалось другое: «Меня сломали». И это было хуже любого поражения в драке. Тишина, воцарившаяся в «Гранд-Капитал» после визита полковника, была гробовой. Алексей сидел в своём кабинете с опущенными шторами, изредка отдавая односложные распоряжения. Исчезла не только бравада — исчезла энергия. Он проиграл, и проиграл на том поле, где считал себя непобедимым — в дерзости и напоре. Теперь он был загнан в угол теми, кто обладал настоящей, беззвучной властью. Ксения использовала эту паузу, чтобы переосмыслить всё. Её аналитический склад ума требовал систематизации поражения. Она составила внутренний отчёт — не для Алексея, для себя. Разобрала по косточкам каждое действие «Союза» и каждую контратаку «Бригады». Вывод был неутешительным и восхитительным одновременно: их победила не грубая сила, а информация, доведённая до уровня стратегического оружия. Они знали всё. И о схемах, и о связях, и о слабостях. И били точечно, минимальными средствами, добиваясь максимального эффекта. Это была работа мастера. Работа… Виктора Пчёлкина. Мысль о нём теперь возникала не как о пугающем призраке врага, а как о сложной, интересной задаче. Кто он? Как мыслит? Какие принципы заложены в его финансовые конструкции? Она ловила себя на том, что, просматривая скудные открытые данные по «Курс-Инвест», пытается восстановить логику его действий, угадать следующий ход. Это была странная, почти интеллектуальная игра в одни ворота